Последний подарок судьбы

Иногда так бывает, моменты в твоей жизни, когда всё и все против тебя. Когда тебе раз за разом ставят палки в колеса, резко захлопывают перед тобой, некогда открытые, двери, обрывают мосты, ведущие прямиком к твоей цели. Это вполне нормально, такой период бывает в жизни каждого человека, исключений нет. Проблема заключается в том, что многие ломаются под тяжестью сего бремени, не выдерживают гневного налета завистников, встают на колени перед злодейкой-судьбой, склоняя голову на плаху, прощаясь с мечтами, расставаясь с надеждами, закрывая глаза и покорно ожидая своей участи. К сожалению, предсказать, когда в твоей жизни наступит такой период невозможно, а значит и подготовиться к удару, хотя бы морально, просто-напросто нельзя. - Я в тысячный раз повторяю: Нет, нет и еще раз нет! Достаточно, мне надоело. ТЫ мой отец и я не могу не уважать тебя, и твое слово всегда было законом для меня. Но отец, твой сын вырос. Я живу своей жизнью, сам зарабатываю себе на жизнь, мне не нужна помощь от тебя, тем более помощь за счет твоих связей. Я хочу сам всего добиться, как некогда это сделал ты. Ты сам говорил, тебе никто не помогал, ты сам вставал на ноги, сам поднимал свое дело, сам, всегда сам. Отчего же ты не даешь мне, самому утвердиться в этой жизни? – мужчина скептически приподнял брови, наблюдая за своим импульсивным сыном. Он, безусловно, знал ответ на свой вопрос, и тем более знал реакцию на него, но желание взять сына под свое крыло было сильнее. - Потому что ты мой сын, и я могу помочь тебе, в то время как у меня не было даже подобной поддержки. Да, мне самому пришлось всего добиваться, буквально начиная все с нуля, но именно потому, что я знаю насколько это тяжело, я хочу, чтобы ты принял мое предложение. Не все, сын, выдерживают капризы судьбы, а противиться такому шансу просто глупо! Но есть еще один расклад, намного жестче первого. Если вас ломает судьба, если вы встаете на колени по ее велению, то после подобного падения можно подняться на ноги, можно научиться, снова жить, и, даже, в этой новой жизни преуспеть. Однако не всегда на наши жизни влияет судьба. Иногда в роли вершителей судеб выступают обыкновенные люди, имеющие по той или иной причине влияние на вас. Так вот, иногда такие люди создают ситуации, выход из которых есть только один: падение. Но теперь если вы падаете на колени, то голову склоняете не на плаху судьбы, а просто преклоняете перед тем человеком, чья сила воли, или всего-навсего власть, оказалась сильнее вашей. Такие люди ломают вас без права на восстановление, в основном ударяя по самому дорогому, что есть в вашей жизни. Но не столь плачевно пасть пред ними, как осознать, что вы сами покорились им, сами позволили им разрушить вашу жизнь, сами отказались от счастья, вечной любви или материального благополучия. Покорность, по определенным причинам, есть наивысшая степень угнетения человека, ибо восстановление после этого не наступает практически никогда. Исключения редки, и чаще всего он все равно не обретает того, от чего самолично отказался. Он вроде как существует, и вполне даже живет, но уже в той реальности, которую создали его вершители, в реальности совершенно не выгодной для него. - Я не возглавлю твое издательство! Меня вполне устраивает должность редактора манги в издательстве “Муракавы”. И, собственно говоря, ударов судьбы я не боюсь. Если надо будет бороться, буду бороться, если надо будет рисковать, я буду рисковать,- слова сына были вполне убедительными, все же характер отчасти ему достался от отца, так что он знал что говорит, и за его словами стояли реальные поступки, а не пустой звук. - Даже если так, предположим, я смирюсь с подобным положением дел. Хотя у меня в голове до сих пор не укладывается, как ты мог променять работу у меня в издательстве, на какое-то место редактора манги, литературы, с которой ранее ты не имел никакого соприкосновения, в издательстве “Муракавы”. Но остается открытым другой вопрос. Мне все еще необходим наследник, а так как ты благополучно отказываешься наследовать мое дело,- он видел гнев в глазах сына, ведь тот уже понял о чем пойдет речь, только сегодня разговор закончится совершенно иначе чем раньше, – то ты должен жениться и подарить мне наследника. - Ты знаешь мой ответ,- гневный