Последний подарок судьбы

Эта неделя.… Эта чертова неделя. Она была слишком короткой. Дни сменялись слишком быстро. У меня было слишком мало времени. От понимания всей безысходности ситуации мне просто хочется тупо орать, неважно на кого, не важно где, главное сейчас, немедленно… Вместо этого молча, в совершенной тишине, бьющей по ушным перепонкам еще сильнее, чем громкий звук, выхожу на балкон. Город все еще спит, накрытый мягким покрывалом ночи. На улицах почти нет машин, и совершенно нет людей. Виной тому дождь, не прекращающийся уже на протяжении нескольких дней. Я люблю подобные моменты, когда город, словно призрак, и ты один кто может насладиться, сей призрачной, и, к сожалению, непостоянной красотой. В руках уже привычный бокал с коньяком, похоже, я пристрастился к этому напитку. Уверен, когда об этом моем маленьком секрете узнает Ан, она первым же делом запишет меня к наркологу. А потом всеми известными и неизвестными мне способами попробует меня закодировать. Что ж удачи ей в этом. Кстати возвращается она уже завтра, так что у меня есть, только, несколько часов тишины, спокойствия, одиночества.… Одним словом ее приезд – причина моей раздражительности. А еще у Такано жена возвращается, хотя вроде уже вернулась, вчера. Подумать только, он просил меня официально дать ему отгул, дабы встретить любимую супругу. Что я хотел сделать? Отказать в его просьбе, официально загрузить его работой, да все что угодно лишь бы он не уезжал. Что я сделал? Подписал проклятую бумажку, и сказал что и сегодня, то есть уже вчера, он может не появляться на работе, все же я тоже женатый человек и прекрасно понимаю, чего муж хочет от жены, особенно когда она долго отсутствовала. Это то, что я сказал ему. И, безусловно, это ложь. Единственное что я всегда хотел от своей жены, это что бы она меня не донимала. Любила молча, ненавидела молча, презирала молча.… Но она назло мне всегда показывает свои чувства. Слезы боли и обиды, истерический крик полный ненависти и презрения, пощечины, приносящие только садящее чувство. Вот такая у меня счастливая семейная жизнь. Перекатывая на языке остатки напитка, я на мгновение задумался и неожиданно вспомнил реакцию Масамунэ на эти мои слова. Он, как и обычно ничего лишнего не сказал, но глаза его были опасно прикрыты, и они горели таким огнем, что я запнулся на полуслове. И что это значит? Как мне это понимать? К черту эти мысли. Сейчас есть только я, ночной город и коньяк. Большего желать уже наглость.

…

- К черту отчеты! Принеси мне зеленую папку, там основные документы! - Но ведь… - Я что, непонятно объясняю? Или может тебе надоело быть секретарем? Тогда я сейчас же уволю тебя к чертовой матери!- на последних словах дверь тихо прикрылась, отгораживая от меня совершенно растерянного Сакаи. Моя ночная раздражительность никуда не делась, и в издательстве я получил прекрасную возможность наораться вдоволь. Безусловно, без причины, но здесь никто не будет выяснять прав директор или нет. Если он рвет и мечет, значит, причина есть, и поверьте, она более чем просто серьезная. Более чем серьезная.