Выживут только любовники.

Райли проснулся в прекрасном расположении духа, даже ранний звонок его не напряг. Он выпростал руку из-под одеяла, перелез через Криса и пошлепал босыми ногами к плащу, в кармане которого трезвонил телефон. - Томпсон, твою мать, ты где?! - Сэр, я просидел вчера до четырех утра. Я предупредил дежурного, что хочу выспаться и приду позже. Вам не передали? Старший инспектор Нэш явно не в духе... Неужели только из-за отсутствия на рабочем месте своего подчиненного? - Тут нас мурыжат из отдела собственной безопасности! Приезжай срочно и разгреби дерьмо за напарником!!! - бросил трубку. Райли потер лицо. Блядь... Что они там нарыли? Он же убрал все... Вычистил и сунул все концы в воду. Что, блядь, могли раскопать эти стервятники на Билла?! Пиздец, проблем у него мало! Еще и эти копают... И не стыдно им? Своих же валят, суки последние. - Проблемы? - Крис стоял в дверях комнаты, скрестив руки на груди. - Нет. Все окей. Мне надо ехать. Ты отдыхай. - С тобой, может, лучше? - Хэйс подошел и обнял потягивающегося со сна Райли. - Нет, не надо. Там... дерьмо всякое. Пора браться за лопату. Я справлюсь. - И не думал сомневаться. Конечно, справишься, - Крис поцеловал Райли в плечо и развернул к себе лицом. - Ты со всем справишься, но помощь не помешает никому. - Тут ты помочь не сможешь... Там, - Томпсон поморщился, вспомнив причину звонка от начальства. - Свои мутки. Мне надо ехать. - Завтрак? - Не успеваю. - Давай пообедаем вместе? - Не думаю, что у меня сегодня предусмотрен обед... - Ужин? - А вот ужин да, было бы славно. Но предупреждаю сразу - это будет очень поздний ужин. Райли оделся, пожалел, что рубашка несвежая, но порадовался тому, что чувствует себя просто превосходно отдохнувшим. - Без проблем. Я за тобой зайду тогда? Или ты приезжай. В любое время, - Крис топтался в дверях, продолжая удерживать Райли за локоть, не давая ему уйти. - Я позвоню, как освобожусь, - инспектор вывернулся из рук парня и побежал по лестнице вниз. Хэйс усмехнулся и закрыл дверь квартиры. Господи, он провел с этим человеком ночь, а уже чувствует себя несчастной женушкой полицейского, провожающей его по утрам и не знающей ждать ли вечером обратно! Скромный левый счет Билла всплыл. Райли сделал все, что мог, подчистил все подозрительное в кабинете, наспех подлатал откровенные дыры в делах, которые вел его друг. Но все не прикроешь, не замажешь... Да, блядь, Старски хоронят завтра, а тут лезут всякие мудаки со своими комиссиями! Как будто этим они утешат вдову и сирот! Старший инспектор Нэш, злобно брызжа слюной, отчитывал Томпсона как первогодку. - Мы все здесь повязаны! Один утоп - всех потянул по ниточке. Или ты обрубишь эту ниточку. Или нас всех по миру ославят. Этот ваш сраный маньяк у всех уже в печенках. Ты ведь был тогда... видел на что способна толпа? Видел?! - Да, сэр. - Хочешь, чтобы повторилось?! - Никак нет, сэр. - Пошел вон и чтобы на комиссии поставил точку! Пусть подавятся и заткнутся. Понял меня, Райли?! - Да, сэр. - Свободен! Райли вернулся в свой кабинет, запер дверь и уставился в стену. Спустя минуту в эту стену полетели стул, какие-то бумаги, стационарный телефон, стакан с ручками и карандашами, блокнот, календарь. К черту все!!! К дьяволу!!! Он сейчас пойдет и выскажет все! Пусть жрут дерьмо! Всех посадят, и его в первую очередь. Разгонят эту шарашкину контору, сожгут все мечты и надежды. Скотланд-Ярд сдохнет, захлебнувшись дерьмом. Райли уставился на кровь. Он пропорол руку острым краем сломавшейся линейки. Нет... Ничего он не скажет. Пустое бахвальство. Духу