взгляд и сцепленные на груди руки говорили о многом. - Ан отличная партия, достойная тебя. Кроме того вы знакомы еще с детства, благодаря чему отлично ладите. Она станет прекрасной супругой, верной женой и заботливой матерью. - Брак по расчету. Отец, в каком, скажи на милость, веке мы живем? Я не испытываю никаких даже элементарных теплых чувств к ней, именно поэтому я не собираюсь на ней жениться. - А кто говорит о чувствах? Главное что у нее хорошее имя и замечательное воспитание. Она сможет подарить тебе здорового сына, а мне наследника дела. Кроме того, Ан любит тебя, и наверняка не раз тебе в этом признавалась уже, а это значит, что она будет верна тебе в любом случае. Желать большего – просто наглость. - Брак без любви? И долго обычно такие семьи живут вместе? Будь добр, поделись опытом. - Мы с твоей матерью до сих пор живем, можно сказать, душа в душу. Хотя изначально чувства были только у нее, я же воспринимал твою мать только как удачную партию. Но стерпится, слюбится, все зависит от времени. Зато посмотри, какой удачный у нас союз, и какому человеку этот союз подарил жизнь. Если ты женишься на Ан, то будь уверен, у тебя будет такой же сын, как и ты сам, учитывая что и я помогу вам в его воспитании,- это была последняя капля терпения молодого парня, ведь он только что узнал о не самых приятных обстоятельствах жизни родителей. - Прости, но, похоже, разговор окончен. Мне пора,- он развернулся спиной к отцу, чувствуя его внимательный взгляд, буквально прожигающий его спину, и направился к выходу. - Рицу, ты же знаешь, в любом случае все будет так, как того хочу я,- тихие слова настораживали своим содержанием, от чего парень остановился у двери так и не повернув ручку. – И ты прекрасно знаешь, что у тебя есть два пути. Добровольный и принудительный. А раз ты взрослый человек, то пожалуй сможешь сделать правильный выбор самостоятельно. Молодой человек покинул кабинет, так ничего и не ответив. Смятение. Неуверенность в будущем. Состояние постоянного ожидания удара. Такая жизнь сильно портит нервы. Появляется паранойя, нервные вспышки гнева на окружающих, ты постоянно ждешь, когда твоя жизнь в один прекрасный момент переломится, когда ты потеряешь все что имеешь, все, чем дорожишь. С момента последнего разговора с отцом прошла неделя. Неделя, на протяжении которой нервы парня были натянуты как струны, готовые в любой момент порваться. На все звонки он отвечал резко, боясь услышать в трубке его голос. На окружающих людей часто нервно повышал голос, доказывая свою правоту. Если же они отказывались делать что-либо так, как ему казалось правильным, он психовал, резко бросал начатое, отмалчивался весь оставшийся рабочий день. Ребята из “Муракавы” не на шутку обеспокоились о его здоровье, хотя в глаза никто не мог сказать, что он ведет себя как псих, срываясь по поводу и без. Даже Такано пытался не нагружать его лишней работой и своим вниманием. На счет последнего парень бы с удовольствием поспорил, наверняка настаивая на дополнительной дозе такого пьянящего внимания своего возлюбленного. Однако в ответ на его бездействие, Масамунэ лишь бросал грустные взгляды, и уходил с головой в работу. Это бесило молодого человека еще сильнее, и он вновь замыкался в себе, дабы не сорваться. Но они просто не знали причины его поведения, а если бы даже знали, то ничем бы помочь все равно не смогли. Его отец - человек слова. Если он сказал, что его сын женится и возглавит его издательство, то так оно и будет. Не сейчас, не завтра, не через месяц, но так точно будет, ибо он приложит все свои силы, дабы поставить своего отпрыска на колени пред собой. Притом его методы назвать честными крайне тяжело, он не сторонится грязных приемов, для него сломать чью-то жизнь, плевое дело, а если это еще и жизнь собственного сына, тогда сломать её становится делом принципа. Противно лишь от того, что именно этот человек учил Рицу законам морали, объяснял, что есть правда, а что есть ложь. Но этот человек его отец, а родственные узы чаще всего настолько крепко нас связывают, что становится тяжело дышать, а не подчиниться нельзя. За эту неделю он успел переосмыслить многое, в том числе сделать переоценку ценностей, поставить цели на будущее, и выявить то, что ему дороже жизни. Тот, ради кого он готов на все. Признавать