… Ну да хронический недосып, похмелье, головная боль, постоянные покалывания в области сердца, это же вполне уважительная причина? Хотя, плевать. Такое бывает раз в году, так что я могу позволить себе подобное поведение. - Вот папка, которую вы просили,- мой секретарь смотрел прямо перед собой, но по идее должен уже был продумать ближайшие пути отступления. Откинувшись в кресле, беру в руки папку и понимаю, что она мне совершенно не нужна. Необходимые документы в другой, и я понятия не имею в какой именно папке. - Это.. - Это не та папка. Я в курсе. Документы для собрания - здесь. Отчеты за месяц – здесь. А здесь,- мой взгляд упал на третью папку,- мое резюме и заявление об уходе по собственному желанию. От вас требуется подпись и рекомендательное письмо, если же вы, конечно, найдете для этого время. Легкий поклон и он вышел, а я в ступоре смотрел на третью папку. Увольнение? По собственному? Скорее по причине скотского отношения начальства. Так, похоже ситуация выходит из-под контроля, я рискую потерять доверенных мне людей. Решение выпить валерьянки было как нельзя кстати. Когда четыре таблетки подряд отправились на помощь моему бедному мозгу, кипящему от напряжения, я решил, что сердцу стоило бы тоже дать возможность расслабиться. И как обычно в аптечке не было валидола. Дня прекраснее я в своей жизни не помню. В общем, поиски заветной таблетки, в которой я нуждался как путник в пустыне, истосковавшийся по воде, привели меня в отдел редакции манги. Окинув почти занятых работой парней, я не обращая внимания на вопросительные взгляды, прошел прямиком к шкафу, где по идее была аптечка. Зачем вообще в моем издательстве аптечки? Особенно в отделе редакции манги? Я на собственном опыте убедился, редактору иногда просто необходимо успокоительное или что-нибудь другое для нормальной работы, вот и подсуетился так сказать. Так и не откопав ничего стоящего в лекарствах, я молча сел в свободное кресло главного редактора и зарылся руками в волосы, пытаясь вспомнить, где еще может быть одна единственная таблетка валидола, без которой в ближайшее время я просто загнусь, ибо боль стала непереносимой. Мои мысли не обработали и половины списка возможных мест нахождения таблетки, как в голове возник вполне логичный вопрос: “Где Такано?” - Ребят, а главный редактор, собственно говоря, где?- мой вопрос проигнорировали все присутствующие, натянув на лица сосредоточенные выражения, кроме близнецов. Они как раз наоборот были рады минутке перерыва. - Такано – сан вышел. - Ему кто-то позвонил. - Он был очень зол… - Чертовски зол… Парни затараторили, как всегда перебивая друг друга. Но что-то в их тоне изменилось, он, словно стал серьезнее. Значит, они не преувеличивают значимость происходящего. - Директор? - Онодэра – сан? - Вы бы встали с его кресла… - Ааа?- совершенно не понимая их просьбы, я так и продолжал сидеть в кресле Масамунэ, даже не удосужившись убрать руки из волос. - Ну что а? Ты-то упрешься на свой верхний этаж… - А нам с Такано – сан потом еще до вечера работать! - Ты хоть понимаешь, как он будет взбешен, увидев тебя здесь? - В его кресле?- две пары голубых глаз внимательно уставились на меня. Делать было нечего, лучше уж я встану и на негнущихся ногах отправлюсь на дальнейшие поиски валидола, нежели останусь еще хоть на мгновение в обществе близнецов. - Кстати, правда, что Дайске увольняется?- уже у выхода я обернулся на слова Каору. Парень смотрел на меня в упор, и не было в его глазах беспечного веселого блеска. Сейчас он был спокоен, серьезен, предельно сдержан. Таким он мне нравился больше. - Откуда слухи? - Из первых уст, директор,- Хикару все же смотрел на меня не так жестко, как брат. По-моему, он не обвинял меня во всех смертных грехах, наоборот, кажется, даже понимал, почему у меня такое настроение. - Дайске просто вылетел из твоего кабинета, сшибая все на своем пути. - Мы не могли не поинтересоваться в чем дело. - Директор, ты же не позволишь из-за своего поганого характера уйти такому человеку как Сакаи?