не хватит. Кишка тонка. Ну посадят пару человек - мелких сошек вроде него. Верхушке от его обличений не холодно, не жарко. А вот, что будет с ним? Его разорвут в тюрьме. Тупо за то, что он полицейский. А раз он в тюрьме, значит, продажный полицейский. Это еще хуже. Томпсон умылся, перевязал руку, убрал весь погром и направился в другое крыло. Туда, где его ждет комиссия. Крис в это время гулял по парку с сестрой. Сестрица вновь переживала очередной разрыв с каким-то мудаком. Нет, поначалу он был классным парнем, но потом стал в один миг мудаком. Такое случается сплошь и рядом. Вроде смотришь - человек из плоти и крови, а пригляделся - нет, гавно какое-то. - Ты какой-то молчаливый, - заметила, наконец, сестра, - выкладывай, что гложет моего голубого братца? Крис легонько стукнул девушку по затылку. - Ничего, все отлично. - Нет, я же вижу. Влюбился? - Как сказать... С ним все очень сложно. - Было бы просто, тебя бы не зацепило. Хэйс рассмеялся. Да уж, его сестренка прекрасно в нем разбирается. - Ты ведь знаешь, где у меня практика проходит? - Да, в самом Скотланд-Ярде! А ты в курсе, что наш папаша по молодости привлекался? - девушка ткнула брата пальцем в щеку и рассмеялась. - Да в курсе я, в курсе... Он каждый раз как напьется, про это рассказывает, - Крис не смог сдержать улыбки, вспомнив своего отца "подшофе". - И ты влюбился в криминального авторитета? - Если бы... - Хэйс вспомнил Райли. Вполне сойдет за криминального авторитета. Но... - Он полицейский. И не абы какой, а инспектор Четвертого отдела тяжких. Во как! - Уоу! Парни в форме - это же так сексуально! - А еще он бывший снайпер Третьей дивизии. Он держит дома винтовку. Слушает пластинки в старом граммофоне. В гостиной у него висят персиковые шторы с рюшами, а на кухне занавески в крупную клетку. Он может голыми руками перебить все кости в человеке. От влажности у него вьются волосы. У него вытатуирован тарантул над левой тазовой косточкой. Забил след от ранения - поймал осколок, как он выразился. Он очень суровый и обозленный, но, знаешь... в нем нет этой природой заложенной ярости, нет агрессии как таковой. Я даже думаю, что он... наоборот очень мягкий человек. Беззащитный. Ласковый. Сомневающийся. Робкий. Но пипец замороченный! Я просто теряюсь рядом с ним! Не знаю, что делать, что сказать. А он смотрит так... будто в душу заглядывает и чего-то ждет, - Крис остановился и встал посреди аллеи, уставившись на носки своих кроссовок. - А я не знаю, что может дать двадцатилетний парень без гроша за душой, толком непоживший на свете, тридцатилетнему мужчине, успевшему повоевать и получить ранение, принявшему на себя ответственность за покой мирных граждан, встречавшемуся со смертью глаза в глаза. - Покажи ему жизнь, - донесся простой ответ. Девушка взяла брата за руку и погладила костяшки пальцев. - Покажи ему жизнь, Крис. Если и правда что-то чувствуешь, то вцепись и не отпускай. Если сомневаешься, лучше отойди. - Но оценит ли он мои старания? - грустно усмехнулся Хэйс. - Оценит. Все хотят, чтобы их любили. Всем приятна забота. Тем, кто уходит на службу и не знает, вернется ли с нее живым, она еще нужнее, чем всем остальным! Понимаешь, ему ведь хочется к кому-то возвращаться, - девушка посмотрела на брата снизу вверх, заглядывая в глаза. - Важно, жизненно необходимо возвращаться туда, где его ждут и примут любым... Место, где он сможет оставить все тяготы своей работы за дверью. Понимаешь? Крис кивнул. Да, он понимал. Но еще он понимал всю тяжесть связи с полицейским. Специфика работы такова, что он всегда будет на втором