свои чувства иногда чертовски сложно, для него тем более, ведь поверить в наличие чувств после “испытательного срока” длительностью в десять лет, не так-то легко. Но Онодэра поверил, доверился, он просто-напросто чувствовал тоже, что чувствует Такано. А его чувства простой симпатией или привязанностью трудно назвать. Он любил его. Отчаянно. Сильно. Не безответно. От этого на душе становилось спокойнее, парню казалось, что если Масамунэ будет рядом с ним, то они смогу пережить любую причуду судьбы. Чувствуя руку Такано, крепко держащую его собственную, их сердца, бьющиеся в одном ритме, он наивно полагал, что все невзгоды будут им по плечу, ведь они есть друг у друга, а что еще нужно для счастья? Но он ошибался. Уже не в первый раз, кстати.<i> - Алло?- нежданный звонок матери заставил оторваться от работы, а взволнованный голос женщины, еще и настороженно прислушаться.- Мама? Что случилось? - Рицу, прости, я пыталась, я правда пыталась его отговорить, но он уже все решил,- тихий всхлип, заставил подняться с места и, не слыша вопросов коллег по работе, выйти в коридор, подальше от нежелательных слушателей. - Что именно случилось? От чего отговорить?- в ответ же очередной тихий всхлип и только через пару минут, мучительно долгих, тихий ответ, точнее даже просьба. - Приезжай, пожалуйста. Он хочет видеть тебя,- и абонент на той стороне отключился. Тратить время на раздумья парень не стал. Схватив свои вещи, и что-то пробормотав начальству, в лице возлюбленного, не на шутку встревоженного его странным поведением, молодой человек покинул издательство, незамедлительно отправляясь к родителям. Войдя в родительский дом, он первым же делом отправился на поиски матери. Он нашел женщину на кухне, что-то накапывающую себе в кружку, скорее всего очередное лекарство от сердца. Подтверждением его мыслей были бледное лицо, и говорящий сам за себя жест, когда рука хватается за колющее сердце. - Мама? Как ты?- беспокойство в его голосе было неподдельным, но женщина никак на это не отреагировала, продолжая считать капли, столь необходимого сейчас успокоительного.- Что случилось? - Иди к нему. Он сам все тебе объяснит,- ее голос был абсолютно спокоен, и совершенно лишен каких-либо эмоций. Скорее всего, отец в очередной раз довел сначала ее, а теперь решил оторваться еще и на сыне. И все же молча кивнув, парень послушно направился в кабинет отца. Мужчина, с самым сосредоточенным видом изучал какие-то бумаги, даже не обратив внимания на открывшуюся дверь. - Что случилось? Почему ты хотел увидеть меня? – голос сына словно вывел его из транса и, оторвав глаза от документов, он посмотрел на пришедшего. - Рицу, рад тебя видеть. - Не скажу что это взаимно,- проходя внутрь, парень осторожно присел на кресло, оказавшись прямо напротив отца.- Мне пришлось уйти с работы, надеюсь не из-за простой твоей прихоти увидеть меня? Отложив бумаги окончательно мужчина, поставив руки локтями на стол, сцепил их, прикрывая губы, сжатые от пока еще незаметного гнева. У него была причина злиться, но он был слишком умен, чтобы идти у мимолетных чувств на поводу, выгодней будет использовать совершенно неприятную информацию в собственных целях относительно сына. - Нет. Это была не прихоть. Я хотел обсудить с тобой один важный вопрос. Собственно говоря, у тебя было достаточно времени подумать, теперь же я жду ответа,- по тому, как дернулся в сторону сын, было ясно, он догадался, о чем идет речь. В тот же миг он посмотрел отцу глаза в глаза, мысленно готовясь к не самой простой словесной перепалке. - Ты знаешь мой ответ. И я хочу заверить тебя, он не изменился, и не изменится, сколько бы времени не прошло. А теперь прошу простить меня, но я удаляюсь. Все же мой рабочий день еще не закончился,- на этих словах парень поднялся с кресла, и в правду намереваясь покинуть родительский дом. - Сядь,- слишком резко, слишком тихо. Ослушаться отца в этот момент, почему то не хватило духу, и Онодэра послушно опустился в кресло. Стоило же ему поднять глаза и встретиться взглядом с отцом, как по коже пробежали мурашки, ибо таким сердитым он еще ни разу в жизни не был. – Ты дорожишь своей работой? - Да,- опрос начался крайне странно. - В таком случае Рицу если ты не женишься в ближайшее время, пускай даже не на Ан, это уже не столь важно, то потеряешь