Power and Control

Эмма всегда смутно представляла у себя в голове, что такое настоящая ревность. Ревновать ей не приходилось, мужчины всегда бросались к ее ногам, перебивая друг у друга хоть каплю внимания Свон, они вылезали вон из кожи, чтобы понравиться блондинке и заслужить ее снисхождение. Эмма почти всегда снисходила, чувствуя себя победителем в любом любовном приключении, однако, когда она узнала о поцелуе Регины и Робина – она осознала, что такое ревность. Ревность почему-то не вызывала у нее щемящих чувств к Королеве, подобно какому-нибудь подростку, который чувствует бабочек в животе и возвышенность от влюбленности. Если бы Эмму попросили сказать синоним к слову «ревность», она бы определенно назвала что-то вроде «злости». Свон злилась, злилась от осознания того, что не безразлична к женщине, которая с самого начала не была настроена дружелюбно по отношению к ней, она не раз пыталась превратить жизнь блондинки в ад, не говоря уже обо всех бедах, которые доставила Королева Прекрасным. Разве Эмма могла простить себе столь идиотскую оплошность - влюбиться в Регину, будто махом перечеркивая все прошлое. Хотя влюбленностью это можно было назвать с натяжкой, однако, откуда взялось это тупое, раздражительное чувство ревности, Свон понять так и не могла. Генри рассказал ей об этом после семейного ужина, в тот самый момент, когда Эмма готова была поклясться в идеальности вечернего момента. Они сидели на небольших качелях за домом, разговаривая обо всем на свете, и мальчик, не придавая этому огромное значение, сказал о том, как счастлив за Регину. А потом внятно растолковал маме о том, как застал Миллс целующейся с Робином, и по его словам они выглядели такими счастливыми. Генри, как и любой другой ребенок, умел преувеличивать, но у Эммы не было ни единого повода, чтобы не поверить в искреннее счастье Королевы. Регина не была из тех людей, кто бросался на шею к первому встречному, она была хладнокровна ко всем, может быть, кроме Генри, и, честно говоря, Свон еще до сих пор не могла осознать тот факт, что Миллс, наконец, нашла себе мужчину, которому готовила ужины и улыбалась всякий раз, когда он обращает внимание на Ее Величество. Эмма чувствовала, как ей становится нехорошо, а настроение для разговора совсем пропало, поэтому она сослалась на то, что время весьма позднее, а завтра у нее как всегда куча дел. Сон как назло не шел, в отличие от дурных мыслей, которые просто заполонили голову блондинки. Воображение сыграло с ней злую шутку, красочно показывая перед глазами, как Робин целует Регину, по-хозяйски прижимая ее к себе, исследуя языком ее рот, в то время как Миллс буквально вжимается в его тело, целуя еще агрессивней. Эмма раздраженно засипела, накрыв голову подушкой и закрывая глаза так сильно, что вокруг показались красные плывущие пятна. Нужно только заснуть, думалось ей, между тем как поцелуй двух влюбленных так и не выходил из ее головы.