месте для Райли. Нужно ли это Крису? Райли сжал виски пальцами. Напиться не вариант. Завтра похороны. Завтра комиссар выступит перед прессой. Завтра он увидит гроб друга. И глаза его вдовы и детей. Он их предал. Предал дважды. Он устал надевать парадную форму. Его тошнит от нее. Тринадцать раз за этот год он надевал ее, смотрел в глаза родным и близким погибших при исполнении коллег. Восемь раз ему плевали в лицо. Дважды ударили. Один раз назвали убийцей. Так и есть... Пока он не может поймать маньяка, он сам режет своих же ребят. Соучастник. Убийца. Предатель. Это он свинья, не они. - Да? - Это Крис, - голос в трубке казался растерянным. - Я понял. - Ты не совободился? Уже полвторого ночи. - Освободился, - Райли оглядел себя в зеркале, висевшем в ванной. - Прости, что не позвонил. Тут... треш всякий творился. Устал как собака. - Я слышал, Старски хоронят завтра. - Да. - Мне приехать? - Не надо. Ложись-ка ты спать, Крис... Поздно уже. - Ты в порядке? - В полном. Спокойной ночи, Крис. Не приезжай завтра. Вообще забей на это все - я подпишу тебе бумаги о прохождении практики и выпишу характеристику. - Пытаешься от меня избавиться? Райли промолчал. - Я ведь обещал, что мы поймаем этого серийника, а свои обещания я выполняю. - Если я скажу, что подозреваю тебя? - Райли прикрыл глаза и оперся рукой о раковину. - Я скажу, что подозреваю тебя, - отпарировал Хэйс. Томпсон рассмеялся хриплым противным смехом. - Ты точно в порядке? Мне не нравится твой голос... Что за проблемы сегодня были? - Ничего особенного, Крис. Ничего особенного. Я ж "бобби"... у меня такого дерьма по сто раз на дню. - Ну хорошо. Так и быть, я тебе поверю. Кто у нас крутой коп? - Ооо, не называй меня так! - на Райли в зеркале смотрел смертельно уставшими глазами больной мужчина, какой-то старый и немощный. - Ладно-ладно. Кто у нас крутой инспектор? Ты всех ублюдков посадишь, всех как надо накажешь, все будет тип-топ. - Да, сладких снов. - Пока. - Кто у нас крутой инспектор? - Райли брызнул на свое отражение водой, потом вытер и треснул кулаком по зеркалу. Еще и еще, пока оно не осыпалось в раковину мелким крошевом. Вышел из ванной, захлопнув за собой дверь. Нужно отутюжить форму. Похороны под низким небом насупившегося Лондона. На этот остров надо приезжать, чтобы умереть. Определенно. Райли стоял, низко опустив голову, и слушал слова священника. Гроб с глухим стуком опустили в землю. Пошел дождь, капли стекали по козырьку фуражки вниз, на носки ботинок. Многие открыли зонты. Кто-то придержал зонт над вдовой. Райли сжал кулаки. Боль накатывала волнами, заползала в сердце и травила душу алым. Пусти себе пулю в лоб. Так легко... Нельзя. Он не имеет на это морального права. Он должен всем тем ребятам, которых прирезали прямо на улице. Он должен Старски. - Он любил тебя... Любил, как сына. Больше детей своих любил! - пожилая женщина в траурном платье затряслась в беззвучных рыданиях. - Пойдем, мама... не надо, мама... - тянула за плечи ее девушка, старшая дочь Старски. - Мне очень жаль. Что еще он мог им сказать? Что?! Ему жаль. Очень жаль. Райли вздохнул, уговаривая себя не отводить взгляд от сломленной горем женщины. Вчера он сказал комиссии, что о делах Старски не знал ничего. Никаких совместных дел, кроме дела о серийном убийце не вел, и не может ничем помочь следствию. Скорее всего, Старски действовал в одиночку. В одиночку отмазывал, подделывал экспертные заключения, сплавлял вещдоки... Он подтвердил, что Старски вне закона. Посторонился и умыл руки, позволив заклевать добрую память о своем напарнике и друге