I'm sad.

эта осень снова навеет на меня грусть, и промозглый дождь смоет остатки лета. я не буду думать о твоих губах, клянусь, воспоминания исчезнут как под порывом ветра. POV Исаак. Я не понимаю, что происходит. В голове все смешалось, запуталось, как не размешанные макароны в кастрюле, и я даже не ощущаю своего тела. Вокруг темно, хоть глаз выколи. Пытаюсь оглянуться, но не могу повернуть головы. Я здесь и нигде одновременно. Пытаюсь закричать, но не чувствую языка. Пытаюсь видеть, но не чувствую глаз. Я словно растворился в воздухе, и из всех человеческих способностей у меня осталась лишь одна - думать. Яркий резкий свет ослепляет мои... глаза? Но ведь у меня их нет. Я совсем запутываюсь, но на раздумья времени нет, потому что перед собой я замечаю маленькую девочку, свернувшуюся калачиком. Я осторожно к ней подхожу. Маленькое тельце вздрагивает, и мне кажется, что я слышу всхлипывания. Внутри все сжимается, и я иду к девочке, чтобы успокоить ее. Я осторожно дотрагиваюсь до нее своей внезапно появившейся рукой и медленно глажу по золотистым локонам. От нее пахнет цветами и конфетами. Девочка поднимает на меня голову, и я тону в ее синих глазах. Они так мне знакомы, словно я смотрю на них каждый день в зеркало. Эти синие моря занимают добрую половину всего ее миловидного личика. Напряжение и страх, исходящее от девочки, я словно могу ощупать руками. Кто она? - Помоги мне... - Голос девочки на удивление хриплый и низкий. Я хочу спросить у нее, чего она боится, но язык не слушается, а тело вновь медленно ускользает прочь. Нет-нет, не надо, я еще не спросил ее... - ПОМОГИ МНЕ, ИСААК! - Синие глаза молят о пощаде, и пронзительный крик отдается в моих ушах. Глаза застилает тьма. Я резко открыл глаза. Сквозь окно пробивался голубовато-серый тусклый свет занимающейся зари. Я облегченно выдохнул, и сглотнул накопившуюся во рту липкую слюну. Подушка пропиталась моим потом, а одеяло и вовсе было скинуто на пол. Я пошевелил кончиками пальцев и прислушался к своему сердцу. Оно отбивало бешеный ритм, словно я только что пробежал сто километров разом. - Какого черта? Сон был настолько живой, что перед глазами до сих пор стояли огромные синие глаза. Мои глаза... Ребекка. Я ударил кулаком по кровати. Гулкий звук разнесся по всей комнате и замер, отдаваясь эхом в моих ушах. Этот сон начал сниться мне ровно год назад. Один и тот же сон. Один и тот же конец. Один и тот же умоляющий взгляд сестренки. Никто не мог ничего сделать. Никто не мог ее спасти. Я в этом не виноват. Я не виноват в ее... смерти. Это не моя вина, не моя вина, не моя, не моя... Но, как бы я ни старался убедить себя в этом, мое подсознание продолжало злобно и насмешливо шипеть мне прямо в ухо: "Не твоя вина, как же... Это ты не спас ее, это тебя она звала..." Я замотал головой. Наверное, мне нужна помощь профессионала, но я не хочу, чтобы в моих чувствах копался незнакомый человек. Пусть я ужасно запутался (даже больше, чем кажется), я не собираюсь идти к психиатру. Я не сумасшедший. К тому же я надеюсь, что это прекратиться. Правда, я надеюсь на это уже целый год, но суть не в этом. Просто в последние дни кое-что изменилось. Наверное, так всегда. Все вокруг, включая тебя самого, меняется до неузнаваемости, когда ты влюбляешься. Я тихо засмеялся, вспоминая вчерашний поцелуй. Это было... идеально. Эффи Эллингтон. Ее губы, волосы, глаза, запах... Все смешалось в одну кучу, и я совсем перестал что-либо понимать. Я лишь знал, что до боли люблю ее. Люблю ее такой