Это всё ради тебя

Ошибки по возможности исправлю, так что сильно не ругайтесь)

Жизнь никогда не казалась такой безрадостной. Ощущение, будто тебе вырвали из груди сердце, и в груди образовалась зияющая дыра. Она разрастается, её нельзя ничем заполнить. Она причиняет нестерпимую боль. Надежда – глупое чувство. Теряя надежду, человек теряет почву под ногами, он не верит, что что-то может его поднять вновь. Мик Манди был опустошен. Его будни превратились в ад. Каждый раз, когда стрелок видел какого-либо Скаута, в душе вновь и вновь что-то отмирало. Сердце покрывалось толстой коркой льда, лицо никогда ничего не выражало. Коллеги и не пытались его развеселить, Манди и раньше не был разговорчив, может он и вовсе решил их игнорировать. Глупцы. Они не видят трагедию человека, его медленную и мучительную гибель. Душа Снайпера тлела и рассыпалась в прах. Ясные, зоркие голубые глаза, стали тусклыми и безжизненными. Единственное общество, которое переносил Мик, это общество виски. Упорству напиться мог позавидовать сам Демо. Алкоголь - единственное, что заставляло Манди хоть как-то жить, реальность была ему не по зубам.

***

Спай тоже не мог найти себе место. «Соберись! Oh Mon dieu, что со мной? Мне же просто нужно с ним поговорить!» - говорил Спай, часами сидя у себя в комнате. Выходил он только на миссии и постоянно избегал вышки. «Тряпка!» - шипел про себя француз. Он уже и не понимал своей трусости, с самого начала план был предельно прост: заставить Снайпера разочароваться в Скауте, разлюбить его, вырвать из его сердца любое упоминание о мальчишке. А потом, как по чудесному стечению обстоятельств, Спай заполнит пустоту в душе австралийца своей любовью. Но к своему удивлению Спай почувствовал укол вины. Манди столько выстрадал на его глазах из-за Скаута, а Шпион добавил ещё большие горести. Видеть любимого человека страдающим - невыносимо. Андре думал, что если Снайпер увидит Разведчика в ином для него свете, то Манди освободится от своей любви. И да, так практически и вышло, НО видеть стрелка таким разбитым было невыносимо. Андре заперся у себя в комнате, он никогда не ужинал с командой, их общество ему надоедало слишком быстро. Стоя у окна, Спай нервно курил сигарету за сигаретой. Закат солнца зажигал огнем горизонт, создавалось ощущение, что всё горит. Все надежды на лучшее, все радости жизни, всё это сгорает с этим закатом. В дверь постучали. Спай подошел к двери. « Надеюсь, это не чёртов синий Скаут, этот сопляк всё никак не отвяжется от ме…» - Андре осекся, в дверном проеме стоял Снайпер, его лицо ничего не выражало. Спай же в свою очередь очень удивился. - Мик? Какими судьбами? – Шпион приложил немало усилий, чтобы выдавить улыбку, кажется, у него это даже получилось. - Я всё знаю. – этот сухой голос прошелестел в тишине, как приговор. Спай мгновенно понял, о чем говорит стрелок. Сердце забилось быстрее, руки задрожали, к горлу подступала паника, но Спай мысленно дал себе оплеуху и титаническим усилием воли заставил себя сохранять радушие и спокойствие. - О чем ты? Не сомневаюсь, ты много знаешь, Mon ami, но я понятия не имею, о чем именно ты говоришь. – Француз готов был самолично аплодировать своей стойкости, настолько будничным тоном он это произнес. - Я знаю, что это ты попросил синего Скаута прийти ко мне на вышку, за морфий. Он сам мне рассказал, сначала я даже слушать не хотел, хотел оторвать ему конечности, но он сказал что это ты, ты его надоумил. Зачем? – голос Снайпера креп с каждым словом, что под конец он почти рычал. - Я…п-прости..меня, - губы Андре двигались, но было почти не слышно, в горле стоял ком. - Первым делом, что мне хотелось сделать, когда я узнал, это - оторвать тебе голову, выпотрошить тебя, но я вовремя опомнился, ты всегда был мне другом, ты поддерживал меня. И внезапно этот нож в спину. Все эти мысли не состыковывались у меня в голове. Как ты мог? Что плохого я тебе сделал? Ты меня ненавидишь? Ты хоть представляешь, как тяжело мне теперь приходится? Говори, или я правда могу ударить тебя! – Манди был в ярости, а глаза выражали полное недоумение и неверие. Спай смотрел на австралийца растерянно, не зная, что сказать, потом он медленно выдохнул и склонил слегка голову. - Манди, пожалуйста, сядь. – спокойно произнес Шпион, не поднимая глаз, и указал на кровать, единственное, на что можно было сесть. Снайпер, не задумываясь о собственных действиях, послушался и покорно сел на край кровати. Плечи стрелка опустились, он сгорбился и стал выглядеть старше, чем он есть на самом деле. Голова опустилась, и австралиец принял вид глубокой печали, будто на его плечи свалилась вся тяжесть мира. Спай последовал за ним. Он опустился на колени