- от подобных заявлений меня передернуло, а вот ребят позабавило. На губах Хикару была довольная, вернее самодовольная, улыбка, а в глазах блеск превосходства. Этот паршивец единственный во всем издательстве мог позволить себе такое поведение по отношению к директору. Даже его брат-близнец иногда был в шоке от хамского поведения этого парня. Почему же тогда я позволял ему такое отношение? Все элементарно – он видел меня насквозь. Мог с легкостью сказать, в чем причина моей раздражительности или недовольства на первый взгляд, но в отличие от моего секретаря, редактор манги даже и не думал молчать. Именно поэтому я позволяю, изредка появляться на его губах такой вот самодовольной улыбочке, а тону становиться несколько неуважительным к старшему человеку. - Это недоразумение, и я разберусь с ним в ближайшее время. Удовлетворил ли мой ответ ребят? Не знаю, их вообще мало что может удовлетворить полностью. И это, несмотря на их, с первого взгляда, беспечный характер. Если приглядеться, видно какие они на самом деле ответственные работники и просто хорошие парни. - Эй! Директор, постой! Лови!- опять затормозив у выхода, я развернулся, и мне в лоб врезалась пачка чего-то, увы, не успел разглядеть чего именно. Сдержав нецензурные выражения и бросив недовольный взгляд на снова сосредоточенно работающих парней, поднял с пола пачку, как оказалось, валидола. Я же говорил – Хикару отлично меня понимает! Теперь, когда в руках у меня была дорогая сердцу пачка таблеток, я почти что бегом направился к лифту, желая как можно поскорее разобраться с делами и увольнением. Когда же я добрался до него, дверцы, сей чудесной машины неожиданно для меня распахнулись перед самым моим носом, ну а я, безусловно, не успел затормозить. Вернее я вроде как остановился, а вот ноги предательски скользили по плитке и дальше. - Черт…- ясное дело, я все же столкнулся с тем, кто выходил из лифта, и, конечно же, сбил его с ног. И если незнакомцу по моей вине пришлось познакомиться с твердым полом, то я наоборот миленько устроился на его груди. Кое-как уперев трясущиеся руки в пол, я постарался приподняться, сделав глубокий вдох и тараторя всевозможные слова извинения. Но что-то смутно знакомым мне показался этот запах, и грудь прерывисто вздымающаяся была до боли знакома. - Ну и долго ты еще будешь сидеть на мне?! Подняв голову вверх, я сразу же встретился с недовольным взглядом прикрытых карих глаз. Чувствуя, как щеки медленно покрывает румянец, я поспешил встать, но ноги просто подкашивались из-за странной дрожи и не пойми откуда взявшейся слабости. Кое-как встав, я многозначительно уставился в пол. - Прости, я случайно…- мой взгляд попал на бумаги, разбросанные по всему полу лифта. – Ой! Прости, я помогу! Такано тем временем уже поднялся и стал отряхивать брюки, я же опустившись на четвереньки, стал собирать документы, выбитые из его рук при падении. И все то время, что я корячился перед ним, я чувствовал его внимательный взгляд. От этого было чертовски не по себе, кроме того сердце снова скрутило спазмом боли, от этого участилось дыхание, а в глазах появилась разноцветная рябь. - Онодэра? Онодэра?!- только через пару минут я понял, что сижу на полу, не заботясь о дорогом костюме, и тупо смотрю в одну точку. В руках же были документы, сложенные не совсем аккуратно. Покачав головой из стороны в сторону, я наткнулся на изучающий, взгляд, еще более хмурого Такано. чем прежде. – Что с тобой? Обеспокоенный тон? Показалось. А вот раздражение – нет. - Все в порядке. Вот,- и низко опустив голову, я протянул ему бумаги. В тот же миг я почувствовал, как он схватил меня за руку и одним рывком поднял на ноги. От резкого подъема голова снова закружилась, и мне пришлось опереться на эту самую руку. - Что-то не верится. - Я в порядке. Не стоит волноваться,- в ответ усмешка. - Что ж.