Я скажу тебе завтра...

Следующим вечером по пути домой Драко решил заехать в супермаркет неподалеку от дома, рассудив, что если Поттер, как и вчера, снова решит устроить пир горой, то недельные запасы иссякнут за пару дней. За все время, что Малфой жил один в маггловском мире, он так и не научился хорошо готовить, видимо, мастерство в зельеварении здесь мало чем помогает. Поттер же, напротив, превзошел все его ожидания; Драко оставалось только поражаться тому, как его школьный враг, закатав рукава своей черной рубашки и забросив свой галстук-регат куда-то на микроволновку, уверенно летает по кухне от плиты до шкафчика к холодильнику и обратно. Вчера они снова не говорили ни о чем серьезном, только обменивались шутками и колкостями, наслаждаясь чудесным ужином, а после того, как он закончился, Гарри лишь кивнул Драко на гору посуды в мойке и, сделав ручкой, аппарировал. Нет, Малфою совершенно не понравилось такое пренебрежительное к себе отношение и сморщившаяся кожа на ладонях после отскребывания кастрюльки, в которой Гарри варил подливку. Поэтому он решил, что сегодня все будет наоборот: он сам приготовит ужин, а Поттер будет возиться в мойке. Почему Драко был уверен, что и сегодня вечером тот опять объявится? Вообще-то, не знал. Просто ему на удивление сильно этого хотелось, вот и все. Да, этот чертов гриффиндорец нашел его всего три дня назад, но Драко казалось, что они и не переставали общаться – словно не было этих шести лет, полных тоски и затаенного отчаяния. Быть может, ему просто очень не хватало связи с волшебным миром, в котором он родился и вырос, а Гарри оказался той ниточкой, что снова связала бывшего слизеринца с магическим Лондоном. Ещё, к величайшему своему удивлению, Малфой не воспринимал его так, как раньше: в школе ему казалось, что Поттер всю жизнь будет его врагом номер один, а сейчас в их общении присутствовали разве что дружеские подколки. И Драко это чертовски нравилось! Нагрузившись пакетами и отпустив водителя, нынешний Меллорн с трудом дошел до квартиры и полез в карман в поисках ключей, при этом боясь уронить купленное. Дурацкий брелок все не хотел находиться, и Драко начинал чувствовать себя безумно глупо, стоя на пороге собственного дома, нагруженный, как ломовая лошадь, и ковыряясь в брюках. Внезапно вот-вот норовившие свалиться пакеты с едой (где, сказать по секрету, находилась и бутылка дорогого элитного вина) выскользнули из его рук, но не вниз, а вверх. Уже успев испугаться, Малфой дернулся, пытаясь вернуть их себе, и наткнулся на участливый взгляд изумрудных глаз. — Я подержу. — Поттер, тебя что, дома не кормят? — А что, ты решил притворяться, что накупил все это для себя одного? Драко досадливо порозовел и промолчал, доставая из кармана ключи и открывая дверь. — В темпе, Поттер, я и так уже устроил здесь представление. Гарри быстро скользнул внутрь, с трудом балансируя с двумя огромными пакетами. Сегодня бывший гриффиндорец снова был весь в черном, ярким пятном выделялся только зажим для галстука, но и тот был каким-то блеклым. — Что такое, Поттер, у тебя траур по любимому хомячку? Драко, ожидавший получить в ответ очередную колкость, услышал только вымученный вздох. — Нет. Это моя форма, – и, предупреждая готовый сорваться с губ Малфоя вопрос, — не будем об этом. — Не хочешь говорить о работе? — Очень не хочу, — последовал честный ответ. — Ладно, — просто согласился на это Драко, подхватив пакеты и пронося их на кухню. — Тогда расскажи мне, что такого должно было произойти, что Уизли перестал быть твоим лучшим другом. – Заметив, как Гарри вопросительно приподнял бровь, молодой человек ухмыльнулся. – Нет, я действительно не узнаю новостей из магического мира, просто чертовски умный и проницательный. Гарри расположился на стуле за обеденным столом и улыбнулся. Его взгляд, потускневший было при упоминании работы, снова зажегся озорным огнем. — О, сейчас ты загордишься еще больше: мы перестали быть друзьями из-за тебя. Малфой, в это время рассовывающий продукты по холодильнику, удивленно оглянулся: — Даже так? Хочу подробностей! — Кто бы сомневался. На самом деле, ничего из ряда вон, просто, в отличие от