Простуда

Когда кто–то болеет, это неприятно. Когда болеет любимая девушка, это вдвойне неприятно. А когда любимая девушка, в виду сложного характера, ко всему еще и капризы закатывает – это вообще отдельная история. Если бы кто-нибудь спросил Джувию, где она умудрилась заболеть, точный ответ девушка бы не дала. Вроде еще вчера пребывала в прекрасном состоянии тела и духа, а тут пожалуйста вам – температура под 38 градусов дяденьки Цельсия, озноб, слабость и ломота в теле, а также более мелкие спутники простуды. Мираджейн, которую о не совсем здоровом виде голубоволосой осведомил никто иной как Грей, конечно же не могла допустить, чтобы её ненаглядная подруга сидела в гильдии и ухудшала и без того плачевное состояние захворавшего организма, да еще и ко всему остальных заражала. Как всегда мило улыбнувшись, Мира отправила Локсар на путь истинный, а иными словами домой на больничный. Зато вот Грею досталась роль ее сиделки. И все бы ничего, лежи себе девушка спокойно под одеялом и тихонько посапывай. Но нет. По всей видимости, доля вредности в Джувии решила временно взять верх, заставляя издеваться над Серджем по мере возможностей. Её всё не устраивало, каждая мелочь раздражала, и в итоге всё дурное настроение превращалось в колкую язвительность, обращенную в сторону ни в чем неповинного парня, который со всем мужеством и пониманием терпел все замечания в свою сторону. У брюнета были свои народные методы лечения, простые до безобразия, но, к большому удивлению девушки, весьма действенные. К вечеру голубоглазая чувствовала себя куда лучше, нежели с утра пораньше. Строгий постельный режим, несколько литров выпитого малинового чая с имбирем и медом и, разумеется, постоянное проветривание помещения дали свои плоды за короткий срок. Вот только не всё было столь беззаботно и невинно. Джувия знала, как Грей любит её, и со временем стала ценить это. Она знала, как парень переживал за свою ненаглядную и желал её скорейшего выздоровления. Однако его забота порой переходила всё приемлемые гуманным обществом мерки. Нет, конечно, девушка была согласна, что влажная уборка в помещении, где находится больной человек, играет немаловажную роль. Но не тогда, когда эта самая уборка затевалась каждые двадцать минут, а мельтешащий перед глазами комок одежды начинал понемногу вызывать страшную головную боль. А еще Джувия всегда знала, что этот вечно мерзнущий парень просто мастер кутаться в одежду. Но она и понятия не имела, что он сумеет так же мастерски замотать ее в тысячу и один слой одеял. Они налегли на её хрупкое тело такой тяжелой грудой, что Локсар довелось приложить огромную кучу усилий, дабы выбраться из–под некоего завала и с криком запустить в Грея подушкой, в «лестной» форме изъяснив ему, что она не умрет без его ежеминутного присмотра и что она хочет побыть одна. Ох, ей всего-навсего нужен был покой и чашка малинового чая с имбирем. Но нет. Это обмотанное клетчатым шарфом чудо ворвалось в ее квартиру, как когда–то и в ее жизнь, – нагло и без предупреждений – и теперь устанавливало свои порядки, совершенно не интересуясь, согласна ли с ними хозяйка помещения. Впрочем, скажи она, что это горе мерзнущее совершенно не интересовалось её мнением, то солгала бы. Например, когда дело касалось одежды. Джувия ведь вечно жаловалась, что на брюнете слишком много различных предметов гардероба и никогда не боялась сказать это ему в лицо. Но каково же было ее удивление, когда этот олух заявился в гильдию не в бесчисленной куче вещей, а в паре свитеров, куртке и обмотанный одним единственным шарфом. Разумеется, как потом выяснилось, к подобной метаморфозе были причастны Мира, Люси и Нацу, но какая в принципе разница? Главное, оказалось, Грей в меньшем количестве одежды очень привлекателен. А без нее еще больше... Джувия мотнула головой – что-то ее совсем не в ту степь потянуло. Она из-за чертовых одеял парня наверняка перегрелась. А хотя впрочем... Он