Возможно, все могло быть иначе

Мрачное царство смерти. Место, пропитанное отчаянием, горечью и болью. Безмолвно оно хранит в себе воспоминания, слезы, судьбы уснувших навечно людей. Здесь все находится в состоянии сна - замерло навсегда, лишилось движения, лишилось жизни. Воздух здесь, казалось, застыл, его покоя не нарушал ветер, его прогнившую тишину не разбавляло пение птиц. Даже земля здесь была твердой, с трещинами – мертвая. У могилы стоял мужчина. Весь его вид выражал усталость, отчаяние – казалось, это место отравило его своим мертвым безмолвием. Но он всего лишь был погружен в воспоминания. Отрывки из жизни, которые невозможно забыть. Он разучился отчаиваться – ему просто нельзя. Он должен быть сильным. Ради Него… Мужчина поднимает руку и стирает пыль с фотографии, с которой ему улыбается молодой рыжий паренек. Вокруг все так же тихо. Мрачная, серая картина, лишенная красок. И над всем этим нещадно палит летнее солнце… Прямо как в тот день. Ровно десять лет назад. - Алло. - Гримм, привет! Ты че, спишь еще? Вставай! Посмотри – на улице солнце! Такая погода… Пошли гулять! – ты как всегда радостно орал в трубку. Единственный человек, которому было позволено безнаказанно меня будить. Мой друг. - Куросаки, ты издеваешься? Нафиг звонить в такую рань? - Вообще-то уже три часа… Я зевнул: - Ну это рано еще. - Ты реально кошак… Не понимаю, как можно столько спать? Ты же так всю жизнь проспишь. - Ну ладно-ладно. Собирайся. Сейчас приду. - Ура! Спасибо, Гримми! Улыбнувшись, я сбросил вызов и потянулся. Надо вставать. А то некоторые рыжие личности опять будут возмущаться по поводу моей безответственности. В рекордно-короткие сроки я заставил себя подняться, умылся, оделся и попил кофе. Все, теперь гулять. На улице и правда ярко светило солнце. Лето. Хотя у меня всю жизнь, наверное, это время года. И все благодаря моему персональному солнышку. А вот, кстати, и оно. - Гримм, ну ты и тормоз! Неужели нельзя было собираться побыстрее?! – глаза так и горят от возмущения, волосы так же протестующе торчат в разные стороны. Ну и кто тут из нас кошак? - Да куда торопиться-то? - В жизни столько всего интересного! Нужно все увидеть, услышать и попробовать! Я всегда пытался понять, откуда в тебе столько энергии и позитива? Никогда не видел тебя грустным или скучающим. Это лицо, наверное, просто не существует без искренней улыбки. - Ну и где это интересное искать? - Пошли покажу. В парк, мы идем гулять в парк! – ты с энтузиазмом потащил меня в сторону парка. Иногда я удивляюсь, откуда столько силищи в таком хрупком тельце? Ты же худой, как прутик, и легкий, как пушинка. Остановившись и выпустив наконец мою руку, ты повернулся ко мне, солнечно улыбаясь. - Помнишь? - Конечно. Да и как не помнить «наше место»? Мы здесь все детство провели. Столько воспоминаний… - Помнишь, как мы укрывались здесь от тех ребят, с которыми подрались? У тебя еще тогда кровь шла из разбитой коленки… - А ты бегал и искал подорожник, чтобы меня вылечить. Ты тогда пообещал стать врачом… Ты тихо рассмеялся: - Помню-помню. Ты еще говорил, что ни за что не будешь у меня лечиться. - Конечно, ты ведь вместо подорожника приложил к ранке крапиву… - Зато я не стал бы прятаться от ливня под лавкой! - Что? А кто тогда рядом со мной сидел? - Я просто замерз… - А я ведь предлагал побегать под дождем… - увлеченно вспоминая совместные детские шалости, мы постепенно приближались друг к другу. - Ну нам все равно потом пришлось побегать… До дома. В полностью сырой одежде и вечером. Странно, что мы после этого не заболели. - А что странного? Я тебя сразу заставил идти в ванную и сделал горячего чаю. - Да… А потом еще укутал в одеяло, предварительно до