***

Рабочий день был в самом разгаре, и Свон откровенно скучала, не зная, чем занять себя. Кофе закончился, и глаза то и дело прикрывались, отчего Эмма раздражалась еще больше. В городе потихоньку все затихало, однако, это почему-то не освобождало девушку от еженедельных отчетов Регине, которая, казалось бы, на работе стала появляться крайне редко. Раньше, когда Робина еще не было, Миллс не могла пропустить работу даже по праздникам, это было для нее всем, но с тех пор, как в ее жизни появился бородатый мужик с татуировкой льва, казалось, все перевернулось с ног на голову. - Спите? – неожиданный смешок наполнил помещение, и Эмма тут же вздернула голову, чувствуя тупую боль в затылке от резкого движения. Регина стояла в нескольких шагах от Свон, уголки ее губ были иронично приподняты, а глаза так и сияли счастьем. Эмма попыталась побороть в себе нарастающую ревность хотя бы от того факта, что Миллс счастлива, и блондинка не является причиной этого состояния. - Я зашла, чтобы сказать, что у меня не получится забрать Генри на этих выходных, как мы договаривались, - Регина пожала плечами, оборачиваясь ко входу, и только тогда Свон поняла, что в дверях ее ждет Робин. «Тоже мне… верный пес» - фыркнула про себя Эмма, сжав руки так, что костяшки побелели. - И в чем же дело, Регина? – девушка даже не пыталась скрыть своего негодования, не то чтобы проводить время с собственным сыном ей доставляло какие-то неудобства, однако… - Мы с Робином решили выбраться куда-нибудь на природу… - Эмма приподняла бровь с таким видом, мол, неужели маленький мальчик помешает вам? – Наедине, понимаешь… - О, я понимаю! – Свон фыркнула. – Решили как следует отдохнуть… наедине… да. Мне так и передать Генри, что его мама предпочла отдаться утехам, чем провести время с собственным сыном? Глаза Миллс неожиданно загорелись недобрым огоньком, женщина сделала короткий шаг вперед, почти склоняясь над столом: - Скажите так, как посчитаете нужным, мисс Свон. – Регина специально выделила эту официальность, называя ее имя, после чего резко отошла, выходя из кабинета. Миллс была далеко не идиоткой, чтобы не замечать все эти прожигающие взгляды Эммы каждый раз, когда женщина находилась рядом с Робином, и всем этим взглядам было лишь одно оправдание – Свон ревновала. Тогда, в кабинете, Регина окончательно убедилась в собственных догадках, и еще больше разозлилась от сложившейся ситуации. Прошло столько времени с тех пор, как Эмма впервые приехала в Сторибрук, но ни единого шага не было сделано навстречу. Блондинка как будто всегда держалась на расстоянии вытянутой руки, боясь подпустить к себе кого-либо, да и сама Регина не спешила рушить эту стену между ними.

***

- Твоя мама не заберет тебя на этих выходных. – нахмурившись, выдает Эмма, встречая Генри из школы. - У нее что-то случилось? – обеспокоенно интересуется мальчик, глядя в напряженное лицо Свон, которое не выражает никакого восторга от того факта, что сын останется с ней, и они смогут весело провести время. Когда-то она мечтала об этом. - Ну, она нашла себе мужчину и, кажется, стала забывать о том, что у нее есть сын. Генри насупился, откидывая портфель на заднее сидение машины и отворачиваясь к окну. - Когда-то вы не могли поделить меня, а теперь выглядит так, что ты не рада тому, что я остаюсь на этих выходных с тобой. – обиженно протянул он, чувствуя вздох сзади. - Дело не в тебе, Генри… - Ты ревнуешь ее? – мальчик неожиданно обернулся, а этот вопрос в лоб, казалось бы, выбил Эмму из равновесия, что она даже едва не вильнула в сторону. Ее щеки отчего-то загорелись, а кровь прилила к лицу, подсказывая Свон о том, что она смущена. Это казалось невероятным, она давно не ощущала подобного состояния, а к тому же, не ожидала подобного вопроса от сына… неужели он думает, что Эмма ревнует? - Что? – спросила она с такой интонацией, как будто это был самый глупый вопрос на свете. – С чего бы мне ревновать ее? У нее своя жизнь, Робин… - С тех пор как Робин стал обращать внимание на маму, ты не перестаешь говорить о нем… - Не говори ерунды, Генри. – чуть жестче ответила Эмма, оборачиваясь к сыну. – Я не ревную ее, я просто зла, что она может так просто променять тебя на мужчину, которого едва знает. Давай просто закроем эту тему, хорошо? Мальчик пожал плечами, молча соглашаясь с матерью и вновь отвернулся к окну, отчего-то начиная прокручивать в голове, как Свон всегда реагировала на Робина, словно он был злейшим врагом в ее жизни, при этом, они практически не пересекались. За что Эмма так могла ненавидеть его, ведь у нее даже не было повода… Кроме Регины.