… Знаешь Онодэра, дам тебе один совет: директора не ползают на коленях перед подчиненными. На этой самой ноте он вышел из вновь открытого лифта, и я просто нажал на кнопку нужного мне этажа. А вот когда двери закрылись, я дал волю слабости. В его голосе была неприкрытая усмешка и отвращение. А во взгляде… Волнение? Он схватил меня довольно-таки грубо за руку. И, тем не менее, каким знакомым было это прикосновение. Двери раскрылись, а я так и продолжал стоять и нервно тереть то место где ко мне прикоснулся он. - Онодэра – сан? - Сакаи...- нужно было попытаться больше не думать о случившемся. - С вами все в порядке?- положив таблетку под язык, я внимательно посмотрел на секретаря.- Опять сердце? Вот как во взгляде отражается волнение. А то, что я видел в этих карих омутах, было просто раздражение вперемешку с нетерпением. - Не важно. Лучше скажи мне: я, правда, такая сволочь?- мой секретарь устало покачал головой. - Да. Вы ужасная сволочь по утрам, а так же в конце месяца, когда нужно сдать все отчеты. Кроме того, стоит вас разбудить не вовремя, как в голову может полететь первое, что попадется вам под руку. Вы спокойно можете наорать без причины, просто потому, что у вас плохое настроение и на кого-то нужно выплеснуть накопившийся негатив, - по мере того, как он в красках описывал мое ужасное поведение, я чувствовал как открывается рот и в удивлении все шире становятся глаза. – Но как бы отвратительно вы не относились к подчиненным, вы всегда знаете, когда нужно остановиться. Работать с вами, Онодэра – сан, сложно, иногда не хватает терпения, и хочется плюнуть на все, махнуть рукой и уволить к чертовой бабушке.… Но… Он внимательно посмотрел на меня, скрестив руки на груди. И уже через мгновение на его губах была привычная змеиная усмешка. - Вы же загнетесь здесь без меня. После этих слов, я захлопнул от возмущения рот и со всей дури кинул в парня первым, что попало мне под руку, кажется, стаканом, хорошо хоть пустым. - Вот о чем я говорил! Эгоистичный самодур! А в ответ я со всей дури хлопнул дверью кабинета, и быстро закипая от такой наглости, прошествовал к столу. В поисках папки с его резюме я потратил добрых пять минут. А когда все же нашел, от важного, на мой взгляд, действия, то есть подписания заявления об увольнении, меня отвлек звонок. Описывая свое недовольство трехэтажным матом, я попытался найти сотовый в этом завале бумаг. - Да твою ж мать… - Да здесь он!- от неожиданности я подскочил на месте, взвизгнув как последняя истеричка, и в недоумении уставившись на Дайске. – Вооот он! Его руки резко дернули меня за пиджак, а затем и вовсе полезли внутрь. Я было, уже собирался с криками: “Спасите! Помоги! Насилуют!” вырваться, как из внутреннего кармана он достал мой сотовый. И многозначительно взглянув на меня, как на идиота, вышел вон, оставив мобильник на столе. - Да! Алло, слушаю! Стоит признать, что без этого парня, который стоически терпит мои выпады, я и правда не справлялся бы с работой. Такие противоречивые мысли, вызвали легкую улыбку на моих губах, а представив, как он на мой отказ подписать заявление, обреченно покачает головой, я невесело усмехнулся. К сожалению, расслабиться сегодня у меня не получится. Дорогая супруга подкинула проблем, а ведь ее звонок был так вовремя!