полусмерти защекотав. Мы уже вплотную подошли друг к другу. - Ичи, а ты до сих пор боишься щекотки? Ты посмотрел сначала недоуменно, потом смущенно отвел взгляд. Не понял… Повалив на мягкую траву, я навис над тобой и начал щекотать. Ты громко, заливисто смеялся, извиваясь и пытаясь оторвать мои руки от себя. Мы часто так дурачились. Мне вообще хотелось тебя затискать, такого мягкого, рыженького. Ты мне всегда напоминал маленького пушистого котенка. Прекратив свою пытку, я с улыбкой посмотрел на твое лицо. С покрасневшими щеками и горящими глазами, пытаясь отдышаться, ты выглядел забавно. И мило… - Гримм… А помнишь, ты обещал, что мы всегда будем вместе? Я поднялся, ложась на ковер из травы рядом с тобой. Ты присел и, положив голову мне на живот, снова улегся, смотря в небо. - Конечно, помню. Мы никогда не расстанемся, - я запустил руку в мягкие волосы цвета огня. - Спасибо, - почти шепотом. И уже чуть громче, - смотри, это облако похоже на корабль! Так мы и лежали, греясь в лучах летнего солнца и рассматривая плывущие облака, вспоминая детство, пока не стемнело. Поднявшись, мы пошли в сторону главной аллеи парка. Вечер был настолько прекрасен, что не хотелось его заканчивать так скоро и расходиться по домам. Поэтому мы решили еще немного посидеть на лавочке. Ну то есть я сидел, а ты ходил вокруг скамейки, пиная камни. Что это с тобой? - Мне нужно кое-что сказать тебе, - начал ты, наконец. – Ты просто выслушай до конца. Ладно? - Конечно. Ты остановился передо мной, смотря в глаза. - Я люблю тебя. Всегда любил. Сначала как друга, брата. Но потом…понял, что это другое… Я хочу, чтобы ты обнимал меня, хочу принадлежать только тебе. Но знаю, что это не взаимно. Я ничего и не требую. Просто хочу, чтобы ты знал. Ты резко выдохнул, и только сейчас стало понятно, насколько сильно ты волновался, говоря это. Или боялся. - Ичи… Я тогда ничего не понимал - растерялся просто. Пытался найти оправдание твоему признанию. Бесполезные слова, доказывающие, что ты сказал не то, что хотел. Думал, это только привязанность. Это пройдет. Просто я всегда защищал тебя, поддерживал, был рядом. Вот ты и перепутал любовь с дружбой. - Не говори ничего. Не нужно. Все хорошо. Просто помни, что я тебя люблю. Этого будет достаточно. Я смотрел на тебя и не мог ничего сказать. Да и что говорить? Слова не помогут. Сейчас они бесполезны. Ты выглядел так решительно, лицо казалось совсем взрослым с этой складкой между бровями. Слишком много серьезности в голосе, во взгляде. Все мои глупые отмазки и оправдания казались лживыми и фальшивыми, недостойными. Я просто встал рядом и обнял тебя, прижимая к себе в попытке успокоить. Дать понять, что всегда буду рядом, не смотря ни на что. Ты тут же уткнулся мне в ключицу. Никогда еще не видел тебя таким. Растерянным и грустным. - Гримм, можно я тебя поцелую? – твое прерывистое дыхание на моей шее. Что с тобой? Ты никогда не был таким… Я просто не знал, как правильно поступить. Ты же мой друг. – Извини. Глупость. Пошли домой. - Да. Ты сам разорвал объятия и направился к выходу из парка. А я не мог сдвинуться с места, чувствуя себя последней сволочью. - Ну ты идешь? – такая привычная улыбка. - Ага. До дома шли молча. Ты пытался заговорить, но я вряд ли мог поддержать веселую дружескую беседу. В голове никак не укладывалась мысль, что… Мы подошли к крыльцу твоего дома. - Ну пока. Вроде все как обычно. Я проводил тебя, ты произнес это привычное «ну пока» с легкой грустью в голосе. Только все равно было чувство, что я делаю что-то неправильно. И этот твой взгляд – проницательный, смотрящий прямо в душу, выворачивающий наизнанку. Не отпускал. Не просил, не умолял – ждал чего-то. Просто ожидание