работу. Притом по собственному желанию, это я тебе гарантирую,- такого открытого заявления Онодэра никак не ожидал от отца. Он чаще всего говорил намеками, не договаривая всей сути, давая возможность додумать самому. - Я не понимаю, о чем ты. С чего это вдруг я уволюсь по собственному желанию? Уж этого ты от меня не дождешься, отец. И да, мой ответ нет,- разговор практически можно было считать законченным, но когда Рицу уже был у двери, то услышал шелест бумаги приземлившейся с хлопком на стол. - Если я сказал да, значит да. Парень словно чувствуя, чего от него ждут, медленно обернулся. На столе отца были… фотографии? Под внимательным взглядом черных глаз, Рицу подошел к столу, и словно опасаясь чего-то, взял в руки первую фотографию. Уже через мгновение парень перерывал не малую стопку красочных изображений, попеременно то краснея, то бледнея. Он брал в руки фотографию за фотографией, а через пару мгновений они в хаотичном порядке летели кто куда, часть на стол, часть на пол. Его уже била мелкая дрожь, когда нервно сглотнув, он прошептал, не отрываясь от разглядывания одной единственной фотографии, что портила всю стопку, привнося в нее некую толику обреченности. - Ты… следил за… мной?- ему было и стыдно, и страшно одновременно стоять здесь и сейчас перед отцом. - Ты вынудил меня. Однако Рицу мне плевать, что тебя связывает с этим…,- на этом слове мужчина запнулся, не зная как вежливее выразиться.- С этим молодым человеком. Ты вправе сам решать, какой образ жизни вести. Недоверчивый взгляд сына был чертовски красноречивым. - Ты БЫЛ вправе сам решать. Теперь я во что бы то ни стало, хочу женить тебя, и желательно как можно скорее,- да, теперь это был его отец. Всегда напролом идущий к своей цели, сметающий все на своем пути, и, конечно же, играющий по грязному, иначе слежку за родным сыном назвать нельзя. - Чего ты хочешь?- взять себя в руки было практически невозможно, что касается дрожи, то она только усилилась. - Женись. Желательно, но не обязательно на Ан. - Иначе? - Иначе эти фотографии попадут в издательство “Марукавы”,- как-то глупо усмехнувшись, парень поднял глаза и с вызовом посмотрел на своего родителя. - А если кто-то узнает что твой сын – гей, это разве не подмочит твою идеальную репутацию? - Безусловно, это ляжет неподвижной тенью, однако ты неверно мыслишь сын. Я не стану рисковать собственным статусом, кроме того ты воспитан так, дабы идти наперекор общественному мнению если оно расходится с твоим собственным. То есть я могу уверенно сказать, что тебе ровным счетом будет наплевать, пошлю я эти фотографии или нет, ты все равно пойдешь на работу. Будешь стойко сносить все косые взгляды и шепот за спиной, но так и не уволишься по собственному желанию. Дело же абсолютно в другом,- змеиная улыбка на мгновение озарила его лицо.- Ты, если надо будет, спокойно разрушишь свою жизнь и начнешь все заново. А он? В принципе и без слов было ясно о ком речь, но поверить, что отец готов поступить столь подло, Рицу был не готов. Постепенно же, как слова доходили до его затуманенного разума, парень чувствовал, как глубоко внутри поднимается животная ярость. Втягивать людей не причастных к данному делу, просто-напросто против правил. Тем более, когда этот человек твой любовник. - Ты ведь этого не сделаешь? - А почему бы нет? - Он не имеет никакого отношения к нашей с тобой проблеме!- Онодэра не заметил, как повысил голос, до боли сжимая руки в кулаки, так что даже побелели костяшки. - Верно. Именно поэтому тебе лучше не втягивать его. Все в твоих руках Рицу. Сделай же, наконец осознанный взрослый выбор,- спорить с отцом сейчас было бы очень глупо, тем более он не знал, что еще сказать. Что вообще можно было сказать в подобной ситуации, когда перед тобой сидит собственный отец и напрямую угрожает благополучной жизни вашего возлюбленного, фотографии с которым он внимательно изучил пару часов назад? - Сколько у меня есть времени? - День. - Три,- глаза плотно закрытые, и мысленный счет в надежде успокоиться. - Почему три? - Бог любит троицу,- с этими словами Рицу, хлопнув дверью, вышел вон. Даже не попрощавшись с матерью, он направился сразу же домой. <i>Оказаться в безвыходной ситуации не пожелаешь ни одному человеку. Тем более в такой ситуации, когда все - против тебя. При любом