странной, такой грубой, такой одинокой, такой, какая она есть. Перевернувшись на живот, я попытался представить, что она сейчас делает. Спит, наверное. А может, уже проснулась. Думает ли она обо мне? Вспоминает ли вчерашний день? Этого я не знаю. Я не могу даже догадываться, потому что никогда не знаю, чем забита ее голова. Я бы отдал все на свете за один час в ее мыслях. Узнать ее страхи, желания, проблемы, мечты... Ведь она мне не доверится. Я сомневаюсь, что она вообще кому-то доверяет. Но я постараюсь сделать так, чтобы мне она открылась. И уж точно я постараюсь растопить бледно-голубой лед в ее глазах. POV Эффи. Боль пронзает мое тело насквозь. Руки, ноги, живот, грудь - все сводит судорога. Мне страшно. Вдруг мне осталось жить всего каких-то пять секунд? И что потом? Что будет после смерти? Но жуткая боль не дает мне времени на раздумья, она заставляет меня кричать и извиваться, заставляет мысленно умолять о пощаде. За что, Господи? За что мне это?! Я чувствую, как по щекам медленно стекают горячие слезы. Нет-нет, Эффи Эллингтон не плачет, вы ошиблись... Мне кажется, будто из горла вырываются сдавленные всхлипывания, и я сердито одергиваю себя в мыслях. "Тебе жить-то осталось всего ничего, а ты тратишь время на сопли. Успокойся. Надо сказать кое-что более важное." Времени так мало... А я еще не успела признаться маме, что, несмотря на все, что между нами было, я очень сильно ее люблю. Я не успела сказать Шелли, что, какой бы плохой сестрой я ни была, я все равно дорожу ею. Я не успела признаться Исааку в своих чувствах, я не успела поцеловать его в последний раз... От бессилия мне хочется выть. Я резко открыла глаза. Знакомый запах стерильных инструментов, медикаментов и лекарств ударил по моему обонянию. Все вокруг было таким белым, таким чистым, как бывает только в больницах. Идеально-белые стены, белые оконные рамы, белые халаты, маски, белые одеяла и шуршащие простыни... В висках пульсировало, а глаза щипали от яркого, непривычно белого света. Я пошевелила кончиками пальцев, - боль мгновенно пронзила все тело. Из горла вот-вот готов был вырваться стон, но сил, кажется, не хватило и на это. Я еле как повернула голову и заметила маму, дремавшую в кресле у двери. Я вгляделась в ее лицо, безмятежное и спокойное. Наверное, во сне у всех такие лица, потому что извечные проблемы, окружающие тебя со всех сторон каждую секунду каждого дня, пропадают только там. Я закусила губу. И почему я такая? Думаю совершенно не о тех вещах. У меня-то как раз извечных проблем полно, и одна из них - это что я делаю в больнице? Я зажмурилась, пытаясь воскресить в памяти последние события. Я поругалась с мамой... Из-за чего? Ах да, она узнала про анализы... Я ушла из дома... А что дальше?.. Бездонная синева его теплых глаз вырвала меня из задумчивости и ледяной рукой сжала мое сердце. Миссис Интерс, чай, кино, объятия, поцелуй.. Исаак. Его имя стало отражаться во всем. В сияющей чистотой раковине, в прозрачном стекле окна, в прикроватной тумбочке, в простынях... Буквы плясали в моих волосах, дерзко шептали в мое ухо и, хихикая, пробегали по рукам и груди. Кожа горела, словно я снова ощущала его прикосновения, губы распухли от желания опять слиться с его губами. Я помнила, что попрощалась с ним, зашла домой, а дальше... ничего. Абсолютная пустота, словно кто-то вырезал из моей памяти какой-то важный кусок. Какой сегодня день недели? Какое сегодня число? Где мой телефон? Искал ли меня Исаак? Или все это было лишь ошибкой? Миллионы вопросов