и…надежда. Как сейчас помню тот наш единственный поцелуй. Первый и последний. Не знаю, что на меня нашло – может, твой взгляд, может, предчувствие. Не знаю. Но был уверен, что поступаю правильно, притягивая тебя за талию и касаясь твоих губ. Это странно – целовать своего лучшего друга. Парня. И чувствовать, как он прижимается в ответ, отдаваясь всем существом этому безумному поцелую. Я просто не находил сил оторваться от этих теплых, мягких губ. Никогда такого не испытывал: сердце бешено колотилось в груди, живот скручивало тугим узлом возбуждения. Оторвавшись от моих губ и тяжело дыша, ты прохрипел: - Может, зайдешь? У меня дома никого… - Нет, прости, мне нужно идти. Весь этот день, каждую мелочь он четко помнил. Взгляды, движения, слова, эмоции – все клеймом отпечаталось в душе. От бессилия, от невозможности все вернуть, исправить мужчина сжал руки в кулаки. Как же он ненавидел себя, презирал за тот малодушный поступок. Он просто ушел. Даже не оглянулся. Так и не увидел выражения лица своего друга. Нужно было всего лишь заглянуть в ореховые глаза, полные боли. И счастья одновременно… Возможно, это что-то бы изменило. Возможно, все могло быть иначе. Совершенно иначе. Возможно, он не увидел бы его мертвое тело. И синие губы. Без улыбки. …Хоть бы успеть. Пожалуйста, хоть бы я ошибся, и с ним все было хорошо. Ичи, мой Ичи… Какой же я идиот. Зачем я оставил его одного? именно сейчас? Резко останавливаюсь. - Ичи… Будто в замедленной съемке вижу подъезжающую машину скорой помощи и слышу громкий вой сирен. Из кабинки вылетает мужчина в белом халате. - Ичи!.. Теперь я уже бегу со всех ног в открытую дверь. Поднимаюсь в его комнату. Ичиго… - Нет! Ичиго… Поздно. Слишком поздно. Он не слышит. Никогда уже не услышит. Ичиго лежал на кровати, прижав колени к груди и обхватив их руками. Бледный, как снег. Это неправда… Это не может быть правдой. Он же только что, совсем недавно, стоял рядом, говорил, улыбался… Такое просто не может случиться! Он же обещал… Мы оба обещали. - Почему Вы стоите?! Помогите ему! Вы же врач! – я кричу это, сам не знаю, зачем. Он ведь… - Ему уже не поможет никто. У него с детства порок сердца. Разве ты не знал? Это случилось бы рано или поздно. Так и не стало еще одного человека. Знакомые, те, которых он называл друзьями, просто проходящие мимо лишь сочувственно качали головами, сожалея о так рано закончившейся жизни. - А ведь молодой совсем был, - и равнодушно продолжали свой путь. Гриммджо ненавидел их. Просто за то, что они, бездушные твари, живы, а Он – нет. Ненавидел себя. За то, что не оказался рядом, когда был так нужен. Он не мог себе простить смерти друга. Считал виноватым. Если бы он остался…возможно, успел бы вовремя оказать ему помощь. Да хоть чем-нибудь помочь! Хотя бы просто быть рядом. Вся дальнейшая жизнь казалась бессмысленной без Него. Без Его улыбки, смеха, шуток – все было тускло и бесполезно. Пока… Он совершенно случайно услышал по телевизору о ребенке. Тоже с пороком сердца. Ему нужна была срочная операция. Вспомнил свои слова: «Ты тогда пообещал стать врачом…». Наверное, Ичиго и стал бы им, с его-то характером. Но не сложилось… Тогда появилась цель в жизни. Джагерджак учился жить без своего рыжика – приходил к нему на могилу, вспоминал. И эти воспоминания давали силы, не позволяли отчаиваться. Он думал, что его жизнь не бесполезна – он сможет кому-то помочь, и для кого-то это будет решающим. Гриммджо твердо решил сам выполнить обещание Ичиго. И добился своего. Сейчас он один из лучших кардиологов, спасший множество жизней. Только вот жизнь самого дорогого ему человека уже не спасешь. А кто виноват? Да никто. Все правы, виноватых нет. Но и Ичиго тоже нет.