под чистую. Таблоиды рвали имя Старски на части. Толпа скандировала, что поддерживает маньяка, открывшего охоту на полицейских. Гордость и слава службы в полиции? Тьфу... После церемонии Райли поехал домой, не удержав желание забиться в угол и зализать раны. Белый флаг. Он слишком устал за эти дни. Хватит. К своему удивлению, он обнаружил у себя на пороге Криса. - Что ты тут делаешь? - Тебя жду. - Зачем? - Потому что знал, с каким выражением лица ты приедешь... - И с каким же? Они болтали на пороге, дождь продолжал мерзко накрапывать. Форма липла к телу насквозь мокрая. С фуражки текло. Райли, наконец, стянул белые церемониальные перчатки с рук. - С каменным. Если лицо неживое, значит, тебе очень плохо. Томпсон вздохнул и указал на дверь. - Входи, смысл мокнуть?.. - А я купил кучу всего! - Крис втащил мокрые пакеты в квартиру и захлопнул за собой дверь. - Решил, раз уж наш ужин вчера сорвался, я тебе приготовлю вкусненького с доставкой на дом. - Делай, что хочешь, - Райли вяло махнул рукой и ушел в гостиную, снимая на ходу одежду. Крис разгрузил пакеты, осмотрелся на кухне. Потом сделал горячего крепкого чаю и, подхватив вазу с печеньем, пошел в гостиную. Райли сидел, закутанный в плед, в кресле-качалке. Крис, расставив кружки и вазу на столике, встал на колени и подтянул к себе Райли вместе с креслом. - Рассказывай. - Что? - Все. Или кусочек всего. Неважно, просто рассказывай. - Ты в психоаналитики заделался? Вместо ответа Крис принялся целовать мелко подрагивающие пальцы Томпсона. И Райли заговорил. Тихим надтреснутым голосом с частыми перерывами. - Я ушел в армию, как только мне исполнился двадцать один год. Мне казалось... Мне казалось, что очень важно быть мужчиной. Понимаешь? Не просто ходить в мужской туалет и платить за девочек в кафе, а быть мужчиной. Настоящим. А где как не в армии докажешь, что к тебе яйца не просто так приделаны? А потом ты просыпаешься однажды и понимаешь, что проливаешь кровь, убиваешь ради чьих-то бабок. Что вырезаешь целые поселения, потому что кто-то хочет нефтяную вышку на этом месте. Мы ставили детей и стариков к стенке и расстреливали, потому что так надо. Потому что это миссия ООН... Миротворческие войска. Да сам термин такой уже несет бредом!!! Что за блядь МИРОТВОРЧЕСКИЕ и ВОЙСКА?! Как такое вообще возможно? Кто ж додумался до такого? А убивал я хорошо. И вопросов не задавал неудобных. Вот потому и вручили эту... - Райли кивнул в сторону гитарного кофра. - Шесть лет отпахал. А потом потерял друга... Я поймал осколок, а он подорвался на той мине. Я надеюсь, ты никогда не узнаешь каково это: только что болтать с человеком, а потом его кишки и кровь на твоем теле, а у тебя дыра в брюхе, и ты видишь свои внутренности... Моего друга раскидало так, что не собрать, так и заколотили закрытый гроб. А я все думал, почему я-то жив... а он умер. Вот кто такое решает? Что за лотерея там... на небесах происходит? В рандомном порядке выпадает смерть? У меня поехала крыша после такого. Я подал прошение и ушел в отставку. Командование снабдило блестящими характеристиками, небольшой пенсией и пустило в свободное плавание. И вот мне двадцать семь. Я нихуя не умею. Ни образования, ни особых качеств личных. Мочить умею, спускать курок - и все. Куда дальше? Знакомые подкинули идею податься в полицию. Зарплата не ахти какая, зато где еще такому как я карьеру делать? Социальные гарантии опять же. Лучше чем на заводе рабочим. Так что решился. Все тесты прошел, мои характеристики тоже помогли - приняли меня без проволочек. Крис продолжал поглаживать и легонько