Сказка о Злой Королеве и Эмме - любимой дочери короля

Навь – загробный мир, где живут духи, души людей после смерти и другие существа; прошлое.

Солнце - низко, ночь - близко, а королевство – далеко. Белый конь несется по дороге, взбивая копытами удушливую пыль, всадник прикрывает лицо посеревшим платком и только прижимается ближе к холке, всаживая шпоры в мокрые бока. Остались позади невыносимо долгие месяцы бесполезной войны, забравшей жизни всех, кто сопровождал молодого короля на эту битву. Месяцы тоскливой разлуки и отчаянного одиночества. Тени погибших бродят отныне по залитым кровью равнинам, а король, потерявший корону, мчится домой, чтобы забрать жену и вместе с ней убежать, ускакать, улететь из этих мест, насквозь пропитанных чернотой. Колдовство стало им погибелью. Туман, пришедший из густых лесов, что растут на севере. Из него выползло бесчисленное множество уродливых тварей с черными всадниками вперемешку. Когти их были невероятно остры, а мечи сотворены из странного материала, который отказывался ломаться. Обычному человеку нечего было противопоставить им. Король мчится домой, и перед глазами у него встают уставшие солдаты, два дня назад отправившиеся на свой последний бой. Змея, ползущая по дороге, поднимает голову и угрожающе шипит, слыша приближение всадника. Конь с отчаянным ржанием встает на дыбы, молотя в воздухе передними копытами. Не ожидавший подвоха, всадник летит на землю и с криком проваливается в колодец, прикрытый иссохшей на жарком солнце травой. Крик длится еще несколько секунд, а в момент глухого удара стихает, и тогда же конь со всей возможной силой опускает копыта на змею, раздавливая и ее тело, и ее голову, и ее яд. Все стихает, пыль медленно ложится обратно на дорогу, в колодце едва слышно плещется вода. Растерянный конь фыркает и, избавленный от понуканий, медленно принимается плестись вперед, уже без седока.