крутились вокруг меня, лихо отплясывая и показывая мне язык, будто бы говоря: "А ответы ты не получишь!" И меня это бесило. Нечего киснуть. Пора вставать. Пытаясь не обращать внимания на жуткую ломоту в теле, я приподнялась на локтях и подавила стон. Что со мной произошло? Такое чувство, будто меня избила толпа мускулистых мужиков, а голову прижгли каленым железом. Страшно представить, как я выгляжу. И страшно представить, что скажет мне мама, когда проснется. Я бросила взгляд на тумбочку. В вазе стоял букет пионов, а рядом лежала плитка шоколада. Взглянув на нее, я сразу вспомнила про шоколадную диету. Отсидев на ней четыре дня, было реально скинуть два-три килограмма. Я отсидела на шоколаде и зеленом чае около двух суток, а потом свалилась без сознания в своей же комнате. Очнулась там же. Никто и не заметил. Я сунула ноги в какие-то грубые шлепанцы, стоявшие возле кровати, и встала. Ноги задрожали, словно у новорожденного олененка, но я устояла. Нет уж, ходить я не разучилась. Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не закружилась голова, я двинулась вдоль кровати. Я почти добралась до раковины, как дверь в палату открылась и вошла медсестра. - Куда это ты собралась? - изумленно спросила она, приподнимая брови. У нее оказался пронзительный высокий голос, от которого мама в кресле зашевелилась. - Как я здесь оказалась? - сипло спросила я. Голосовые связки, по-видимому отдыхавшие последние несколько дней, еле издали эти звуки. - Голодный обморок, дорогуша. - Медсестра грубовато схватила меня за руку и, закинув ее себе на плечо, буквально потащила обратно в постель. - Плюс анемия. Ты же совсем ледяная. Неудивительно, что ты так долго не могла прийти в себя. Кровь-то совсем перестала двигаться. - Сколько я уже здесь? - Два дня. - Медсестра обмотала мою руку выше локтя какой-то резинкой и туго затянула. - Совсем измотала свой организм, девочка. Кушать-то надо! - Френсис, - раздался мамин голос. Она села в кресле и запустила пальцы в волосы. - Френсис, который час? Заметив мои открытые глаза, мамино лицо просветлело. - Эффи! - Привет, мам. - Когда ты очнулась? - Мама подошла ко мне и сжала мою руку. Прикосновение ее теплой кожи заставило меня вздрогнуть. - Недавно. - Я немного смутилась, - мы никогда не держались за руки. - Как ты себя чувствуешь? - В ее голосе была слышна забота. Странный сегодня день, очень странный. - Нормально. Что вы делаете? Острая игла резко впилась в мертвенно-бледную кожу руки, и я зашипела. - Это называется капельница, - чуть насмешливо сказала медсестра. Ее кудрявые волосы выбились из неряшливого хвостика на затылке, и она каждые пять секунд сдувала их. - Зачем? Я нормально себя чувствую. Прозвучало довольно... жалко. Неприкрытая ложь, и всем сразу это стало понятно. Френсис хмыкнула и обвязала руку бинтом, а затем заявила: - По результатам анализов, милочка, ты не чувствуешь себя нормально и вряд ли в ближайшее время будешь. Пролежишь в больнице еще недели две, а там видно будет. - Недели две?! - непроизвольно вырвалось у меня. - Нет! Я не останусь здесь! Френсис сузила глаза и открыла рот, явно намереваясь заткнуть меня со всей красноречивостью чернокожей дамочки, но мама ее опередила: - Френсис, вы не оставите нас на пару минут? Я хотела бы поговорить с дочерью наедине. Признаю, мама всегда умела выражать эмоции намного спокойнее и вежливее меня. Мне до такого самообладания как до Луны. Медсестра кивнула и резко вышла из палаты. Интересно, а я могу засудить ее за такое