…

По улице бежали в разных направлениях люди, кто, открывая на ходу зонтики, кто, прикрываясь папками, газетами, пиджаками. Спрятаться от непогоды спешили все, никому не хотелось промокнуть до нитки. И во всей этой суете они не замечали всей красоты и прелести этого уже приевшегося всем дождя. Никто не замечал, какие крупные капли разбиваются об асфальт, никто не видел, как в потоках воды на дорогах отражается разноцветный свет фар машин. Они, лишь серая масса, спешащая по каким-то безумно важным делам, им некогда любоваться игрой света в воде, им некогда наслаждаться мелодией, грустной пронизывающей мелодией дождя. И сквозь эту толпу вечно спешащих неторопливо пробирались абсолютно разные по характерам, и такие родственные в плане чувств, люди. Они шли, друг другу на встречу, волей судьбы, разнесенные на противоположные стороны дороги. На губах обоих были улыбки, а изредка слышался и смех. Дети, которых они вели за руки, заливисто смеялись, что-то сбивчиво рассказывая. Мальчик с большими зелеными глазами так и норовил выскочить из-под зонта, дабы пробежаться по всем впереди лежащим лужам. Девочка же радостно кружилась то и дело, выдергивая свою ручку из отцовской. Голубой дождевик не давал малышке промокнуть, в то время как отцу приходилось прикрываться портфелем, и так насквозь мокрым. Они, успешные молодые люди, конечно же, имели машины. Но почему-то сегодня никто из них не решился сесть за руль. Одного остановило нежелание проторчать в пробках добрую часть вечера. Другой же просто не сумел завести свою машину, от чего и идти ему пришлось пешком. Зато их детей все устраивало. Из-за дождя на улице потемнело намного раньше. Но так как до вечера еще было далеко, то на город опустилась серая пелена, и в одночасье все потеряло свои краски. Серая толпа, спешащая по делам. Серые машины проносящиеся мимо. И грустная мелодия барабанящих капель. Они оба слышали ее. И оба думали о своем. Возможно, в чем-то их мысли были похожи, странно было бы, если бы их воспоминания не совпадали, а так все в порядке. Грустные улыбки на лицах, тихие ответы своим детям, мимолетная печаль в каждом движении. Отчего же они остались сегодняшним вечером с детьми? Где же любимые супруги, беспокоящиеся о детях? Опять-таки гримаса судьбы. Одна не смогла вернуться домой, как планировалось, из-за долга перед собственными родителями. Другая не имела ни малейшего желания проводить вечер в кругу семьи. Обворожительная компания молодых людей, искристое шампанское в бокалах, откровенное платье в пол, блеск вокруг, и тихая мелодия фортепиано, вторящая мелодии дождя. Этот мир был куда интереснее семьи. Но как говорится, каждому свое. Ливень же тем временем усиливался. Уже было сложно разобрать впереди себя дорогу, хотя поток людей стал заметно реже. Все уже добрались до своих домов. Кто-то уже пил горячий чай, кто-то нежился в объятиях любимого человека, кто-то как зачарованный наблюдал за редкими прохожими в окно. И только два отца, связанные одной нитью сквозь время, шли вперед, ничего не замечая. Вот кто-то случайно столкнулся с Масамунэ на почти что пустом тротуаре. Молодой паренек, промокший уже насквозь, натянул на рыжие кудри кепку и поплотнее закутался в куртку. Остановившись лишь на мгновение, чтобы спросить время и дорогу, а так же извиниться за неосторожность, он выдернул Такано из его воспоминаний. Сбивчиво разъясняя, что к чему, а на ходу еще и доставая телефон из кармана, он совсем забыл про дочку, опять выдернувшую свою руку. Тем временем девочка же явно что-то заметила впереди, что-то известное ей одной, из-за чего со всех ног она помчалась к пешеходному переходу. Рицу услышал знакомый голос, но словно сквозь пелену, как-никак шум ливня было сложно перекричать. И все же он остановился и приподнял край зонта, пытаясь хоть что-то разглядеть впереди себя. Как объяснить то щемящее чувство тревоги в груди? Какими словами можно описать