***

Свон терпела. Терпела всякий раз, когда видела мужчину рядом с Миллс, она терпела улыбки Регины, адресованные не ей, ее флирт. Боже, Эмму просто тошнило от всей этой картины, которая разворачивалась перед ней, но делать шаг навстречу Королеве она не хотела. Слишком много чести – думалось ей, хотя чувство ревности как будто поедало все ее внутренности, заставляя задыхаться от негодования и злости. Регина прекрасно знала об этом, нарочно пользуясь состоянием блондинки. Однажды, прямо в середине рабочей недели, женщина набрала номер Эммы, невинным голоском сообщая, что она по неловкости облилась кофе и ей срочно нужна свежая блузка. Тогда она сослалась на то, что Робин занят своими делами, а так, при удобном случае, она бы, конечно же, не стала отрывать шерифа от своих дел. - Эмма, что так долго? – первое, что сказала Регина, когда та зашла в кабинет, держа в руках белую блузку. - Решила помучить тебя прекрасными ощущениями влажной ткани, - блондинка насмешливо кинула взгляд на кофейное пятно, что наверняка неприятно липло к коже. - Тебе доставляет удовольствие то, что доставляет мне дискомфорт? - Абсолютно. – Эмма улыбнулась, сама не осознавая, что флиртует. Желудок чуть сжался, когда Регина с такой же усмешкой на лице, медленно стала расстегивать пуговицы, едва приоткрывая взору смуглую кожу. Внизу живота призывно заныло, и Свон, чтобы не соблазняться лишний раз, молча отвернулась, услышав, как за спиной довольно усмехается Королева. Она знала, что Миллс лишь играется, она не делает шаг вперед, лишь дразнится, чтобы лежа уже вечером в постели, Эмма вспоминала этот момент, лихорадочно прокручивая его в голове и думая о том, а что бы могло случиться, коснись она этой кожи… - Жаль, что Робин занят в городе, - притворно-сочувственно протягивает Свон, слыша, как шуршит одежда, - вы бы могли продолжить это весьма интересней, чем со мной. - Определенно. – соглашается Регина, и блондинка молча ретируется из кабинета, хлопая дверью. Она сама доведет себя.

***

Эмма в общем-то любила свою маму, но в тот день, когда она созвала полгорода, чтобы отпраздновать собственный день рождения(как будто это нельзя было сделать в тихом семейном кругу), Свон поняла, что выдержать предстоящий вечер будет труднее, чем полагалось. В кафе у бабушки было шумно и пьяно, Мери-Маргарет принимала поздравления, и блондинка даже заметила, как та дружелюбно целует Регину в щеки, широко улыбается Робину и обнимает его, словно тот был ее давним другом. Миллс выглядела как всегда бесподобно: довольно короткое черное платье, обтягивающее подтянутую фигуру, строгий пиджак, волосы, что чуть отросли, аккуратно ложились на плечи. Эмма даже не заметила, как откровенно залипла на мэра, попивая виски в углу кафешки. - Скучаете, шериф? – улыбается Регина, как всегда отвлекая блондинку от своих мыслей. Мало того, она притащила с собой этого Робина, что выглядел вполне дружелюбно настроенным. Не спрашивая на то разрешение, Миллс уселась рядом, демонстративно закидывая ногу за ногу и прижимаясь ближе к мужчине, как будто при каждом удобном случае, она так и хотела продемонстрировать Свон, что она не одна. - Я никогда не скучаю, - фыркнула блондинка, не отрывая взгляда от Регины. Темные глаза опьяняли, и Эмма никак не могла понять, почему она так реагирует на женщину? Одно лишь нахождение ее поблизости рождало смутные чувства внизу живота. Девушка никак не могла понять, отчего Миллс никак не может оставить ее в покое, она всегда ищет повод, чтобы подойти и подколоть Свон, чтобы поддразнить ее, как будто она так и ждала шага навстречу, который Эмма делать не собиралась. Она не хочет обжечься очередной раз, не хочет быть остановлена рукой, которая будет упираться ей в грудь. Эмма просто не выносит слова «нет». Регина молчала, выжидая. Глаза были наполнены озорным огоньком, и в тот момент блондинке показалось, что женщина таскает Робина с собой лишь для того, чтобы Свон ревновала. - Мери-Маргарет устроила отличный праздник… - Миллс облизывается, допивая вино, что плескалось на дне бокала. Обе понимали, что разговоры у них не клеятся, но разве брюнетка могла опустить случай, чтобы в глазах Эммы не вспыхнуло желание? Регине почему-то думалось, что доводить друг друга – это самая приятная часть из того, что может быть, когда оба осознают, какое влияние оказывают друг на друга, и оттягивать самый сладкий момент все приятней. Свон не понимала, как Робин не замечает того, что творится перед его носом. Миллс сильнее сжала ноги, дыхание чуть сбилось и стало тяжелей, когда Эмма откинулась на стуле, потягиваясь и заставляя блузку чуть задраться, оголяя участок молочной кожи. Довольная произведенным эффектом, Свон демонстративно встала, оставаясь практически прижатой к ногам Королевы, она зацепила пальцем подвеску, висящую на шее у Миллс. - Лев… как мило, - притворно мурлычет она, незаметно касаясь ключиц, словно задевает их случайно, - у Вас прекрасный вкус, Робин. – хмыкает Эмма и гордо ретируется, оставляя брюнетку в полном замешательстве.