поведение? Разве врачи не должны проявлять хоть немного сочувствия к больным? Ну вот, и снова я не о том. - Эффи, я устала спорить. - Мама всегда берет быка за рога. - Ты останешься на лечении столько, сколько понадобится. - Зачем? Какой от этого толк? - Несмотря на свое состояние, я нашла в себе силы довести голос на октаву выше шепота. - Толк? Ты действительно это спросила, или я ослышалась? Я сжала губы. В этот миг на меня накатила такая усталость, что я не хотела даже спорить, хотя обычно это входит в список моих любимых занятий. Мне просто хотелось раствориться в воздухе, стать незаметной, невидимой... - А как же школа? - Не делай вид, что тебе интересна школа. - Мама небрежно фыркнула. - Только не сейчас, Эффи. Ты пока что будешь здесь, тебя переведут в другую палату, и ты будешь получать лечение. Я мотнула головой. - Дай мне прожить жизнь так, как я хочу, - сипло попросила я. В маминых глазах ничего нельзя было прочесть, она слишком умело скрывает свои эмоции. - А как ты хочешь? Курить, шляться по улицам, резать запястья, делая так называемые "пометки", обжиматься за углами с парнями или что? Кто он? Меня словно пронзили насквозь острым ножом. - Кто? - Исаак. - Из уст мамы это имя звучало до жути непривычно, и я даже на миг усомнилась в правильности его произношения. - Откуда ты его знаешь? - Я закусила губу. Вот так. Нельзя даже иметь свою личную жизнь, чтобы в нее никто не лез. Обязательно найдется тот, кто захочет узнать, что за парень ходил с тобой рядом или кому это ты шлешь сообщения каждые пять минут. Но, если так подумать, кому какая разница? Просто живите своей жизнью и не суйте свои носы в чужие дела! Жизнь так коротка, чтобы тратить ее на пустые сплетни. Так хорошо это я еще никогда не осознавала. - Ты говоришь во сне. - Мамин голос прозвучал на удивление мягко, словно она вспомнила что-то хорошее. - Ты часто плакала за эти два дня, и постоянно твердила его имя. Если бы у меня были силы, я бы покраснела. Но сил не было, поэтому я просто молча смотрела на маму, лихорадочно соображая, что бы такого ответить. - Это мой друг, - наконец выдавила я. Слово "друг" обожгло язык. Так и хотелось закричать: "Не друг он мне, нет! Я люблю его..." Но я не знала, как на это отреагирует мама. Единственное, что я знала - это то, что, если у нас с Исааком ничего не выйдет (а я была уверена в этом на девяносто девять процентов), то дружить мы не будем уже никогда. "Но вы целовались, - с радостной надеждой в голосе говорил мой внутренний голос." "И что с того? - ворчливо отозвался голос номер два. - Он может целоваться с кем угодно, с чего ты взяла, что после этого обязательно будет продолжение?" - Он симпатичный. - Слова мамы вырвали меня из размышлений. Что?! Погодите, слишком много неожиданной информации для той, которая только очнулась после двухдневной потери сознания. - Ты его... видела? - Слова снова дались мне с трудом. Да что это такое вообще?! Такими темпами я скоро совсем разговаривать перестану. В маминых глазах промелькнули хитрые искорки. Как же тяжело уследить за ее перепадами настроения. Оказывается, такое бывает не только у проблемных подростков вроде меня. - Да. - Мама лукаво улыбнулась и замолчала, словно нарочно дразня меня. - Где? Когда? Он спрашивал... меня? - Он пришел к нам домой вчера. Спрашивал тебя, а когда я сказала, что ты в больнице, у него было такое выражение лица... - Мамины глаза смотрели прямо на меня, и в них я увидела удивление. - Как будто он потерял смысл своей жизни. Бывают мгновения, которые