Небо

POV Акаши Распростертый под тобой обнаженный парень сдавленно стонет, подаваясь тебе навстречу. Ты грубо целуешь его, твои руки шарят по его телу, царапая нежную кожу. Ты хочешь сделать ему больно. Чтобы он чувствовал тоже, что и ты. Ты хочешь, чтобы ваши чувства стали едины. Ты перехватываешь его руки и крепко связываешь грубым ремнем с шипами. Множество острых игл впиваются в слабую, бледную кожу, начинает сочиться кровь. Удовлетворенно кивнув, ты туже стягиваешь ошейник на его шее. Он хрипит, но прекратить не просит. - Послушный мальчик, - холодно бросаешь ты и снова целуешь его, прокусывая парнишке язык. Он закашливается кровью, но позволяет тебе все. «Хорошо, что есть такие извращенцы», - брезгливо думаешь ты. Ты тянешься к тумбочке около кровати и достаешь оттуда набор игл. Выбираешь среднюю и, снова придавив мальчишку своим весом, сжимаешь его руку, удерживая указательный палец, и вгоняешь под ноготь иголку. Твоя игрушка вскрикивает, но по-прежнему не говорит ни слова. В награду за молчание ты целуешь его в шею, на этот раз не причиняя никакой боли. Только от этого он стонет, как последняя портовая шлюха, и раздвигает перед тобой ноги, уже готовый отдаться. У этого мальчишки нет ничего общего с Куроко. Внешность, характер, поведение, манера говорить – все отличается. Только глаза… Глаза у него такие голубые, как у Тецуи, только поэтому ты выбрал его. Этот идиот думает, что ты любишь его, просто тебе нравится такое жестокое обращение. Тебе же просто смешно видеть его влюбленный взгляд и слушать бесконечные признания в нежных чувствах. Смешно и противно. Ведь этот ублюдок – не Тецуя. Он и мизинца его не стоит. Но выбора у тебя все равно нет. Ты загоняешь иглу по очереди под каждый ноготь его правой руки. Потом тебе надоедает, и ты берешь канцелярский нож. Не бог весть что, но он хотя бы острый. Видя это, твой партнер начинает дрожать. - Прекрати трястись, - приказываешь ты, брезгливо морщась от его слабости. Тебе даже кажется, что ты чувствуешь исходящий от него запах страха. Какой же он отвратительный. Слабак под тобой вдыхает настолько глубоко, насколько позволяет тугой ошейник, пытаясь успокоиться. Так даже по доброте душевной даешь ему с минуту времени. Когда тебе больше не хочется ждать, ты прижимаешь его за плечо к постели, чтобы не дергался и прижимаешь тускло блеснувшее в темноте лезвие к светлой коже. Очерчиваешь линию ключиц, надрезаешь кожу на груди, оставляешь кровавый крест на солнечном сплетении. Сначала твой любовник пытается сдерживать крики, но скоро начинает хрипеть и невольно дергаться, пытаясь отодвинуться. Это бесполезно – твоя хватка слишком сильная. - Прекрати… - надрывно кричит он, глядя тебе в глаза. – Небо… Небо…. Ты презрительно сплевываешь, но нож все-таки убираешь. «Небо» - это ваше стоп-слово. Это помогает тебе не заиграться и вовремя опомниться, когда ты перестаешь себя контролировать. Ты сам выбрал такое стоп-слово. Для тебя оно значит больше, чем для многих. Для тебя небо – это твой любимый Тецуя. Его волосы – это небо во время рассвета, его глаза – лазурная даль в солнечный полдень. Это он сам для тебя. Ты безумно любишь его. Ты даже простил его отказ, когда ты рассказал ему о своих чувствах. Но не смог разлюбить своего небесного ангела, даже когда общение между вами прекратилось. А этот юнец под тобой – просто замена. Безвольная кукла, позволяющая тебе все, что ты хочешь. С голубыми-голубыми глазами, прямо как у Куроко Тецуи… Бросив нож на пол, ты наклоняешься к любовнику и целуешь его в шею, вонзая острые зубы в тонкую кожу и чувствуя солоноватый привкус на губах. Каждый твой поцелуй – укус, и так было всегда. Спускаешься ниже, слизывая ручейки крови, сочащиеся