раскладе. Откажешь отцу – разрушишь жизнь возлюбленного. Безусловно, Масамунэ раз за разом готов был повторять Рицу, что положение в обществе, общественное мнение, его не волнуют, и терять своего любимого из-за такого размытого понятия “общество” он не собирается. Однако понятие “С любимым и в шалаше рай” несколько непрактично в нашей жизни. Потерять работу, друзей, авторитет, ради призрачного и непостоянного чувства как любовь, тем более, когда это чувство неправильное, аморальное, не признаваемое обществом и им же осуждаемое. Так жить нельзя. Он не позволит Такано жить, таким образом, пускай и ценой собственной жизни, собственного счастья. Наоборот согласишься, и потеряешь его навсегда. Спустя десять лет разлуки из-за ошибки и глупых сомнений, судьба подарила им шанс быть вместе, так отчего же она сейчас отнимает свой дар? Отчего все так печально, и почему же нет третьего спасительного выхода? Ответ на этот вопрос Онодэра будет искать на протяжении последующих двух дней. В это время он не будет посещать работу, сославшись на болезнь, не будет отвечать на звонки, смски и электронную почту, а так же не будет открывать никому дверь. Эти два дня он просто изолируется от общества в надежде найти выход, при котором он сможет остаться с любимым, не разрушив его репутацию. Но выход, к сожалению только один. Как говорится, придется выбирать меньшую из двух зол. Тогда, когда решение было принято, к концу подходил последний третий день его раздумий. Сидя на кухне, на столе, глядя, не мигая в одну точку, надеясь разрушить стену взглядом, и делая горькие глотки обжигающего горло алкоголя, он наберет в последний раз номер отца. - Да, я вас слушаю. - Это я…- голос хриплый то ли от слез, что превратились почти в истерику прошлой ночью, то ли от энного количества выпитого. - Рицу? Я слушаю. - Я согласен,- на той стороне послышался облегченный выдох.- Но я. Не. Останусь. Здесь. С чувством, с толком, с расстановкой. На самом же деле слова просто давались ему чертовски тяжело, ведь сейчас он медленно кусок за куском обламывал конструкцию, там, где шли опорные колонны всего сооружения, под названием “Жизнь”. Еще всего несколько слов, и то чем он так сильно дорожил, рухнет, превратившись в груду никому более ненужных камней. - Что ты предлагаешь? - Завтра, как можно раньше с утра. Самолет до Парижа, с Ан свадьбу я сыграю там. Это не обсуждается. Предупредишь девушку и отошлешь мне сообщение о времени рейса,- замолчав на мгновение, Онодэра сделал глубокий вдох и произнес те слова, что крутились в его голове мешая забыться.- И да, вот еще. Все фотографии ты должен уничтожить, и, не дай Бог, отец, ты как-нибудь вмешаешься в его жизнь. Ты лишишься сына. - Безусловно. Но только после того, как вы с Ан станете законными супру…- он сбросил вызов, вытащил батарейку телефона, а так же сим-карту, последнюю, к слову, он разрезал пополам, небрежно выбрасывая кусочки куда-то на пол. Сотовый же медленно погрузился в стакан с виски, последним, что у парня осталось из алкоголя дома. Вставая с кухонного стола, он направился в зал, только по пути вспоминая, что время рейса отец должен был прислать на сотовый сообщением. Хотя… плевать. Теперь это не имеет значения. Он только что подписал себе смертный приговор, ибо без Масамунэ он не сможет жить. Но и остаться здесь, каждый день встречаться на работе с ним и не иметь возможности прикоснуться к нему, ведь главным условием их спокойной жизни является его брак, было бы невыносимо. Кроме того он не отпустит Рицу так просто, не оставит его в покое, сам раз за разом обжигаясь. А спать с Масамунэ, в то время как дома будет Ан, просто неприемлемо. Потому что он любил его, а подобным образом не просто оскорблял бы его, но и предавал. Вообще все это, вся эта ситуация была предательством по отношению к любимому человеку. Что же касается непосредственно Такано, то он не знал что делать. Как сказать? Как объяснить? Стоит ли вообще говорить? Но попрощаться нужно в любом случае. А помимо этих вопросов он думал о том, правильно ли поступает, даже не посоветовавшись со своим возлюбленным. И сможет ли Такано простить его? А забыть? А жить дальше, не думая о нем? Обрезав провод домашнего телефона, Онодэра уже хотел было обрезать провод дверного звонка, как в дверь позвонили. Раз… Два… Три… Кто бы мог так настойчиво звонить? - Онодэра?!! Открывай, я знаю ты там!