***

Тянулись мучительные недели, и терпеть издевательства друг над другом стало практически невозможно. Свон казалось, что она взорвется от негодования в любую секунду. Все было невыносимо. Регина вела с ней себя так, словно чувствовала тоже самое, она кокетничала, а ее голос был ниже, чем обычно. Все случайные прикосновения отдавались дрожью в позвоночнике и мурашками, к которым обе были так не привыкши. Когда Генри уговорил обеих мам выйти на пикник, Эмме казалось, что хуже идеи и быть не может, но то, что происходило у озера – стало намного опасней самой идеи. Пока мальчик беззаботно бегал у берега, кидая камешки в воду, Эмма и Регина готовили небольшой обед, как обычно не сдерживая себя в выражениях, вот только Генри уже не обращал на это никакого внимания. - Ты даже не можешь порезать нормально овощи, какая из тебя мать? – негодовала брюнетка, замечая, как дыхание Свон утяжеляется от раздражения. – За тобой и то следить, как за ребенком надо… - Заткнись, Регина! – гневно шепчет девушка, и в тот момент, когда она отвлекается, нож неловко соскальзывает прямо на палец, и порез тут же наливается кровью. – Твою мать! - Видишь! О чем я и говорю! – вскидывает руки Миллс, как будто ее совсем не интересует небольшой порез Эммы. – Может, мне стоит забрать Генри, чтобы он мог жить со мной? - Достала!!! – с низким рычанием, Свон резко толкает женщину в плечи, отчего та падает на покрывало, роняя фрукты. Блондинка злилась из-за своей неосторожности и боли, но что еще больше выводило ее из себя – возбуждение, когда перемахнув через колени Королевы, она оседлала ее бедра, прижимая их к земле и лишая женщину любых движений. Между ног казалось так горячо, что Эмма невольно подумала о том, что Регина может чувствовать это. Она дернула бедрами, сидя сверху, пытаясь прижаться еще ближе. В глазах все потемнело, а руки мелко задрожали, и Свон мысленно поблагодарила всевышние силы за то, что Генри находился неподалеку, иначе, к чему бы это все привело… Однако ее мысли прервала Королева, замечая как обстановка переходит все границы напряженности, она взяла ладонь блондинки, бесцеремонно засовывая кровоточащий палец себе в рот и проводя по нему языком. Эмма вздрогнула, ловя себя на мысли, что именно сейчас она больше всего нуждается в разрядке, когда ее желудок истерически сокращается, а низ живота тянет от боли. Регина повторила движение языком, более интенсивно посасывая палец, в то время как ее грудь стала вздыматься медленней и тяжелей. Почему-то ни одна из них не могла сказать: «Хватит», но и продолжать эту игру никто из них не собирался. Обе знали это. - Вы там все? – Голос Генри показался совсем рядом, и Эмма, словно ошпаренная, вскочила с Регины, отсаживаясь назад. - Почти, малыш, садись, уже все практически готово. – ласково воркует Миллс, как будто не она минуту назад сходила с ума от желания. Женщина напоследок взглянула в серые глаза Спасителя, лукаво улыбаясь, словно хотела сказать, что победа на ее стороне. Свон усмехнулась ей в ответ, и не разрывая зрительного контакта, медленно сунула тот самый палец в рот, чувствуя все еще влагу от слюны Регины. Между ног запульсировало почти болезненно, Миллс тут же отвернулась, замечая, как дрожат ее руки. Интересно, как долго она сможет выносить это издевательство?