ты любишь вспоминать. Которые поначалу кажутся самыми обычными, но со временем становятся одними из самых дорогих твоему сердцу. И сейчас было именно одно из таких мгновений. Мамины слова грели мою замерзшую душу и заставляли ожить в ней надежду. - Ты сказала ему, что все в порядке? - обеспокоенно спросила я. - Я еще сама не была в этом уверена, поэтому не стала врать. Теперь можешь сказать ему, что все более менее в порядке. Я кивнула. Но не будет ли это странно? Как будто я навязываю ему свое общение. Хотя он ведь сам пришел ко мне домой, наверное, забеспокоился, что меня не было в школе. От этой мысли сердце в груди радостно подпрыгнуло. Мое отсутствие никто никогда не замечал, всем всю жизнь на меня было все равно. Но сейчас все кардинально поменялось. Внезапно парень, в которого я влюбилась, меня поцеловал. Внезапно мама сидит рядом со мной в больнице. Внезапно я становлюсь другой. Куда делась прежняя Эффи? Где прежняя язвительность, недоверчивость? Я теряю саму себя. Всю жизнь я была такой, какая я есть. Любила одиночество. Часами могла слушать грустную музыку. Никогда не гуляла с друзьями. Залпом читала книги. Но как один человек может перевернуть мою жизнь вверх тормашками? Видимо, легко и просто, раз он это сделал. Теперь я становлюсь мягче, все больше думаю о любви и меняюсь. В лучшую или худшую сторону - этого я пока не знаю. *** POV Исаак. Coldplay - Gravity Я тереблю белый наушник и взъерошиваю волосы, глядя как за окном мелькают дома и люди. В такое время в метро почти нет народу, и можно спокойно, не толкаясь и не дыша кому-то в затылок, доехать до нужного тебе места. Только ко мне это не относится, много народу или мало - я все равно начинаю задыхаться. Дыхательные пути перекрывает от одной только мысли, что с Эффи может быть что-то не так. Ее мама мне толком ничего и не сказала, лишь смотрела испуганно и удивленно. Не знаю, какое впечатление я на нее произвел, но надеюсь, что положительное. Близиться моя остановка. Оттуда еще минут десять пройти пешком, и я буду в больнице. Увижу ее. Я вышел из метро и торопливо двинулся к выходу. В самую последнюю секунду я вспомнил про правила приличия и завернул в сторону цветочного магазина. Надеюсь, Бекка простит меня за то, что на ее могилу я еще ни разу не приносил ни цветочка. Такой уж я дурак. Седовласая старушка неторопливо выбирала цветочки, пока я нервно постукивал ногой. Да какая разница, сколько лепестков у этой лилии?! Просто заверните мне их побыстрее! Наконец бабушка протянула мне букет, перевязанный синей ленточкой с завитыми концами, и я, расплатившись, чуть ли не бегом выскочил на улицу. Эти дни стали пыткой для меня. Когда Эффи не появилась в школе, я забеспокоился, но не стал особо на этом зацикливаться. Вообще-то она частенько прогуливает уроки, поэтому ничего особенного. Но что-то меня все равно тревожило. Тот поцелуй... Что он означал? Значит ли это, что будет продолжение? Или на этом все? И вообще, поцеловал ведь ее я, вдруг она сама этого не хотела? Куча вопросов без ответов вертелась в моей голове, перекрывала даже музыку в наушниках. А ведь там играли Coldplay! Наконец впереди показались окна больницы, единственной на наш маленький городок. Это было большое здание, на удивление чистое. Стеклянные двери и мраморные полы так и сияли холодной чистотой, а в стекле, отделяющем коридор от регистратуры, я мог увидеть свое отражение. Ворот синей толстовки был немного расстегнут, оттуда выглядывал краешек клетчатой рубашки; волосы стояли