- в ответ молчание.- Я выбью эту дверь к чертовой матери, если ты не откроешь мне сам! Горькая улыбка на губах, и с самым обреченным видом парень направился открывать дверь. Когда дверь наконец-то распахнулась, взгляду Рицу предстал весь запыхавшийся и взъерошенный Такано, с взволнованным взглядом. - Онодэра ты… - Я болею, вот и не хожу. Простите, что оставил вас в такой ответственный момент,- расстроенный взгляд, красные глаза и нос, да и весь какой-то помятый вид вполне можно было принять за последствия простуды. - Что-то серьезное?- Масамунэ уже вошел в квартиру, прикрывая за собой дверь и нежно дотрагиваясь до лба Онодэры, как бы измеряя температуру. - Простая простуда, насморк там и горло, не волнуйся,- чувствуя, как начинает гореть то место, куда он только что дотронулся, Рицу отвернул голову, отводя взгляд. Не хватало еще покраснеть или расплакаться перед ним. Только не здесь, не сейчас, не перед ним. - И как же ты лечишься?- гость норовил пройти на кухню, где так некстати хозяин квартиры оставил ужасный бардак, в числе чего там были и пустые бутылки, и утопленный телефон, и фотография… - Никак…- ответ вполне логичный, как-никак болезни в принципе не было. - Что значит никак?- внимательный взгляд карих глаз не отрывался от лица парня, последний же придумывал как бы выкрутиться из возникшей неловкой ситуации. - Я думал само пройдет. - Как и разбитая коленка сама затянется!- взгляд несколько смягчился, а в голосе проскользнул смех. А подняв голову, Рицу увидел, как Такано улыбается, нежно и искренне. - Горе ты мое луковое, пошли ко мне, я попробую найти что-нибудь,- и, не дожидаясь ответа, который наверняка бы, как он думал, был бы отрицательным, парень взял Онодэру за руку и потащил к себе. И вот они уже сидят в его квартире на кухне, и Масамунэ пытается найти что-нибудь от горла, в то время как Рицу изо всех сил пытается держать себя в руках. Они общались урывками последнюю неделю, теперь же, уже завтра, они расстанутся навсегда. Сердце бешено пыталось сломать грудную клетку и закончить уже все эти бессмысленные страдания. На руках любимого, на последних ударах сердца, зато вместе до самого конца. Но ведь он будет расстроен, душевно сломлен, и кто знает, что он потом сделает с собой. А Онодэра хотел, чтобы он жил. Без него. С кем-нибудь другим… На глазах непроизвольно выступили слезы, и парень тут же поспешил смахнуть их рукавом рубашки. Совершенно неловко и очень заметно. - Рицу, что случилось?- Такано тут же оказался подле него, беря в руки его лицо, стирая неожиданные и непонятные для него слезы, и вновь и вновь спрашивая, что случилось. Рицу же не мог остановиться. Отпустить его больно, еще больнее знать, что рано или поздно он забудет о какой-то любви к вновь сбежавшему мальчишке. И ему ведь никто не шепнет между делом, что он ушел для того чтобы сохранить благополучие своего любимого. Желать того, чтобы его помнили всю оставшуюся жизнь, просто эгоизм. Нужно верить, что Такано сумеет оправиться после его исчезновения, сможет жить как раньше, сможет даже однажды стать счастливым.- Рицу? Ну, ты чего? Что случилось? Он не отвечал, только уткнулся головой в его плечо, продолжая трястись от редких, тихих всхлипов. Масамунэ же ничего не понимал. Он обнимал своего возлюбленного, который сейчас вдруг заплакал, так горько, так отчаянно, будто знал что-то, что было неизвестно самому Такано, и попросту не знал как его успокоить. Шепча какой-то успокаивающий бред, нежно гладя по волосам, он опустился перед Рицу на колени, обнимая парня и покрывая легкими поцелуями его лицо. И это подействовало. Онодэра перестал всхлипывать и задержал дыхание, вздрагивая на каждом легком прикосновении его губ. Слезы все еще беззвучно скатывались по щекам, ярко красным от смущения. Взяв его за подбородок, Такано приподнял его лицо так, чтобы тот смотрел прямо ему в глаза. - Рицу в чем дело?