------------

От солнца осталась лишь кровавая макушка, с востока надвигается черный плащ ночи, а в колодце по колено в воде стоит молодой король с лиловой шишкой на затылке и отчаянно зовет на помощь. Голос уже сел, голова немилосердно болит, а выбраться из колодца не представляется возможным. Сломаны ногти, отбита спина, и уже почти не осталось надежды. Король опускает голову, тяжело дыша, и в этот момент что-то задевает его щеку. Толстая веревка сброшена кем-то в колодец, и конец ее призывно болтается на уровне пояса короля. Обрадованный, король не теряет времени зря и умело лезет вверх, благо веревка натянута и явно придерживается с другого конца. Еще не поднявшись над краем колодца, король уже продумывает слова благодарности, которые так и не срываются с языка, когда он видит черные доспехи и шлемы тех, кто помогает ему выбраться. Неподалеку фыркает и капает ядовитой слюной на песок огромный зверь – один из тех, что затаптывали солдат короля насмерть на поле брани. Сердце застывает в неверии, когда хрустальный перезвон женского смеха доносится до короля. - Вот мы и встретились, мой верный враг. Навстречу королю, сидящему на земле, выходит женщина в пышном платье. У нее хитро уложены волосы, ярко накрашены губы, а глаза пылают ненавистью. Но она улыбается и тянет руку, словно прося приветствия. - Чего ты хочешь? – хрипло спрашивает король, не протягивая свою. Эта женщина вызвала его на бой и выиграла, используя запрещенную магию. Теперь у нее в услужении – тысячи душ. Что станет она делать с ними? Слуги зовут ее королевой, но для молодого короля существует лишь одна королева: его жена. А эту он может окрестить ведьмой. Черной ведьмой, которая, не прогоняя улыбки, смотрит на него и говорит протяжно: - Все, что мне нужно, у меня уже есть, - она выпрямляется и широким жестом обводит окрестности. – Твои земли теперь мои, юный король. Как и твои мужчины. Как и твои женщины. Последняя фраза повергает короля в ярость, но черные воины быстро укладывают его обратно на землю, когда он пытается вскочить. Женщина приподнимает брови и опускает руки. Улыбки больше нет, и отчетливо виден на верхней губе старый, побелевший от времени, шрам. - Я думала, ты захочешь договориться, юный король, - говорит она, и короля злит постоянное напоминание о его возрасте. Однако она что-то сказала о договоре, и это не стоит упускать из виду. Король нехотя кивает, и ведьма делает знак своим слугам. Они отступают назад – безмолвные и безликие: на каждом шлем, оставляющий открытыми только глаза, в которых не видно белка. Ведьма приближается, юбки ее платья шелестят, загребая пыль. Король неотрывно смотрит на ее лицо и не видит морщин. А ведь говорят, что ведьме уже больше трехсот лет, и под молодой кожей скрывается старая карга с беззубым ртом. Врут? Ведьма склоняется к королю и вновь подает ему руку, унизанную тяжелыми перстнями. На этот раз он ее принимает и встает, оказываясь выше ведьмы ровно на две головы. Раздавить. Разметать. Победить. Но – поздно. Нет ни меча, ни копья, а руки не поднимаются, едва только король начинает думать о чужой смерти. - Что готов ты предложить мне, - начинает ведьма, и глаза ее сияют предвкушением, - в обмен на спокойную жизнь твоей страны? Король не сразу понимает, о чем речь, а когда все же осознает, то выпаливает, не задумываясь: - Все, что угодно! Правильный ответ, он понимает это слишком поздно. Догадывается по тому, какой маслянистой и широкой становится улыбка ведьмы, каким блеском вспыхивают ее темные глаза. Ведьма по-прежнему держит руку короля, и пальцы ее так горячи, что, кажется, сейчас оставят выжженный след на тыльной стороне ладони. Королю становится неприятно, но он не может вырваться. Сквозь туман в глазах от нарастающей боли король замечает, что они стоят на перекрестке четырех дорог, и больше никого нет рядом. Словно все воины, все монстры, что сопровождали ведьму, канули в небытие. Туман стелется под ногами призраками ушедших друзей. - Ты отдашь мне то, о чем не ведаешь, - голос ведьмы вымурлыкивает слова, которые вылетают из ее рта все тем же туманом и мгновенно тают под светом умирающего солнца. – Сегодня, на закате, ты пообещаешь мне подарить то, что ждет тебя дома, то, о чем ты не знал, сражаясь с моими солдатами. А я оставлю тебя властвовать на этих землях и не возьмусь чинить препятствий. Руку королю прожгло уже почти до кости, но он находит в себе силы проскрипеть: - Я отдам тебе это через двадцать лет. Он ставит условие, понимая, что оно может ничего не значить. Но если у него будут эти двадцать лет, он сумеет придумать, чем отвадить ведьму. Может быть, стоило спросить, зачем ей то, о чем никто не знает? Ведьма смеется, запрокинув голову, голубая жилка подрагивает на ее шее. - Договорились! – легко восклицает она, и рука короля падает, обожженная, вниз. Король морщится от боли, а когда поднимает взгляд, рядом с ним вихрем вьется лишь туман. Ведьмы нет, будто и не было никогда. И ни звука, ни ползвука после нее, даже воспоминания кажутся стертыми и зыбкими, как полуденное марево. Солнце закатывается окончательно, погружая молчащие земли во мрак, и король, которому самому только-только исполнилось двадцать, бредет, почти не разбирая дороги, домой. А когда он входит в раскрытые для него городские ворота, пыльный, усталый и почти ничего не видящий, любимая жена, выбежавшая навстречу в слезах, протягивает ему тихо пищащий сверток. - Твоя дочь, - говорит она радостно, а король видит перед собой только темные, полные торжества, глаза ведьмы. … отдашь мне то, о чем не ведаешь… Дочь плачет в объятиях своего отца, а на руке его, покрытой дорожной пылью, проступает выжженное число. Двадцать. Двадцать лет есть у короля, чтобы спасти свое дитя.