же сам сказал, что ей нужно хорошенько пропотеть... Локсар лишь усмехнулась собственным мыслям. – Грей, – не особо напрягая голос, позвала она парня. Девушка была более чем уверена, что если Сёрдж и не стоял под дверью, то околачивался где-то рядом с комнатой, готовый придти на помощь возлюбленной в любой момент и в любом деле. И она оказалась права. Стоило произнести ей его имя, как в дверном проеме показалась темноволосая голова парня. Брюнет, видимо, всё еще опасался дурного настроения своего предмета воздыхания, а вследствие и неопознанных летающих подушек, а потому и не решался войти в комнату. Но стоило голубоволосой вздохнуть и покачать головой, как парень тут же подлетел к ней, принимая данные жесты за хороший знак. И какой же неожиданностью было для него оказаться схваченным за собственную куртку Джувией и быть поваленным на неё же сверху. – Джу–джувия–чан, что ты делаешь? – спросил сконфуженный Сердж, даже не предпринимая попыток встать, и просто попытался понять, чем вызвано подобное поведение девушки. – Тшшшш, – а эта самая девушка лишь приложила палец к его губам, призывая не болтать много, – помалкивай, – добавила она, видимо не собираясь ему ничего объяснять. Локсар в мгновение ока перевернула его на спину, а сама уселась сверху. Тонкие женские пальчики провели по щеке и спустились ниже, захватывая край шарфа. Это на ней были всего–навсего футболка и белье, которые снять можно в мгновенье ока, а вот с этим лежащим под ней «подарком» придется повозиться. Первым в неравном бою пал шарф, хоть в голове девушки и мелькала мысль оставить только его. Грей, словно околдованный её чарами, без тени возражения старался помочь девушке раздеть его, отчего голубоволосой хотелось смеяться. Впрочем, вся эта куча одежды, находящаяся на парне, её неимоверно бесила. Неужели ему действительно настолько холодно? Наконец сняв с него последнюю футболку, Джувия с удовольствием осмотрела проделанную работу. Грей лежал под ней обнаженный по пояс и мелко дрожал. И глубоко в душе голубоглазая надеялась, что причиной тому была не снятая одежда. Локсар медленно водила тонкими пальчиками по его торсу, хитро ухмыляясь собственным мыслям, и не спешила что–либо предпринимать. Ноготки время от времени оставляли красноватые полосы, которые через несколько минут исчезали, словно их и вовсе не было. Не успевший придти в себя Грей не шевелясь лежал на спине, всё еще пытаясь осмыслить ситуацию. Вот только девушка никак не давала ему это сделать. Как же тут думать, когда голубоволосая наклонилась к его лицу, моментально пленяя его губы властным поцелуем, покусывая их. Оторвавшись от него, Джувия стала медленно стягивать с себя футболку, стараясь придать собственным движениям как можно больше сексуальности. Она кожей ощущала как за ней взглядом следил парень, что он готов был прямо сейчас почти что наброситься на неё. Это было приятно, знать, что его мысли заняты лишь ею и желанием заполучить её. От этого хотелось мучить его еще сильнее, чтобы он умолял её прекратить. Футболка отправилась в путешествие на пол, оставляя девушку в одном белье. Руки брюнета потянулись к телу девушки, но она не медля присекла попытку парня притронуться к ней. Словно в отместку она принялась покрывать тело парня легкими поцелуями, местами кусая его и зализывая появляющиеся следы. Каждый раз Сердж отрывисто выдыхал, а порой из горла его вырывался тихий короткий рык. До безумия хотелось прикоснуться к хрупкой голубоволосой бестии, прижать её к себе, но сейчас она позволяла ему лишь наслаждаться ее ласками, и он был склонен слушаться ее. Одной рукой опираясь на парня, а второй продолжая водить по его телу, Джувия принялась ёрзать прямо на нем, якобы пытаясь усесться поудобнее. Сложившаяся ситуация и ее доминирующее положение заставляли сердце трепетать. И она отчетливо ощущала, что брюнету это нравится не меньше, чем ей. Щеки стали гореть ещё сильнее, и Локсар уже и сама не