касаться губами рук Райли. Загрубевшие ладони и нервные тонкие пальцы. А еще тонкие венки на запястье и шрамы на костяшках пальцев. Хэйс бы с радостью прямо сейчас принял хоть всю боль потерь от Райли, но не мог, не знал, как это сделать, понимал, что это невозможно. У каждого своя боль... - Патруль как и у всех поначалу. Академия. Потом как-то на вызове познакомился со Старски. Он меня отметил в своем отчете, мне предложили сдать на сержанта. Сдал... Пригласили в Скотланд-Ярд, только условие - выучиться. Ну я и начал ходить на лекции. Вольным слушателем окончил колледж. Получил инспектора и начал трудиться в Четвертом. Потом оттуда ушел шеф и поставили меня на его место. Такие дела. За семь лет такое провернуть... Это нелегко. Но у меня была цель, такая дурацкая. Ты будешь смеяться. - Ничего подобного. Брось. Скажи мне... Райли помолчал, кусая губы. Потом все же сказал, будто выдохнул. - Сделать мир лучше. Жизнь горожан проще и спокойнее. Я видел ужасы войны не на картинках и в фильмах, а вживую! И такого для лондонцев я не хочу. Да, звучит глупо, но... Я правда всей душой в это верил. Я так гордился своим званием инспектора Скотланд-Ярда! Ты бы меня видел... Старски все хлопал меня по плечу после церемонии. Потом мы поехали к нему домой, где я познакомился с его женой и впервые попробовал ее фирменное жаркое. Получение этого звания было как рубеж в моей жизни... Моя гордость и слава. Я мог ходить с высоко поднятой головой и распрямив плечи. Но знаешь в чем дело... Выходя на улицы, где правят волки, ты должен стать зверем страшнее. Ты должен быть во сто крат хуже, чтобы тебя боялись преступники. Я получил лицензию на ношение оружия, попал в те 5%, которым выдается табельное оружие... И понял, что закон - это бумажка. Понимаешь? Что люди должны бояться меня и не доводить до преступления свои конфликты. Закон не может сам сажать преступников, не может оградить детей от насилия. Это должен делать я. Я должен разгребать это дерьмо... А оно горячее и жидкое, никто не останется чистеньким. Это гребаное дерьмо доберется до каждого - рано или поздно. Обмажет и не отмыться. Пристанет и всегда будет вонять. Я по уши в дерьме, Крис. От меня разит так, что глаза режет. И ты был прав... Прав, когда сравнил нас со шлюхами в тот раз. Мы те же шлюхи. Продались за бесценок, размазываем по себе дерьмо, чтобы хотя бы ровнее легло. А когда-то я гордился, что я полицейский. Я мог смотреть людям прямо в глаза. Но потом... Когда народ заговорил о серии, о том, что полицейских режут, а они не могут поймать убийцу, на улицы города вышли недовольные. "Шествие", начавшееся как одиночное пикетирование стало расти, обретая все большую силу. Одного из наших, стоявшего на заслоне, просто разорвали. Распробовавшая свою силу, познавшая вкус и запах крови толпа становится неуправляемой. Я был там... Люди - звери. А ты, чтобы укротить этих зверей, должен быть чудовищем во много раз страшнее, - Райли замолчал, с остекленевшим взглядом. Сердце Криса сжалось. Томпсон сейчас не с ним. Он там, в той обезумевшей толпе, снова и снова видит оживший ад из кошмаров. - Я сдал вчера Старски комиссии. Зассал признаться, что все знал, что покрывал, что подтирал за ним и сам брал, не морщась. Я сдал своего друга. Своего мертвого друга. Опозорил его посмертную честь. Он был лучшим полицейским, которого я знал. Он себя не жалел на той гребаной работе, а с этой зарплатой... Дочки растут, жена все время болеет. Он крутился как мог. Не мне его судить. Да и ни у кого нет права его судить! Но я его сдал... Теперь его треплют все