***

- Миллс, ты видела какой час, тебе не спится? – ворчит Эмма, едва разлепляя глаза, чтобы убедиться, что сейчас действительно начало второго ночи. - Не спится, - легко соглашается та, - Робину пришлось отъехать на несколько дней, так что… - Боже, просто не говори о нем, хорошо? – шипит Свон, ненавидя подобную тему для разговора. – Ты знаешь, что он не нравится мне… - Почему? Эмма почти отключается, поэтому, ее мозг практически отключен. Ей совсем не нужно думать над тем, что она говорит, слова, как будто сами соскальзывают с ее языка. - Ты знаешь… - сонно хрипит она, слыша сдавленный смешок. - Ты хотела бы быть здесь, на его месте? – Регина говорит это так тихо, что надеется на то, что блондинка не услышит. Однако, Свон неожиданно распахивает глаза, теряя всякую нужду ко сну и нервно сжимая трубку. Это не может казаться просто галлюцинацией или что-то в этом роде, Миллс действительно сказала это. В горле моментально пересыхает, а сердце готово вылететь вот-вот из груди. Они попросту не могут играть так и дальше друг с другом. - Что. Ты. Только. Что. Сказала? – переспрашивает она отрывисто, чувствуя, как дыхание утяжеляется, а грудную клетку словно сдавливает тисками. - Можешь коснуться себя? Регина перестает дышать, слыша, как дыхание Эммы срывается. Брюнетка прикрывает глаза, представляя, как лихорадочно вздымается грудь девушки, как та нервно сглатывает, а ее рука осторожно ползет по груди, спускается к животу. - Регина… - Свон сдавленно хнычет, приподнимая ноги и сгибая их в коленях. - Ты сделаешь это для меня? Эмма беззвучно кивает головой, но не произносит ни звука. Ее рука, дрожа, прокрадывается по впалому животу, мышцы пресса сокращаются, когда прохладные пальцы аккуратно скользят поверх белья. Блондинка слышит, как сглатывает Регина, какой-то посторонний шорох, тихий вздох. Все ее тело так напряжено, что заснуть с таким ощущением просто нереально, поэтому, пальцы медленно проскальзывают под резинку трусов, тянутся ниже, окунаясь в вязкое возбуждение. Кажется, женщина слышит судорожный короткий вздох, потому как спрашивает: - Что ты чувствуешь? Эмма делает нервное движение рукой, чуть разводя ноги. Пальцы мучительно медленно обводят клитор, заставляя бедра приподняться. Нет, она не может просто обсуждать это по телефону, она не может делать то, что говорит ей Регина. - Мне горячо, а тебе…? – бедра вновь инстинктивно дергаются, ближе прижимаясь к руке, когда Миллс тихо говорит об этом. Свон ничего не может выдавить из себя, тяжело дыша в трубку и чувствуя, как возбуждение лишь увеличивается, стоит ей услышать сдавленные стоны Регины. Все это походит на сумасшествие, но коснуться друг друга слишком дорогое удовольствие, и обе об этом знают. Эмма не выдерживает первой, подходя практически к наивысшей точке наслаждения, и зло бросая трубку, закусывая кожу на руке, чтобы не застонать в голос. Ее тело мелко дрожит, колени смыкаются, и она никак не может перестать думать о Миллс…

***

Следующие пару дней проходили в постоянном напряжении, справиться с которым было что-то из разряда фантастики. Эмма дразнилась перед Региной, не делая шага вперед, как будто совсем не собиралась переспать с той. Отлично зная о бурной фантазии мэра, блондинка решила надевать последние дни обтягивающие блузки, скромно пренебрегая лифчиком, отчего четкая линия груди прорисовывалась перед глазами Миллс, когда Свон наклонялась, чтобы отдать какие-то отчеты. Трудно было не заметить, каким взглядом смотрела тогда Королева, практически разрывая глазами несчастную блузку, и от этого между ног обеих становилось только горячей. Впрочем, Регина тоже не оставалась в стороне, и когда проходило еженедельное заседание, позволила себе прижаться намного ближе и интимней к Эмме, едва заметно поглаживая ее кожу, отчего мурашки толпой разносились по телу. - Не отрицай того, что ты хочешь меня, - горячо шепнула Миллс перед тем, как все уже должны были расходиться. - Взаимно, Регина… - сладко улыбается блондинка, глядя в темные глаза. - Я не сдамся первой… - Я тоже. Обе ухмыляются друг другу, расходясь по домам, как будто ничего и не происходит.