могла понять – у неё снова подскочила вверх температура или она просто возбудилась сильнее, нежели ожидала. Парень неотрывно следил за самыми незначительными её движениями, пытаясь предугадать ход мыслей. Зациклен на ней и полностью в ее власти – это не могло не подкупить женское самолюбие. Джувия взяла его руку и, неотрывно наблюдая за ним взглядом, принялась игриво облизывать каждый палец, с удовольствием наблюдая, как парень начал краснеть. Девушка стала водить его рукой по шее, спускалась к ключицам, неловкими движениями задевала грудь, поглаживала свой плоский живот. Пальцы оставляли на её теле длинные влажные следы. В свете заходящего солнца они начинали блестеть, привлекая больше внимания к определенным участкам тела. Голубоволосая отпустила его руку, передавая ему инициативу, которой он не преминул воспользоваться. Кожа покрылась мурашками от того, как Сердж поглаживал и сжимал её тело. Казалось, словно она таяла, и не хотелось ничего, лишь блаженно прикрыть глаза и откинуть голову назад. Но стоило парню попытаться стянуть с девичьих плеч бретельки, как он получил весьма ощутимый шлепок по руке. – Этого Джувия не позволяла, – тоном не терпящим возражений заявила девушка, но немедля сладко добавила: – Джувия сама. На минуту парню показалось, что он лишился возможности дышать. Плененный элегантностью и изящностью движений её рук, мозг наотрез отказывался отвлекаться даже на жизненно необходимые функции. Тем временем девушка сбросила с плеч бретельки и успела расстегнуть застежку, которая находилась спереди. Легким движением она избавилась от еще одного предмета гардероба и отправила его на пол к остальной куче вещей, оставаясь почти нагой. И всё же, какой бы неприступной и независимой она не желала казаться, она оставалась девушкой, которую голодный взгляд парня хоть и немного, но смущал. Голубоглазая отвела взгляд в сторону, ругая саму себя за столь постыдную реакцию. Краснеть, ей? Нет, это привилегия приставучего парня, лежащего сейчас под ней и полностью ей подчинявшегося. – И чего уставился? Можно подумать, первый раз видишь Джувию без одежды, – с неким недовольством пробубнила она, ненавязчиво прикрывая грудь. – Джувия–чан очень красивая, – голос, которым были сказаны эти слова, был пропитан такой истомой, что девушку бросило сначала в холод, затем в жар, по спине пробежал табун мурашек, а еще нестерпимо захотелось резко выдохнуть весь находившийся в легких воздух. И только она хотела ответить ему что-нибудь, её взгляд уперся ему в шею. Пока она была поглощена собственными раздумьями, не почувствовала как брюнет успел принять вертикальное положение. Он развел ее руки в стороны, открывая своему взгляду ее прекрасное тело. Грей позволил себе наклониться и поцеловать девушку в шею, оставляя на ней яркий след. Джувия нервно выдохнула, когда он принялся опускаться губами все ниже. Рукой он разрушил прическу из идеально уложенных локонов, которая только чудом еще не растрепалась. Сердж уложил ее на спину, принялся покрывать легкими едва ощутимыми поцелуями ее тело, спускаясь все ниже. Зубами зацепил полоску намокших трусиков, стягивая их вниз, и уже руками помог себе снять этот предмет гардероба. Парень развел её ноги, для удобства придерживая девушку за бедра. Языком Грей провел по половым губам, пробуя самым его кончиком выступивший секрет, проскользнул внутрь и немного надавил на клитор, слыша в ответ приглушенный всхлип. Ему нравилось так её дразнить. Мягко касаться всей поверхностью языка, или же лишь его кончиком играть с клитором, наиграно–неловко задевая его, от чего девушка едва заметно начинала дрожать. Или же водить языком вокруг входа во влагалище, неглубоко проникать в нее, слушая в ответ тяжелое учащенное дыхание и тихие стоны. Тонкие бледные пальчики запутались в темных волосах. Она чувствовала каждое движение его языка в ней, и от этого щеки горели огнем. Джувия не могла понять, что ей делать. Врожденное