- голос взволнованно подрагивал, а глаза непонимающе скользили по родному лицу. - Поцелуй меня,- тихо, шепотом, чтоб никто не услышал, не осудил за эту минутную слабость, за неумение раз и навсегда сказать “нет” и “прощай”. Такано как-то с недоверием смотрел на своего любовника, все же такую просьбу он слышит впервые. Нет, он, конечно же, рад, и с удовольствием выполнит его желание, дело в другом. В том сколь неожиданно он этого попросил, особенно учитывая, что пару минут назад он плакал навзрыд, уткнувшись ему в грудь. Но все эти “Но” сейчас были некстати. Почему бы не отложить все вопросы до утра? Кроме того они не общались нормально больше недели, и он успел соскучиться по своему мальчику. Придвигаясь ближе и накрывая губами его столь доверчиво приоткрытые губы, Такано выполнил его просьбу, целуя жадно страстно и пока что еще нежно. Когда же Онодэра притянул его к себе, зарываясь пальцами в его волосы и углубляя поцелуй, Масамунэ лишь мысленно усмехнулся. “Соскучился”, так он думал, и был далек от истины. В то же время Рицу неоднозначно потянулся к рубашке возлюбленного, не в силах остановиться сейчас. Он хотел в последний раз почувствовать его, он хотел запомнить его. То как они добрались до кровати, по крайней мере, целыми и невредимыми, остается загадкой. То же что происходило между ними в спальне слишком личное, и, к сожалению, подернуто дымкой воспоминаний, отчего ясно видятся лишь некоторые отрывочные моменты. … Вот Рицу ловко забирается сверху на Такано, склоняясь над ним и целуя, немного неловко, зато страстно, и несколько собственнически, что не укрылось от внимательного Масамунэ… … Вот рубашка отлетает в неизвестном направлении, и Такано не в силах отвести взгляда от мутных от желания зеленых глаз, покрывает его тело легкими поцелуями, кое-где оставляя свои метки, как-никак он тоже тот еще собственник… … Вот он, наконец, входит, осторожно и медленно, в то время как в нетерпении Рицу выгибается ему навстречу, желая принять больше, глубже, сильнее. Даже боль была желанной в тот момент… … Когда же Масамунэ начал двигаться, с губ его любовника сорвался тихий, пока еле различимый стон, а на глаза набежали слезы, которые он убрал поцелуями… Уже через пару минут комнату наполнили звуки страстных стонов и приглушенного животного рычания. Тела, сплетенные в порыве страсти, сердца сплетенные любовью, они вечны, они не разделимы. У них одно дыхание на двоих, один жизненный путь, просто идут они по разные стороны дороги, из-за чего иногда расходятся. Но за разлукой обязательно следует встреча, проблема только во времени и попутчиках, что встречаются им на дороге, ведь они все как-нибудь влияют на их жизнь, иногда даже пытаясь уговорить их свернуть в неизвестном доныне направлении. Главное не сворачивать, не отступать, идти вперед, веря, что рано или поздно они вновь смогут быть вместе. Когда после потрясающей совместной ночи, Такано сладко посапывал, не выпуская из объятий Рицу, то последний считал оставшиеся минуты. Закусив до боли губу, он заглушал всхлипы и попутно вытирал слезы, что все не могли остановиться. Сердце болезненно сжималось от осознания, что это последняя их ночь, это вообще последний раз, когда они вместе. Осторожно повернувшись лицом к спящему Масамунэ, он провел подушечками пальцев по его щеке, вызывая во сне улыбку возлюбленного. От этого и сам Рицу улыбнулся, всего на мгновение, улыбку же сменила гримаса боли, сильной, разъедающей изнутри, топящей в отчаянии. Через час, все еще под покровом ночи, он покинет объятия любимого, на прощание, поцеловав его в губы. Осторожно. Невесомо. Словно ни этой ночи, ни его вообще никогда не было. Словно все это сон Масамунэ, и они никогда не встречались. Это жестоко. Но это необходимо. И уж в любом случае это лучше чем знать причину. Ему будет проще, чем Онодэре. Возможно узнав о его исчезновении он будет его искать, возможно так и не найдя Рицу он возненавидит его, все это возможно… Главное чтобы продолжал жить. С ненавистью в сердце, и теплом воспоминаний, но жить. В своей квартире Рицу не задержится, дав себе всего пару минут на слабость. И забрав сумку с вещами, собранную заранее, он покинет этот дом, раз и навсегда, направляясь прямиком в аэропорт. Там узнает, что самолет его вылетает через полтора часа, и через полчаса к нему присоединится ничего непонимающая Ан. Смотреть в ее сторону невыносимо, в голове сразу же возникает образ Такано, а разговаривать с ней просто-напросто не хочется, чего девушка тем более понять не может. За двадцать минут до посадки Онодэра зайдет в аптеку и купит снотворное, перед вылетом он выпьет сразу несколько, уж точно больше