***

Генри весь день проводил с Эммой, ожидая вечернего похода к своей другой маме, с которой должен был остаться на выходных, как оно всегда и бывало. Он всегда особенно ждал походов к Регине, потому что с ней мальчик стал проводить гораздо меньше времени, чем раньше. Он вообще не был бы против, если бы его обе мамы проводили время с ним. Вместе. Но все это казалось ему из ряда фантастики. Вечер приближался стремительно, и Эмма чувствовала, что начинает нервничать, ведь каждый раз, когда она сталкивалась с Региной – сдерживать себя становилось все труднее. Обе прекрасно понимали, что так не может продолжаться вечно, но возбуждение из-за этого не сходило на нет. В то же время, это уже казалось делом принципа – не уступать друг другу. Одиночный звонок дверь, и по спине Эммы как будто пробегает электрический ток, она словно чувствует что-то неладное. Миллс почти впускает гостей внутрь, широко улыбаясь. Алые губы растянуты в полусмешке, а рука гостеприимно указывает в гостиную. - Я как раз накрыла ужин, можешь остаться с нами, Эмма. Блондинка чувствует подвох, а внутри почему-то холодеет от страха и возбуждения одновременно. Лишь одно нахождение рядом с Королевой лишает ее всех разумных мыслей, заставляя прикоснуться к мягкой коже, оставить отметины, смять в наглых пальцах. Свон тяжело вздыхает. - Это не лучшая идея. - Эмма, прошу! – Генри дергает маму за руку, умоляюще глядя в глаза, и разве девушка может отказать своему сыну? Регина прекрасно знает, что блондинка не откажет, поэтому, пока мальчик бежит в уборную, чтобы вымыть руки, женщина прикрывает дверь, разворачиваясь к гостье. Не трудно не заметить, как нервничает та, оглядывается по сторонам, словно впервые в этом доме, чуть сутулится, когда чувствует горячее дыхание сзади. Миллс совсем близко, так близко, что если бы Эмма чуть отклонилась назад, она была бы прижата к чужому телу, что едва касается ее. Дразнит, но не позволяет в полной мере насладиться… - Надеюсь, тебе понравится ужин… - шепчет Регина, пока ее руки скользят по плечам блондинки, стаскивая куртку. Низкий гортанный звук доносится от Свон, что держит себя в руках из последних сил, но это вызывает лишь усмешку у Королевы. Скорее нервную, потому как она сама прекрасно понимает, насколько сильно напряжено ее тело, словно нужна лишь маленькая причина для того, чтобы она сдалась первой, не выдержала. Когда все усаживаются за стол, Эмма скептически смотрит на блюда, как будто не пребывает в уверенности в том, что они съедобны, или, по крайней мере, она выйдет отсюда живой и Регина не отравила их. Однако, когда Генри стал уплетать все подряд за обе щеки, сомнения прошли, и девушка нехотя разделила трапезу с почти что семьей. Миллс на удивление вела себя непринужденно, общаясь с сыном и шутя, а вот блондинка только и чувствовала какой-то подвох, и стоило ей только расслабиться, как пара темных глаз внимательно уставилась на нее, почти что прожигая. Регина смотрела на нее не отрываясь, мягко ведя языком по губам, пока ее нога осторожно выскальзывала из туфельки. Мягкое ощущение чужой ступни на собственной лодыжке, заставило Эмму чуть вздрогнуть, но под вопросительным взглядом Генри пришлось сделать вид, что все в порядке. Нога двигалась медленно, настолько медленно, что Свон невольно захотелось поддаться вперед. Пальцы скользнули по колену, плавно переползая на внутреннюю сторону бедра, и Регина откинулась на стул, как бы делая вид, что отдыхает, тем временем как ее нога смогла продвинуться дальше. Блондинка что есть силы вцепилась в столовые приборы, чувствуя, как сильно ударяется сердце о грудную клетку, мешая дышать, сейчас ей больше всего хотелось отправить Генри спать и продолжить то, к чему они шли все это время с Королевой. К щекам прилила кровь, и вновь озадаченный мальчик неожиданно спросил: - Мам, с тобой все в порядке? Эмма резко обернулась, заслонив щеки руками. Боковым зрением она видела усмешку Регины, которая явно довольствовалась ситуацией, а ее нога неожиданно убралась. - Я, наверное, просто устала… Мне нужно пойти домой, спасибо за ужин. Миллс такому номеру ничуть не удивилась, как всегда предвидев то, что Эмма, в конечном итоге, струсит. Поэтому, когда девушка быстро одевалась, намереваясь как можно скорее покинуть этот дом, Регина попросила Генри идти в свою комнату, обещая, что проводит Свон и убедится, что с ней все хорошо. Блондинка уходила стремительно, практически бежала, но Королева не намерена была заканчивать все именно так, ей надоело, что та постоянно сдавала позиции, так что нагнав Эмму у машины, она резко развернула ее к себе. - Сбегаешь? – усмехается женщина, делая шаг вперед, отчего тела почти соприкасаются, вызывая волнительную дрожь вдоль тела. - Что ты вытворяешь при нашем сыне? – низко шипит Свон, хватая за блузку Регину и чуть притягивая к себе. Дразнится. - Скажи еще, что тебе не понравилось… Эмма хватает воздух ртом, дыша так часто и горячо, что Миллс больше не может сдерживать всю страсть, натянутую, словно струна, в себе. Она резко сокращает расстояние, буквально впечатывая блондинку в машину, и впиваясь в ее рот отнюдь не нежным поцелуем. Губы нагло распахнуты, а горячий язык тут же скользит внутрь, вызывая сдавленный стон Эммы. Она не сопротивляется, лишь долю секунды радуется своей победе, после чего настойчивей притягивает к себе Регину, сильнее сжимая ее ягодицы. Лихорадочные поцелуи чередуются с жадными укусами, и ни одна из девушек, не удивилась бы, если бы после случившегося их губы заживали слишком долго. Здравый смысл кричит о том, что это не место для того, чтобы продолжать начатое, но ни Эмма, ни Регина не может оторваться первой. Свон практически скулит от неудовлетворенности, оставляя свежий засос на шее женщины, не задумываясь о том, что будет потом, руки пытаются расстегнуть блузку, чтобы уже, наконец, воплотить свои мысли в реальность и коснуться этой запретной кожи. На улице, особенно вечером, слишком холодно, чтобы заниматься сексом, поэтому Миллс практически умоляя говорит о том, что им нужно подняться. Они спешат в огромный особняк Королевы, молясь о том, что Генри все же в комнате, и когда дверь Регины захлопывается, все, казалось бы, становится на свои места. Брюнетка зажимает рот девушке, другой рукой скидывая надоевшую куртку, приподнимает майку вместе с лифчиком, тут же прижимаясь губами к замерзшему соску, посасывая его. Эмма пытается укусить внутреннюю сторону ладони Регины, зарываясь руками в ее волосы и притягивая ближе к себе. - Мам? – Генри стучит в дверь, отчего обе вздрагивают. – Все хорошо? Эмма в порядке? Миллс отрывается от любовницы, дрожа от страха и возбуждения, и прочищает горло, прежде чем ответить: - Да, милый… у меня разболелась голова, так что я решила лечь спать пораньше. - Спокойной ночи тогда… - Спокойной… - выдыхает она в ответ и смотрит на Эмму, которая довольно улыбается, - чуть не попались… Блондинка толкает хозяйку дома к кровати, и прежде чем та падает, аккуратно поддерживает ее за талию, другой рукой расстегивая пуговицы на блузке. Кожа Регины чуть смуглей, и пахнет от нее по-другому. Свон облизывается, наклоняясь к шее и ведя языком к ключицам, пробираясь на грудь. Рубашка Миллс летит куда-то в сторону, следом идут и брюки, оставляя женщину лишь в нижнем белье. Регина красива, необычайно красива, поэтому Эмма на секунду застывает, давая себе слабость оглядеть это великолепное тело хотя бы на пару секунд, но, кажется, Королева не намерена ждать даже секунды, поэтому тут же подминает блондинку под себя, оказываясь сверху. Она скидывает с себя лифчик, осторожно касаясь собственной груди и сжимая ее в