Never let you know.

      Работа с детьми требует особой внимательности и нежности, чего мне как раз так сильно не достаёт. Удивительно, что после целого дня в окружении этих маленьких вредителей, на душе становится намного спокойней; домой я прихожу с меньшей тяжестью чувства вины. Этот небольшой опыт в общении с детьми помогает в обращении с братом. Обиженный на жизнь и на меня Майки, точь – в – точь дующееся дитё. Только что причина совсем не детская, да и дети обид не держат. — Джеффрии, ало, - ну вот что он уставился на меня своими огромными глазищами? Закадрить пытается? — А, что прости? Я отвлёкся, - надо завязывать с этими уходами в себя по среди работы, в прошлый раз еле спас детей от сжигания волос. Потом три часа объяснял Кортни, почему у Тары и Шона причёска горшочком. Сказал, последний писк моды. Поверить не поверила – дети растрепали – но посмеялась и мило пообещала отрезать мне яйца если такое ещё раз повторится. — Иди помой горшок, кто-то из младших наделал там огрооомную кучу, - с ярко выраженной насмешкой и издёвкой, Элайджа протянул мне перчатки и щепку для носа. Наверное, моё лицо в данный момент выражало не самые приятные чувства, потому как парень, хлопая по плечу, сказал: - Скажи спасибо, что ты ещё не в доме малютки, памперсы хуже горшков. — У нас есть дом малютки? — Нет, но я читал, что там ужасно громко и нет ничего хуже поп в какашках. На пол пути до судна, потерпевшего крушение, хотел спросить какого хрена именно я должен чистить это говно (прошу заметить: в прямом смысле), но Томпсон уже мирно закуривает на балконе, отбивая пальцами по стеклу какую-то знакомую мелодию. Вот пиздюк малолетний. А в этом есть свой шик и ирония: за все дерьмо, которое я натворил в жизни, я отгребаю тем, что в прямом смысле убираю говно. Всё бы ничего, да после этого очень трудно избавиться от ощущения, что всё вокруг воняет человеческими испражнениями. Карма : Джеффри – 2:2 Элайджа Томпсон странное существо: он безумно тихий и спокойный, говорит очень мало, но язык заострён, никогда не умничает, но часто бросает разные факты, которые обычные люди не держат в голове, при всём при этом он сохраняет образ плохого и крутого парня, чем невероятно притягивает. С каждым днём его хочется узнать все больше и больше, залезть в его голову и разобраться что же на уме у этого тихони. Попытки вывести Томпсона на интимный разговор по душам не увенчались успехом – он лишь мило улыбался в мою сторону и резко переводил тему. Знак того, что ему есть что рассказать и чем поделиться. Я бы не сказал, что меня тянет к пареньку, но эта его таинственность и загадочность, контрастирующая с открытостью определено заинтересовывает. — Эй, Томпсон, - ну наконец-то он вышел... Опустим тот факт, что я его поджидаю за углом детского дома посреди заброшенных домов в сумеречное время. — Ты что, поджидал меня тут? - эта ехидная улыбочка на его милом лице так и просилась об ударе. — Эм, нет, - не хорошо врать, Дэйвис, не хорошо, - хотел спросить не хочешь ли ты выпить со мной кофе как-нибудь, - я бы предложил, чего покрепче, но, увы, я пытаюсь завязать, а закон о продаже алкоголя детям до двадцати одного ещё не отменили. — Прости, но я не пью кофе с малознакомыми парнями, - Элайджа подмигнул и, вставив наушник в ухо, быстро удалился. Меня словно облили ледяной водой. Не то чтобы я не привык к отказам, но я явно не привык к отказам со стороны человека, который в открытую со мной флиртует. Возможно, я не умею правильно растолковывать сигналы, и обычный сарказм и доброту воспринимаю как заигрывание. Нужно спросить у Кортни, не выдумываю ли я себе вещей, которых на самом деле нет. Со стороны явно лучше видно. Учитывая всё происходящее, моё положение не такое уж и плохое. Опять же, всё относительно. Конечно, это была не самая удачная попытка подката, но хотя бы я попытался. Общение не должно быть навязано, оно должно идти своим чередом, развиваться и набирать неожиданные повороты. Оно должно приносить удовольствие, а не муки. Нет ничего прекрасней разговоров, которые никогда не заканчиваются. Тех самых, которые начинаются прохладным вечером на балконе и заканчиваются глубокой ночью на кухне при приглушенном свете. Которые открывают душу и наполняют сердце теплотой. Они не происходят с кем попало. Для них нужна химия, искра.