двух, таблеток и провалится в глубокий сон. Когда же он проснется, то все, что было до Парижа, покажется ему сном, немыслимым воспоминанием, ибо он никак не мог представить, как бросает возлюбленного под покровом ночи, и, как преступник, сбегает из страны, оборвав все связи. Стоит ли говорить что уже через пару дней после прибытия, они расписались. На церемонии были только ее и его родители, а больше никого и не надо. С отцом он не разговаривал, собственно говоря, как и последующие три года, с женой тем более, ибо чувствовал, что допустил ошибку. Сказать, что он что-либо чувствовал нельзя, настолько безжизненным был его взгляд и бесчувственным голос. Сам же парень заметил, как медленно стало биться его сердце, словно через силу. А по ночам его стали преследовать кошмары полные воспоминаний о любимом человеке. Единственный раз, когда приснившееся нельзя было просто забыть поутру, когда дрожь не проходила ни через час, ни через два, когда слезы резко переросли в истерику, только тогда он позволил себе попытаться утопить воспоминания. Напившись до беспамятства, он, конечно же, не вспомнит на следующий день, как Ан успокаивала его, как утешала.… И то, как он попытался забыться в ее объятиях. Таковой была их первая брачная ночь, когда Рицу был слишком грубым, а Ан слишком послушной и податливой. Слишком теплой, а ему так не хватало тепла. После этой ночи Ан забеременеет, а Рицу потеряет всякую надежду вернуться назад. Теперь их связывает не просто штамп в паспорте, а новая жизнь, частичка Онодэры, пускай и не желанная. Что касается семьи, то он не будет поддерживать первый год с ними вообще никакой связи. В основном если отец хотел что-либо передать сыну, он делал это через Ан. В одной из таких передач был белый конверт, без подписи, а в нем фотография. На ней Такано целовал Рицу прямо на улице, не заботясь, что их могут увидеть. Эту фотографию он сохранит, а через год, когда родится сын, он вернется в Токио, откроет свое дело, уже существовавшее без его формального участия, и просто будет жить. Стараться жить. Ради сына, ради его будущего, ради.… Надежды? Смутной надежды, что однажды их пути снова пересекутся?

…

Вибрирующий мобильный телефон заставил разлепить глаза, и сесть ровно, пытаясь размять затекшую спину. - Алло? - Онодэра – сан? Где вы? Собрание уже закончилось, а вы так и не появи… - Я не появлюсь сегодня Дайске. Извинись перед всеми, кто был на собрании, и перешли все документы, которые мне надо просмотреть, факсом домой. - Хорошо. Но с вами все в порядке? - Как обычно,- нажав на отбой, я потер виски, которые сдавливало болью. Спать в машине определенно не лучший вариант, тем более, когда вы выпили. Теперь я это знаю. Желания, да и сил идти сегодня на работу не было, кроме того я понятия не имею как теперь общаться с Такано. Посему я, вполне серьезно все обдумав, решил поработать сегодня дома. Но перед тем как завести машину и вывести ее на дорогу, я открыл бардачок, убирая подкладное дно, мой маленький секрет, и достал оттуда фотографию. Она немного загнулась в уголках, но это было не так важно. Важнее было то, что запечатлено на ней. Два любящих друг друга человека. Разведенные судьбой? Нет, случаем. Есть ли шанс вновь быть вместе? Нет, то есть я его не вижу, хотя и жил все эти годы надеждой. Надеждой очередной встречи. - Какой же я все-таки эгоист…- резко нажав на педаль газа, я выехал со стоянки, вроде как направляясь домой. Это ведь не столь важно, что по пути я заехал в магазин и купил себе бутылку дорогого коньяка? И тем более не интересно то, что по прибытию домой Ан закатила мне истерику, а когда я демонстративно, не слушая ее бессмысленного крика, откупорил бутылку, она, окончательно разозлившись, пошла, собирать вещи и через двадцать минут вся в слезах и с Юкки в придачу отправилась к своей драгоценной маме. Я же просто прошел в кабинет, устраиваясь поудобнее в кресле и включая компьютер. - Все же я та еще мразь…- замечание, пусть и вслух, было верным, а в голове сразу всплыл наш поцелуй.- Наивный дурак. Весь следующий день я работал, слава Богу, не думая о случившемся вчера. А вечером позвонила моя жена и сказала, что поживет у мамы следующую неделю. Знал ли я, сколь неожиданный поворот произойдет в моей жизни за эту неделю? Нет. Но он определенно был неизбежен.