чувство близящейся неотвратимой опасности? И как понять человека, рванувшего ребенку на помощь, не раздумывая ни секунды? Когда на спасение есть лишь миг. Когда мчишься, вперед забыв обо всем на свете. Когда сердце предательски сжимается, понимая, что ты уже не успеешь. Тогда из последних сил делаешь рывок, с надеждой просто оттолкнуть, спасти даже ценой собственной жизни. Дождь, перекрывающий крик ребенка, скрип тормозов, звук удара врезавшегося автомобиля в фонарный столб. Тогда отец, наконец, поймет, что дочери рядом нет, и бросится к месту аварии, с замиранием в сердце, молясь лишь об одном, пусть она будет жива! Ибо будет он корить себя все оставшуюся жизнь, за то, что не уследил, не доглядел. И будет мучиться кошмарами по ночам, и давиться, молча слезами. И не выдержит такой жизни измученное сердце. И оборвется на этой ноте еще одна жизнь, но.… Всегда есть Но. Он сидел у края дороги, держа малышку на руках. Она уже не плакала, чего не скажешь о нем. Но капли дождя смывали его слезы, не давая, таким образом, девочке повода для беспокойства. Слезы радости и облегчения, ведь он успел. И сейчас промокший и продрогший он был самым счастливым человеком на земле, так как успел! Вокруг уже начали собираться люди, любители посмотреть на горе других. А они просто сидели на земле и разговаривали. Малышка говорила, как соскучилась, как много всего ей хочется рассказать, а мужчина лишь кивал ей в ответ, улыбаясь глупой улыбкой. Никто и никогда не поймет его улыбки. Никто и никогда не поймет его счастья. - Хитоми…- выдох, взволнованный, тихий. - Папа,- и он отпустит малышку к отцу. Последний в свою очередь на трясущихся ногах опустится перед дочкой на колени, порывисто обнимая, но взгляд его будет прикован к нему, а губы, раз за разом будут повторять лишь одно слово: - Спасибо… - Папа!- со всеми этими событиями Рицу совсем забыл о собственном сыне, которого оставил на противоположной стороне дороги. Кое-как поднявшись, он тут же поймал на руки перепуганного мальчишку. Зеленые глаза уже были на мокром месте, а голос дрожал, но мальчонка не хотел успокаиваться просто так. Он с самым серьезным видом, обиженного ребенка отчитывал отца за безрассудство, косо поглядывая на причину всех проблем. Тем не менее, вот так стоять под дождем, было уже не очень приятно. Мокрая одежда прилипала к телу, а ветер, даже самый легкий, заставлял мурашки бежать по коже. Безусловно, выслушать искренние извинения водителя нужно было. Да и Такано, похоже, вошел во вкус, отчитывая дочку за беспечность. Сам же не мог сдержать слез облегчения, и голос дрожал, выдавая его с головой, но никто особо не обращал на это внимание. Лишь Рицу, прижимая к себе уже совершенно замерзшего сына, смотрел на Такано и думал, как быть дальше. Они все промокли, даже малышка в дождевике, а дабы дети не заболели нужно скорее найти теплый уголок. - Такано,- когда идея, наконец, появилась, он присел около своих горе знакомых, привлекая к себе несколько рассеянное внимание. – Думаю пора по домам. Тяжелый вздох, согласный кивок, и вот редактор уже стоит и на руках держит дочку, как бы тяжело это не было с дрожью в руках. Но стоило только ему попробовать направиться в сторону своего дома, как его нетерпеливо постукали по плечу. Оказывается это Онодэра – младший решил проявить характер, а заодно и гостеприимство. - Вы промокли дядя. И девочка тоже. Лучше вам идти с нами. - А что? Хорошая идея, и возражения Такано не принимаются! Мы все равно ближе живем… Окончание фразы уже шепотом и куда-то в сторону. В принципе возражений не было. Да и стоило поторопиться, а то взволнованные прохожие уже вызвали полицию и скорую, а этого им только не хватало. Незаметно выйдя из толпы, Рицу направился вперед, но вспомнив, что-то быстро вернулся назад. Масамунэ оставалось лишь покорно ждать, когда он вернется, так как адреса он не знал. Ждать особо долго не пришлось, всего каких-то пару минут. А