СМИ. Комиссар умыл руки, сказав что это был одиночный эпизод. Нэш, тварь трусливая, хвост поджал и в кусты. А я испугался... Испугался за свою шкуру. - А что ты мог сделать? Поверь, Старски был взрослым человеком и сам прекрасно понимал, чем ему все это грозит, - попытался урезонить инспектора Крис. - Нет, так нельзя. Я должен был взять все на себя. Отмазать и дать человеку лежать в земле спокойно. Дать его дочерям и его жене спокойную жизнь. А я зассал. Я все слил. От всего отрекся и свалил на Билла.... Теперь его родным житья не дадут. И я тому виной. Я его предал. Дважды: в первый раз, когда его прирезал этот ублюдок, которого я не смог остановить, второй раз - вчера, когда сдал Старски комиссии. Да что уж теперь себя жалеть? Сделал и сделал. Только вот... как жить дальше? Как людям в глаза смотреть? Я ворую, убиваю, а долбаного маньяка поймать не могу! Хотя это моя работа... И тогда.... Старски ездил, чтобы отмазать какого-то отморозка с влиятельным папашей. И его убили. Мы все свиньи, но я больше всех. Самая главная свинья. Фактически убийца полицейских - это и есть я. Пока я не могу все это остановить - я соучастник. Убийца. Предатель. Я продажная тварь, Крис. Шлюха от закона. Возможно, наш мир был бы идеальным не будь таких как я. - Не нагнетай. - Первое время, стоя утром в ванной перед тем, как пойти на службу, ты думаешь - а вернусь ли я вечером живым? Спустя время.... Сейчас, бреясь по утрам, я думаю, что не хочу возвращаться. Что хочу, чтобы меня пристрелили. Зарезали. Линчевала толпа. Я не могу это остановить, не могу помочь ни себе, ни другим. Я умираю, захлебывась в жидком зловонном дерьме. - Послушай, что я тебе скажу, - Крис поднялся и забрался на колени к Райли, кресло скрипнуло, но устояло. Их мерно покачивало. - Слушай внимательно, ладно? Я жив, потому что в мире есть такие как ты. Мои родители живы. Моя сестра ходит в школу. Мой брат ездит каждое утро на работу. Только потому что есть такие как ты, я могу учиться и малевать свои картины. Все потому что есть такие как ты, те кто может выпрямиться во весь рост и встать между такими как я и черной страшной волной насилия. Сказать ворам, насильникам, убийцам - ты не пройдешь! И то, что надо мной не летят бомбы, и я могу просыпаться от звука будильника, а не воя сирен, это тоже благодаря тебе и таким как ты. Ты прав. В мире волков иначе не выжить, никто чистым не останется, но ты все равно не должен думать, будто становишься таким же как они. Для меня ты всегда будешь самым лучшим, веришь? - Глупый ты мальчик. Ребенок совсем, - внезапно рассмеялся Райли, удерживая обидевшегося Криса. - Стой! Не уходи... Наивное дитя! Не знаешь ты меня совсем. Не знаешь, что за монстр спит с тобой под одним одеялом. Я не хочу, чтобы тебе потом было больно, - шепнул Томпсон, прижимая к себе Хэйса, замершего от таких слов. - Хватит боли. Не надо тебе такого. - Я тебя люблю, - вдруг брякнул Крис и сам офигел от своих слов. Повисло молчание. - В таком случае, ты меня покормишь? - спросил Райли, погладив Криса по спине. Тот лишь тупо кивнул, находясь все еще в прострации от собственного признания. - Вот и славно. Я в душ и приду тебе помогать, ладно? - Ладно. Застывшие воспоминания и кровавые болезненные слова расстаяли в тепле гостиной. Райли подумал, что приключение с Крисом самое странное в его жизни событие. А Хэйс думал о том, что только что сказал правду. Он действительно каким-то неведомым образом умудрился полюбить человека, которого едва знает. Разве можно любить то, чего не знаешь? На столике стыл чай, и подсыхали печенья.