упрямство возмущалось и требовало остановить бесчинство, а тело молило о продолжении. Хватило всего одного его касания, чтобы по телу разлилась сводящая с ума истома. Грей наслаждался ею, готовый съесть ее всю. А у ее тела, у ее желания был неподражаемый вкус. Солоноватый, на языке отдающий легкой горечью. Он пользовался возможностью, пока она не возмущалась и не требовала прекратить. Он тщательно исследовал ее тело, проводя языком по каждой доступной складке внутри. До него доносилось ее мычание, приглушенный стоны, неразборчивая речь. И он радовался, как мальчишка. Только наедине с ним она такая. Только наедине с ним она открывает никем ранее неизведанную часть своей души. Только наедине с ним она смущается и краснеет. Все тело сводило судорогой, но парень продолжал ее мучать, время от времени делая передышку. Так издеваться над ней, когда в животе рождается тягучий ком, просто немыслимо. Джувия сильно сжала тёмные пряди и потянула на себя, заставляя парня оторваться от неё и взглянуть девушке в глаза. Локсар нравился его взгляд: застеленный пеленой желания, он становился особенно красивым, а в ней самой пробуждал какое–то особое удовольствие, природу которого она не могла окончательно понять. Голубоволосая заставила парня подняться на один уровень с ней, притягивая его лицо ближе для поцелуя. Руки опустились к ремню и уверенными движениями принялись его расстегивать. Когда с брюками и их бельем было покончено окончательно, Джувия приняла сидячее положение, опираясь на плечи парня, вновь отобрав у него доминирующее положение. Джувия провела языком по пересохшим губам, смачивая их слюной. Щеки горели румянцем, а внизу живота навязчиво ныло возбуждение. Она ясно ощущала ту скопившуюся в ней влагу, проявление её слабости к нему. Локсар, всё так же опираясь на Грея, немного привстала, и затем аккуратно опустилась на возбужденный член парня. Сердж приподнял ее, помогая удобнее на нем устроиться. Джувия двигалась медленно, неторопливо, растягивая удовольствие от этих неповторимых ощущений внутри. Но каждый раз тело хотело большего, и она не могла противостоять этому желанию. Грей придерживал ее за бедра, задавая нужный ритм движений. Ему безумно нравился этот пошлый вид его девушки, громкие стоны, которые она издавала каждый раз. С каждым резким движением она сильнее прижималась к нему всем телом, загоняла ногти ему едва ли не под кожу, оставляя алые, местами кровоточащие, полосы на спине. Он в ответ покрывал её поцелуями, сжимал и поглаживал бедра, и эти прикосновения отдавались истомой в каждой клеточке хрупкого тела, а размеренные движения заставляли прогибаться всем телом навстречу. Столь приятно было ощущать его так близко, каждым сантиметром кожи. Едва проступившая влага при каждом движении объединялась в увесистые капли и стекала вниз по стройным телам. На теле от поцелуев точно остались засосы, а на бедрах от сильных рук синяки. Но это завтра Джувия отругает его за такое пренебрежительное отношение к её нежной коже. А сейчас хотелось просто утонуть в этом удовольствии, разделенном на двоих. Мир на мгновение замер, а затем по телу разлилось всепоглощающее тепло, волной удовольствия накрывая обоих и неся за собой особенно приятную усталость. Девушка обмякла в его руках и, будучи уже совершенно без сил, положила голову ему на плечо, попутно замечая, что сам парень повалился на спину. Несколько минут прикрыв глаза и пытаясь отдышаться, они просто лежали: она – в его объятиях, он – прижимая её к себе как можно крепче, словно она, как мираж, могла развеяться в наступающей ночи. До затуманенного разума дошла мысль, что её перемещают и, открыв глаза, голубоглазая поняла, что голова её нашла покой на груди у парня, а он сам, каким–то образом, умудрился укрыть их одеялом. И, сдаваясь Морфею в плен в его царстве, про себя Джувия отметила, что засыпать, обнимая этого дурака, словно плюшевого медведя, коего он ей напоминал, весьма приятно.