меня с Герми, он так и не перестал видеть в тебе заклятого врага. Даже когда магическая общественность сочла положение вашей семьи чересчур тяжелым, он продолжал кричать на каждом углу о том, сколько крови ты ему и всем остальным попортил. — Фи, Поттер, я готов признать, что был ТВОИМ заклятым врагом, но Уизли – увольте. Что это он о себе возомнил? — Хмф! – Гарри поперхнулся собственным смехом – Именно это я и сказал ему в порыве горячности. С тех слов он и перестал общаться со мной как с другом, я для него теперь – только начальник и знакомый по школе, не более того. Ах да, начальник, ко всему прочему отвергнувший его сестру и оказавшийся прожженым геем. И кстати, это тоже освещали в «Придире». — Поттер, ты питаешь нездоровый интерес к этой сумасшедшей газетенке. — Не пугайся, просто, я читаю только «Пророк» и «Придиру». Если что-то обо мне печатают в последней, то я могу быть уверен на все двести, что новость уже обошла полосы всех остальных изданий, включая «Ведьмополитен» и «Современного зельевара». — Ооо.. — Ага. — Ну а что Грейнджер? — О, с Гермионой мы до сих пор остаемся лучшими друзьями. Она чудесный человечек и единственная из моих близких, в ком я не ошибся за все эти тринадцать лет. Драко не совсем понял эту фразу, но решил не выспрашивать дальше, не желая испортить атмосферу дружественности, витавшую в воздухе. Вместо этого он загремел сковородками, собираясь начать приготовление ужина. — Кстати, я разузнал о твоей работе. Снимаю шляпу, мистер Меллорн! Малфой зарделся, довольный похвалой, но не повернулся к собеседнику. — А ты во мне сомневался? Полагаю, министерские шавки, выгоняя меня в незнакомый мир, надеялись, что он доделает их дело, превратив меня в конченного человека. Если тебя послали в этом убедиться, можешь передать им мой любезный кукиш. Гарри громко рассмеялся. — О, Мерлин, Драко, я ведь уже говорил тебе – та встреча была случайной! — Так я и поверил, — проворчал в ответ блондин, думая, с какой стороны зайти к курице. Вечер прошел так же мирно и приятно, как и предыдущий. Правда, у Драко не вышло такой чудесной подливки, как у Поттера, но он ведь не баба какая, чтобы об этом переживать? Поттер подчистил тарелку и так. Сейчас оба молодых человека расположились на диване в гостиной перед большим полыхавшим камином с бокалами вина в руках. Поттер сыто откинул голову на спинку и расслабленно прикрыл глаза, наслаждаясь теплом огня, а Драко не скрываясь его разглядывал. Было что-то волнительное в наклоне головы вечного гриффиндорца, что заставляло Драко как-то странно себя чувствовать. Ему нравилось видеть Поттера таким, нравилось, каким он стал – и внешне, и внутренне. Если в школе тот был всего лишь известным очкариком, то сейчас рядом с хозяином квартиры сидел весьма привлекательный мужчина, и Малфой понимал, почему Блейз не хотел отпускать его от себя. «Чего уж греха таить, окажись я на месте Блейза, тоже не захотел бы!» Нет, Драко не был ни геем, ни бисексуалом, просто у него никого не было. Разве можно назвать школьное увлечение Панси Паркинсон или бордели, куда его водил отец, какими-либо отношениями? Драко был один, и не то чтобы переживал из-за этого. Мысли, возникшие в его голове, немного смутили блондина, и он отвернулся. «Я бы хотел, чтобы он стал моим другом» — подумалось вдруг Малфою.— «Как хотелось и все те семь лет в школе.» — Почему ты не принял тогда мою руку, Гарри? – вырвался у Драко неожиданный вопрос. Поттер открыл глаза и взглянул на него своим открытым чистым взглядом: — Потому что дурак был. — Был? – сердце Драко отчего-то сделало лишний кульбит и застучало быстрее. – А сейчас? Ты все ещё дурак, который отказывается от предложений дружбы? Вообще-то, Малфой и сам смутился своим чувствам и словам, но чего он никак не ожидал от Поттера, так это того, что тот так явно покраснеет и улыбнется, а потом вдруг нерешительно протянет руку со словами: «Гарри Поттер. Будем друзьями?» А он быстро скрепит их рукопожатие, прошелестев тихое «Да», полный необъяснимых чувств и ощущений важности и правильности происходящего. Так, по прошествии тринадцати лет, двое людей, наконец, исправили ошибку, совершенную в прошлом.