из порезов. Он извивается и кричит, но сделать ничего не может – он же связан. Наконец, ты силой раздвигаешь его ноги и, вылив себе на член немного ароматического масла, входишь в дрожащее, сжавшееся тело. Ни о какой подготовке или, тем более, ласках разговор не идет – ты не собираешься пачкать об него руки. Ты сразу начинаешь быстро двигаться, подбирая темп, удобный только тебе – на парня тебе плевать. Тот кричит, извивается, насколько это возможно, даже пытается оттолкнуть тебя коленом. Но, получив сильный удар по лицу, прекращает, и только стонет от боли, даже не стараясь приглушить голос. Если бы с тобой был Куроко, ты бы никогда не причинил ему боли. Ты бы научился быть нежным и стал бы самым лучшим любовником. Ты бы целовал его всегда только нежно, а входил – очень осторожно. Ему бы ты никогда не сделал больно. Если бы с тобой был Куроко… Вот только история не знает сослагательного наклонения. И ублюдок, которого ты сейчас трахаешь – не Тецуя. Скоро ты чувствуешь, что по твоим ногам стекает горячая, вязкая кровь, хлюпая внутри растраханного входа. Наплевать. Так происходит каждый раз. - Больно… - скулит этот сукин сын, осмеливаясь смотреть на тебя своими голубыми глазами. – Хватит… Небо… Но в этот раз ты не думаешь останавливаться. Наоборот, тебя охватывает неконтролируемая ярость – этот ублюдок посмел смотреть на тебя так же, как когда-то смотрел он! Едва сдерживаясь, чтобы не зарычать, ты перетягиваешь его ошейник так туго, насколько это возможно, продолжая вколачиваться в горячее тело. Он хрипит, дергается, но ты не обращаешь внимания. Тебе приятно и это главное. Через некоторое время мальчишка затихает, больше не кричит, не извивается и тебе это только на руку. Ты шире раздвигаешь его ноги, чтобы было удобнее, и продолжаешь входить. Прикрыв глаза, ты представляешь себе своего любимого – вот Тецуя, улыбаясь, смотрит на тебя, вот, застенчиво опустив глаза, робко берет тебя за руку, вот, очаровательно краснея от смущения, что-то тихо шепчет на ухо. Тебе кажется, что ты на самом деле слышишь его шелестящий голос: «Я люблю тебя». С тихим стоном ты кончаешь, изливаясь в неподвижного мальчишку, несколько раз уже медленнее двигаешься внутри и, отдышавшись, выходишь. Даже не взглянув на любовника, идешь в душ и тщательно смываешь с себя всю грязь. Когда ты возвращаешься, вытирая мокрые волосы полотенцем, он все еще не шевелится. Чуть нахмурившись, ты проверяешь его пульс, прижимая два пальца к шее. Сердце не бьется. - Вот черт. Опять убил. Это уже третий труп на твоей совести. Как же раздражает. Почему они все такие слабые? Ты берешь мобильный телефон и вручную вводишь номер. Тебе отвечают почти сразу. - Забирайте, - холодно бросаешь ты и отключаешься. Тебе не особо нравилось, что ты связался с такими отбросами, но они и парней поставляли и труп могли забрать, если что-то пошло не так. Через полчаса во входную дверь тихо постучали. Ты открыл, молча указав на свою комнату. Вошли двое высоких мужчин криминальной наружности. Быстро завернув тело в какой-то мешок, они вынесли его и засунули в багажник машины. Один повернулся и посмотрел на тебя. В ответ ты бросил ему под ноги конверт с деньгами и захлопнул дверь. Вернувшись в спальню, ты постелил новое постельное белье и оделся в чистые футболку и шорты. Тебя раздражало, когда что-то напоминало о тех, кого ты насиловал или, как сегодня, случайно убивал. Подойдя к окну, ты одергиваешь занавеску и смотришь поверх крыш домов на постепенно светлеющее небо. Где-то тихо зачирикала птица. Рассвет. - Тецуя, - тихо говоришь ты, прижимая ладонь к стеклу и оставляя на прозрачной гладкости отпечаток руки. Даже само слово «небо» для тебя – это всего лишь синоним его имени.