и заглянул Манди в глаза. Андре опустил правую руку на колено Мика. - Всё вышло из под моего контроля. Я не мог ничего с собой поделать. O, Мик! Oh, Mon flingueur! Я должен так много тебе сказать. Прости меня, Mon cher Mandi. Pardonne-moi ce caprice d’enfant Pardonne-moi, reviens moi comme avant Je t’aime trop et je ne peux pas vivre sans toi* – Спай говорил в захлеб, в его глазах было раскаяние, Снайпер видел это, и лед начал трескаться. – Всё это было только для тебя, я хотел подарить тебе свободу, свободу от этого ада невзаимной любви, потому что я всегда понимал каково это. Это болезнь, ты становишься одержим этим. Это так больно, так больно, видеть тебя таким опьяненным невозможным счастьем. Ты жил иллюзией, не замечал меня. - Кажется, ты уже читал эти строки мне. - Ты помнишь? - Это было после того, как Джим отказал мне. Прости, я не понимаю слов из этих строк. - Я люблю тебя, Мик. Эти строки лишь о том, как я раскаиваюсь в своем желании заполучить тебя. Вот кто действительно одержим, это я. – прошептал Андре, стягивая маску. По телу стрелка растеклось тепло, минуту назад он хотел буквально разорвать француза, но эта искренность обезоруживала. Андре всегда был к нему близок. Темнота в душе австралийца начала отходить, её место начала занимать семя любви, посаженое стараниями Спая. Снайпер медленно провел ладонью по лицу Андре. Манди притянул его лицо к своему и нежно поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю благодарность за освобождение. - Я прощаю тебя. – Манди легко улыбнулся, смотря в глаза своему освободителю. Глаза Спая были покрыты пеленой не пролитых слез, по его щекам потекли две одинокие слезы. Теперь глаза переполнялись счастьем, которое не высказать словами. Мик притянул к себе француза и опрокинул того на себя. Манди упал спиной на кровать, таким образом, Спай оказался сверху. Андре решил взять на себя инициативу и припал к шее стрелка. Проводя языком от подбородка к ключице, попутно расстегивая тому рубашку. Ловкие пальцы быстро расправились с рубашкой, и Шпион медленно покрывал тело Манди поцелуями, оставляя влажные дорожки. Снайперу с одеждой Спая везло гораздо меньше, пальцы не слушались, заметив сей факт, француз отстранился от австралийца и быстро снял с себя пиджак и рубашку, откинув куда-то вдаль. После этого вновь продолжил исследовать давно так желанное тело. Манди сходил с ума от прикосновений и ласк француза, но он хотел большего. Он хотел заполучить его, овладеть им, чтобы он заполнил пустоту в груди, чтобы Андре никогда больше его не покидал и не предавал. Пришлось подмять его под себя. Спай успел только охнуть от неожиданности. Мик впился жадным поцелуем в его губы. Воздух вокруг накалился, становилось трудно дышать. Снайпер расстегнул свои штаны и скинул их с трусами в дальний угол, ту же операцию он проделал с Андре, не размениваясь на нежности, и потом снова сливаясь с ним в жарком поцелуе. Спай изгибался всем телом, стараясь сократить расстояние между ними. Манди смочил пальцы собственной слюной и, раздвинув ноги француза, начал вводить один палец в узкое колечко мышц ануса Андре, вызвав довольный стон. Шпион сгорал от желания, насаживаясь на пальцы. Палец сменился двумя. Снайпер смотрел, как извивается это прекрасно сложенное тело под ним и чувствовал, что именно его он ждал всю свою жизнь. Он вынул пальцы и заменил их своим членом. Спай вскрикнул, поэтому Манди остановился. - Нет, Mon flingueur, продолжай. И Снайпер начал медленно двигаться внутри Андре. Медленный темп сводил с ума, но стрелок не мог допустить, чтобы его Спаю было больно. - Ты можешь не сдерживаться, - прошептал на ухо Манди француз, глядя на того прикрытыми глазами. Это выглядело таким правильным, таким естественным, а главное, таким возбуждающим, что Снайпер дал волю своим инстинктам, и его движения стали быстрыми и рваными. Когда Мик входил полностью, Андре не мог сдержать громких стонов, обхватив шею стрелка он притягивал того так близко, на сколько это было возможно. - Plus…vite, oh oui…- Спай почти кричал. Его переполняло счастье, он заполучил его, он добился его. От таких сильных эмоций он кончил. Снайпер сделал еще несколько быстрых толчков и, войдя на полную, излился в счастливого Шпиона. - Я люблю тебя. – прошептал Андре, принимая в свои объятья Манди. Тот, удобно устроившись, уткнулся носом в темные, слегка вьющиеся волосы Спая, и старался забыть обо всём что было, о всех несчастьях, которые выпали на его долю, об обиде на самого Шпиона. Всё это больше не имеет значения. Пора начинать новую жизнь… * - Прости мне этот детский каприз Прости меня, вернись ко мне, как прежде Я слишком люблю тебя И не могу без тебя жить (фр.)