зато вернулся Онодэра с зонтом, который разве что только по удачной случайности не унесло ветром. И с беззаботной улыбкой он накрыл всех этим небольшим, и даже в некоторых местах помятым зонтиком. Зато, хоть какая-то защита от нежелательной влаги. Так и добрались наши отцы-одиночки до дома. И не было в их поведении натянутости и неловкости. Не было холода в голосах или во взглядах. И не была тишина между ними тягостной. Сидя в спальне на просторной кровати, они вытирали непоседливых детей большими махровыми полотенцами, с полуулыбками на губах слушая их серьезный разговор. Полумрак в комнате создавал какую-то особенную атмосферу домашнего уюта, а дождь за окном добавлял еще и что-то личное в этот вечер. Когда же дети были вытерты насухо, а вместо связных слов все чаще стали вырываться зевки, отцы единодушно приняли решение, и, несмотря на сопротивления, уложи ребят спать. Со стороны выглядело довольно-таки комично как ребята, надувшись расползлись на противоположные края кровати, повернувшись друг к другу спинами. Их папам осталось лишь выйти из комнаты, прикрыв за собой тихонько дверь. И первым же местом, куда они отправились - была кухня. Оба выглядели ужасно уставшими, им не хотелось даже идти в душ, чтобы хотя бы снять мокрую одежду. Просто горячий чай и, пожалуй, наконец, возможность поговорить. Вот что было им необходимо. Онодэра на правах хозяина принялся доставать кружки, на ходу вспоминая, где предположительно может стоять сахар и чай. Все же кухню он целиком и полностью отдал жене, сам появляясь на ней только для принятия пищи. Масамунэ тем временем устроился вполне удобно на подоконнике, открыв пластиковое окно и уже закурив. Бросив на брюнета беглый взгляд, Рицу отметил про себя, как дрожала сигарета в его руке, и как постепенно успокаивалось его дыхание. - Спасибо… Парень не сразу понял, что обращаются к нему. - Если бы ты не успел, я не знаю, что сейчас бы было… - Что ж давай не будем об этом? Все же обошлось… - Благодаря тебе, все обошлось благодаря тебе,- на эти слова хозяин квартиры повернулся и сразу же встретился с карими глазами. Их обладатель, похоже, уже успокоился, но сегодняшнее происшествие явно выбило его из привычной колеи. Щемящее чувство внизу живота, и дрожь по телу заставили отвести взгляд, сосредотачивая все внимание на чае. - Я не мог не броситься к ней. Так что хватит благодарить. Я сделал бы это в любом случае, даже если бы на ее месте был бы кто-нибудь другой. И между ними повисла тишина. Вот теперь она давила на присутствующих вполне ощутимо. У обоих в голове было множество вопросов, и никто из них не решится задать хотя бы один. Все же сложно переступить через себя, через боль и обиды, просто через разделявшее их время. - Мы пожалуй пойдем,- идея просто ради того чтобы сбежать. Глупая, но он хватался за нее как мог. Выйдя в коридор, Масамунэ заглянул в спальню, и невольно усмехнулся открывшейся картине. Как бы ни фыркала малышня друг на друга еще полчаса назад, сейчас они мирно посапывали в крепких объятиях друг друга. И что-то подсказывало ему, что-то связанное со здравым смыслом, что будить сейчас дочь и тащиться с ней под дождем домой, просто верх глупости, отчего он и вернулся в кухню, недовольно опускаясь на стул. - Такано, куда вы пойдете? На улице ливень, на дворе уже ночь, и я так понимаю, Хитоми довольно посапывает, видя уже десятый сон, не так ли?- Онодэра позволил себе улыбнуться лишь, когда повернулся к Масамунэ спиной. – Так что оставайся у меня на ночь. Места всем хватит, а утром поедете домой. Быть гостеприимным, заботливым, и при этом не проявлять лишних эмоций было сложно. Но он почти, что справлялся с этим. - Хорошо. Но вот, Ан не будет против?