ладонях, отчего Эмма чуть скулит, привставая. Ее рот засасывает сосок, зажимая его между зубов, чуть тянет на себя, пока руки плавно водят по спине, поднимаются вверх, утопая в смоляных волосах. Регина закусывает обнаженное плечо, неловко расстегивая рукой джинсы и проникая ладонью под них, надавливая на клитор и чувствуя, как зубы жестче сжимаются на соске. Пальцы настойчивей ведут вниз, и Миллс шипит от неудобства, откидывая Эмму на постель. Задев резинку трусов, женщина в полной мере просунула руку, без предварительных ласк проникая внутрь и целуя любовницу в губы, чтобы та неожиданно не вскрикнула или что-то в этом роде. Движения рваные и лихорадочные, Регине не хочется быть нежной, не хочется растягивать это, ей, напротив – хочется быстрее, грубее, глубже… Свон кусает губы Королевы, тянет их на себя, тяжело дышит, позволяя быть ближе. Ее глаза инстинктивно закрываются, а голова откидывается, бедра дерзко поднимаются… - Еще… - тихо скулит она, - грубей… Миллс шумно втягивает воздух носом, кусая незащищенную кожу по всему телу, пока ее пальцы двигаются так быстро, как только могут, чуть сгибаются, находя чувствительную точку, отчего Эмма едва вскрикивает, но вспоминая, что в соседней комнате Генри, закусывает собственную кожу на руке, почти хныча. Регина делает несколько финальных толчков, пока Свон сама не убирает ее руку, заставляя остановиться и переводя дыхание. Ноги мелко дрожат, а во рту становится так сухо, что она инстинктивно облизывается. Миллс улыбается ей, довольно щуря глаза и мягко ведя языком по пальцам. - Вкусная. – констатирует она, и девушка вновь чувствует, как между ног начинает пульсировать от возбуждения. Она тут же подминает брюнетку под себя, и коварно улыбается. Губы лениво ползут по животу, мелко целуя, язык тянется следом, оставляя влажные дорожки и лишая дыхания Королеву. Особенно чувствительна Регина на том моменте, когда язычок проскальзывает в пупок, после чего уже выводит дорожки около нижнего белья. Эмма чувствует, как пылает кожа под ее подбородком, чувствует, как пахнет возбуждением, и не может остановить себя… Язык скользит поверх белья, зубы закусывают кожу вместе с тканью, чувствуя, как та прилипает. - Господи, ты такая мокрая… - Эмма хрипит, осторожно добавляя палец, что плавно скользит вдоль складок, после чего молча стягивает трусики. Она проводит языком широким движением снизу вверх, захватывая клитор и посасывая его, отчего Миллс прогибается в спине. Тело начинает дрожать, воздуха не хватает, и ей кажется, что это самое приятное ощущение из всех, которое она только испытывала. Язык девушки горячий, она мягко водит им, и Регина не уверена точно, как она это делает, но прикосновения вызывают в ней такой восторг, что она крепко зажмуривается, впиваясь в волосы блондинки и притягивая ее ближе. - Не останавливайся… Трахать Миллс языком – идея потрясающая, но Эмма все же добавляет пальцы, погружая их как можно глубже. Неприличные звуки наполняют комнату, вокруг становится слишком душно, и Свон не понимает, почему это так сводит ее с ума. Она имеет Регину так быстро и глубоко, как только может, зубы сжимают клитор, пока язык аккуратно касается его. Брюнетка сейчас больше похожа на змею, которая извивается, но девушка крепко держит ее, доводя до высшей ступени наслаждения, пока ее мышцы не начинают сокращаться вокруг пальцев, и Миллс не затихает. - Чееерт… - протягивает она удовлетворенно, - черт, это было… - Быстро. - Вау. Просто вау… Эмма довольно улыбается, подтягиваясь к Регине и быстро целуя ее куда-то в шею, лениво растягиваясь на постели. Говорить о том, что будет дальше, совсем не хочется. Хочется молчать и не думать ни о чем дурном, ведь главное – что есть здесь и сейчас. - Что ты собираешься делать? – наконец, не выдерживает Миллс, хитро щурясь. - Собираюсь повторить…