торчком, и я попытался пригладить их руками, но тщетно. Молоденькая девушка в регистратуре, отвечающая на звонки и занимающаяся всякой ерундой вроде поиска папок и прочего, сильно напомнила мне кассиршу в кинотеатре, куда ходили мы с Эффи. Улыбка тронула мои губы. Она тогда заревновала, это было ясно видно. И это было самое милое зрелище за всю мою жизнь. - Эффи Эллингтон, - не здороваясь, бросил я девушке. Времени на вежливость не было, мне нужно было ее увидеть. - Третий этаж, четвертый отдел, сто четырнадцатая палата. - Спасибо. Двери лифта открывались слишком медленно, да и сам лифт двигался не быстрее. Мои ноги словно еле волочились, и меня это жутко бесило. Но вот, наконец, я у дверей сто четырнадцатой палаты. Глубоко вздохнув, я открыл дверь. POV Эффи. Мне страшно. Я плохо себя чувствую. И я ужасно слаба. Мне трудно даже сидеть, не то что там ходить или жить, как прежде. Я слушаю музыку, и она по кусочкам возвращает меня к моему обычному состоянию. Хочешь прийти в норму? Слушай Coldplay, One Republic, Imagine Dragons, Three Days Grays, Placebo, The Pretty Reckless, Artic Monkeys, My Chemical Romance, Lana del Ray и т.д. Наверное, это мой девиз по жизни. Я боюсь смерти. Надеюсь, мы встретимся с этой стервой лет так через пятьдесят как минимум. Впервые я захотела полноценную жизнь. Хочу закончить школу, поступить в колледж, ходить на свидания, ездить отдыхать, выйти замуж за Исаака, хочу увидеть свою маму счастливой с другим мужчиной, хочу увидеть, как Шелли будет взрослеть. Я хочу дочку. С каштановыми волосами и синими глазами, совсем как у него. Я много чего хочу. Хочу, чтобы Исаак отвез меня на море. Чтобы я могла сидеть под луной на пляже и слушать прибой, греясь в его объятиях. Хочу хоть раз прокатиться на лыжах. Хочу любить до беспамятства. Нет... Я уже люблю. До беспамятства. - Привет. Я вздрогнула. Казалось, что этот голос я не слышала больше года. Я так скучала по этим низким ноткам в нем... Я повернула голову. И вот он в дверях. Красивый, мужественный... Соблазнительный. Впрочем как всегда. - Привет. И все? После стольких мыслей, стольких надежд и мечтаний я говорю лишь "привет"?! Да что со мной? Исаак медленно подошел, словно боясь меня спугнуть. Смелее, я никуда не убегу. В таком состоянии мне только бегать. - Как ты себя чувствуешь? Я почувствовала, что ему могу сказать правду. Только в его руках я могу быть слабой. - Плохо. Это слово, произнесенное с такой умоляющей интонацией, словно разбило преграду, возникшую между нами, и Исаак шагнул вперед. В следующее мгновение его губы прильнули к моим губам, и все проблемы отошли на задний план. - Моя малышка. - Его шепот ласкал мой слух. - Я скучал. - Я тоже. - Я смахнула слезу с щеки и улыбнулась. - Я все время думала... о тебе. Исаак широко улыбнулся. В его синих глазах, которые так настойчиво тянули меня на свое дно, я заметила искры облегчения. - А мне-то каково? Ты исчезла, не сказав ни слова. - Всего на пару дней, - смущенно сказала я. - У меня был обморок. - Твоя мама сказала. - Исаак выглядел немного сердитым. - Ты должна беречь себя, слышишь? Ради тех, кто тебя любит! "Скажи это, пожалуйста. Я так жажду это услышать." Синие моря пронзили душу. - Ради меня. - Так значит, ты один из них? - Я никогда не умела флиртовать, с чего бы это начинать сейчас? - Да, - засмеялся Исаак. Его мягкие губы нашли мои. - Конечно. Я люблю тебя. - И что с нами будет? - спросила я, запутывая пальцы в его волосах. Исаак оторвался от меня. - Черт его знает. Главное - мы рядом.