Часть 4
9 мая 2014 г., 23:12
***
Серые стены, серый потолок и единственное яркое пятно - красный ковер с непонятным золотисто-коричневым орнаментом. На полу сидит мальчик. По его щекам льются слезы, взгляд затуманен пеленой соленой влаги. Мать, услышав шум в гостиной, врывается в комнату. — Ну, что опять? — она недовольна, ее отвлекли от ее работы, да и любимый мужчина ушел, не оставив после себя даже мельчайшего следа. Только ребенка. — Мой маленький, не плачь. Женщина погладила по голове ребенка, на нее посмотрели ярко-голубые глаза, и стало еще паршивей. Она подняла двухгодовалого сына на руки и положила в колыбель, поцеловав в лобик и начав укачивать вечно спокойного ребенка. Он ей всем напоминал его — высокого мужчину с такими же голубыми глазами и каштановой шевелюрой. А эта его пессимистичность и обособленность от мира не могла не привлечь к себе внимания. Она старалась не срываться на ребенка, старалась его любить, убеждала себя, что мужчина вот-вот вернется. Слезы накатывались на глаза, грудь разрывало от чувств, разливающихся гремучей смесью в груди: любовь и ненависть, грусть и радость — всё скручивалось в один большой комок, подводя молодую женщину к грани жизни и смерти. С каждым днем ей становилось тяжелее дышать, чувствовать, что его маленькая частица все же рядом с ней, как он и обещал. Да, его слова звучат в ее голове непонятной какофонией, когда она из раза в раз прокручивала тот год, когда они были вместе, когда могли насладиться друг другом по полной, валяясь в кровати с утра до вечера в воскресенье, и как с утра в понедельник, смущаясь, оба уходили на работу. Он всегда был странным, даже когда они сошлись. Он был скрытен, нелюдим, никогда не рассказывал о себе ничего, кроме имени и того, что раньше жил где-то в соседнем районе. Он всегда рядом с ней был каким-то эфемерным, вдохновленным, ожившим по сравнению с тем, каким он был тогда, при первой их встречи. Сам он шутил по поводу этого: «Я словно не жил до тебя», а потом воздух сотрясал его заразительно-звонкий неповторимый смех. Годы шли, женщина смирилась с отсутствием любимого рядом и с упоением вкладывала скопившуюся любовь в ребенка. Мальчик до трех лет рос нормально, а вот после начал резко терять зрение. Она испугалась. Врачи только разводили руками, мол, генетическая предрасположенность, ничего сделать не можем. Но вскоре диагностировали точное заболевание, связанное с катарактой, запросили деньги на несколько операций, и она впервые в жизни не могла ничего сделать. Глаза мальчика меркли день за днем. Сам он становился похожим на тень от себя прежнего: он был огорчен тем, что у него отбирают свет и эти прекрасные краски мира. Они намертво впились в душу ребенка и не давали ни шанса забыть их. В детском саду, куда маленького мальчика отдали после последнего осмотра у врачей, другие дети не смогли его принять, не смогли отнестись к нему с пониманием и всегда обходили стороной, кидая презрительные взгляды в спину. Только дети могут быть так искренне жестоки. А в сердце мальчишки теплилась надежда на понимание. Чуть повзрослев, он окончательно потерял зрение и просто сидел в уголке на стульчике, слушая сказки воспитателей и рассказы других детей о том, как сегодня прекрасно на улице или какая красивая мама у них в нарядном зеленом или красном платье. Мальчик завидовал в глубине души тем, кто может увидеть эти прекрасный цветной мир. Мать поняла, что ее любимому чаду тяжело находиться в присутствии других детей, что он еще не смирился с утратой зрения, ведь даже взрослому пережить такое нелегко, а каково это пережить пятилетнему ребенку, который еще вчера бегал по квартире, а уже сегодня на каждом углу получает ссадину? Сама она с ним не могла сидеть, поэтому отводила его к своим родителям. Они мальчика любили, так же как и он их. Особенно мальчик любил деда, который сажал того рядом с собой на большое кресло-качалку и рассказывал истории о дальних странах, почему-то рассказы деда не ранили, а наоборот, успокаивали, и мальчик смирился. Первая операция дала хороший результат, и мальчик прозрел. Пускай и мутно, но он видел. И с каждым днем все становилось все лучше. Он снова начал веселиться, общаться с другими детьми,и даже пошел в подготовительную школу на ровне со всеми. Счастье было недолгим. Через год появилась отрицательная динамика заболевания, требовалась повторная операция, но денег не было. Женщина выкладывалась по полной на трех работах, почти не бывая дома и оставляя восьмилетнего сына на попечение у своих родителей. Мальчик тоже не унывал, старался изо всех сил подбодрить родительницу. Он не хотел снова лишиться зрения, он не хотел снова оказаться в этой кромешной темноте, где просто не знаешь, что скрывается за углом: монстр или просто мальчишки, решившие напугать слепого. Судьба распорядилась иначе, и мальчика снова поглотила тьма. Шутки и издевки, возобновленные детьми, давили больше прежнего, и он иногда запирался дома в туалете, чтобы не слышала уставшая мама или старенькие бабушка с дедушкой, и плакал. Он боялся их расстроить, боялся быть слабым, ведь ему с детства внушали, что он сильный и он со всем справится. Обида, злость, огорчение — эти неприятные чувства хранились в груди ребенка. Он не мог их выплеснуть, он не знал, как это сделать, боялся огорчить родственников своим поведением, боялся, что мама сдаст его в детский дом. «Кому нужен больной ребенок? Правильно, никому», — именно так рассуждал маленький мальчик ночью, рыдая в подушку, когда оставался один в холодной темной квартире, где под кроватью скребется монстр, а дверцы шкафа скрипят при открытии. Вскоре страхи отступили, еще одна операция была проведена, но она оказалась неудачной. Как и две последующих. Мальчик учился на дому. И впал в глубокую апатию. Он страдал от недостатка внимания и общения. Чаще всего он пустым взглядом смотрел на улицу, с широкого подоконника, и как будто обитал в своем мирке, закрывшись ото всех. В такие моменты до него было невозможно докричатся, и это пугало. Годы шли, и из жизнерадостного мечтательного мальчишки вырос парень, чистая копия отца по характеру, поведению и с тем же льдом в сердце. Что его больше сломало: отношение окружающих или же слепота, никто не знал, возможно, и то, и другое сплелось вместе в неразрывный ком, давая вот такой результат.***
Женщина проснулась, встряхнула головой. Ей было тяжело: воспоминания снова всколыхнулись в сердце, предвещая нечто плохое. Хотя, возможно, и хорошее. Кто поймет, чего хочет от них злая штука Судьба?