- имя жены было совсем некстати. - Нет, она только завтра днем вернется,- эти слова остались без комментариев. Настроение же заметно падало к отметке “ниже плинтуса”. Быть рядом с этим человеком Рицу было сложно и приятно одновременно, чего, похоже, не скажешь про гостя. Он лишь, скрестив руки на груди, сверлил спину парня недовольным взглядом. Из головы его не шли мысли, от которых он пытался избавиться на протяжении последних нескольких лет. Отчего же сейчас сердце разрывается на части, хотя особо между ними ничего не поменялось? Да они вместе работают и часто видятся, да он готов был рискнуть всем ради его дочки, но ведь чувств, ранее связывающих их, уже не осталось. Только воспоминания, которыми дорожили оба, хотя и пытаются это отрицать. Но так ли это? На столе уже красовались кружки и чайник, осталось только достать сахар и что-нибудь к чаю, хотя Рицу был более чем уверен, что ни он, ни Такано к еде не притронутся. К радости уже закипавшего гостя, и разочарованию хозяина, Онодэра нашел-таки сахар, но был он на верхней полке. Безусловно, можно взять стул, и спокойно достать этот чертов сахар, но уставший мозг ничего не подкинул своему обладателю лучше, чем тянуться за ним. Видя безуспешные попытки добыть сахар, Такано все же решил оказать помощь. И встав, он подошел со спины к Рицу, с легкостью доставая сахарницу. И что-то в этом моменте было смутно знакомое. Легкое прикосновение рук, прерывистое дыхание позади, учащенное сердцебиение. Такое знакомое, такое далекое… Сахарница была вложена в руки шатена, а сам же Такано направился к своему месту. И только звон разбившейся посуды заставил его развернуться. - Черт…- Рицу уже опустился на колени, собирая осколки, а через пару мгновений, почесав затылок и хорошенько все обдумав, к нему, не без вздоха, присоединился и Масамунэ. Так они и собирали в полной тишине осколки бывшей сахарницы. Онодэра не понимал, что с ним, и откуда в руках эта слабая дрожь. Он не понимал, почему сейчас из-под челки видя его руки, он предательски краснеет, и почему сердце так медленно бьется, словно ждет чего-то. Масамунэ же неотрывно следил за руками, неловко собирающими осколки. А позволив себе всего лишь раз взглянуть на его лицо, он не заметил, как потянулся к тому же осколку, что и Рицу. Это случайное прикосновение вызвало легкое покалывание, как слабые разряды электричества, но руки никто так и не отдернул. Осмелев всего на мгновение, Онодэра поднял глаза и наткнулся на его внимательный взгляд. Он словно ждал, или пытался решиться. Так близко, нужно только поддаться вперед, но так опасно, ведь так легко разрушить те сложные отношения, возникшие между ними. И он решился. Послав к чертям все и вся, он поддался вперед, касаясь его губ и в ответ, получая удивленный вздох. Но губы, как и всегда доверчиво открытые встречают его без малейшего намека на сопротивление. А сердце, бешено рвавшееся из груди, буквально заставило его зайти дальше. Коснуться руками его лица, зарыться пальцами в волосы. Приоткрыть глаза, не разрывая поцелуя, и увидеть его подрагивающие ресницы. Покусывать, посасывать, дразнить, ласкать.… Этот поцелуй был полон ярких красок, эмоций и наслаждения. Запретный, неправильный, но такой желанный. Но каким бы неправильным, и сколь желанным он не был, воздух был, к сожалению тоже необходим. А, наконец, отстранившись, он не мог отвести взгляда от алых, немного припухших от ласк губ. Желание обладать, хотя бы сегодня ночью, первый и пускай последний раз за столько лет, было просто невыносимым. А о чем думал Рицу? Он думал о том, сильно ли он покраснел, и о том, что одного поцелуя ему явно мало. Из-за этого пряча глаза за челкой, он пытался отдышаться и успокоиться. А так же уверить себя, что он не имеет ни малейшего права на обладание этим человеком. И только дождь бил неизменно по крышам, наигрывая свою песенку. Ему было все равно, решатся они на что-нибудь этой ночью или нет. Природе вообще плевать иногда на людей. Зато то, что ливень будет всю ночь, в этом не сомневался никто. А значит, и выйти из квартиры они не смогут. Это все что он мог сделать для них. Остальное – в их руках.