Запретная страсть

      Райсах нежно обнимал своего брата, ласково и осторожно пропуская через пальцы шелковистые волосы. Они уже полгода как любовники… любимые, и всё равно чего-то не хватало… Рай снова тихо выдохнул, прикрывая глаза, ощущая дыхание своего любимого в районе ключицы. Сайсах положил руку поперёк груди брата, нежно поглаживая.       — О чём задумался? — нарушил молчание Сайрах. Рай очнулся, встречаясь с невозможно-зелёными глазами брата, в которых застыло какое-то печально-обречённое выражение. — Хотя не говори… я понимаю… — тихо произнёс нарго, снова положив голову на грудь Райсаха.       — Да… дети…       — Нет, скорее всего нет…       Этот разговор вёлся уже не в первый раз и заканчивался всегда тем, что они оба замолкали, понимая, что с такой связью и такой любовью как их, кладки быть просто не может.       В эту ночь Рай любил, действительно любил своего брата нежно и чувственно, доводя своими неспешными ласками до отчаянных просьб и тихих стонов. После чего Райсах медленно вошёл в столь жаждущее тело, вырывая у Сайсаха громкий, полный блаженства вскрик, начиная двигаться и видя, как самозабвенно отвечает его брат на толчки, подаваясь вперед… Их хвосты вновь переплелись, и Рай всем сердцем пожелал, чтобы… хоть одна, хоть одна кладка… Райсах ведь душу за это продать может, лишь бы его любимый брат был счастлив, да он бы и сам... Но сильнейший оргазм вытеснил последние мысли, и он уткнулся в загривок Сайсаха, тяжело дыша, ощущая послеоргазменную дрожь лежащего под ним тела.       Сайсах чувствовал себя неважно: уже несколько дней его мутило от вида нескольких сладостей, что каждый раз приволакивал ему Райсах, его любимый младший братик. Такой заботливый, такой верный, такой страстный и… любящий. От последних мыслей Сай мечтательно улыбнулся, пока его носа не коснулся аромат готовящегося мяса. Желудок такого варварства вытерпеть не смог… Рвало Сайсаха долго и со вкусом, после чего он долго сидел на полу, свернувшись кольцами, и не мог прийти в себя. Желудок пришел в норму, но кто знает, когда последует новый приступ?       Вечером, увидев, как Рай поглощает запечённое с травами мясо, нагро вновь почувствовал подкатывающую к горлу тошноту…       — Прости, — пробормотал Сай, бросаясь прочь из гостиной и не замечая недоумённый взгляд возлюбленного. Рай нашёл брата на веранде, тот сидел в кольце своего хвоста, опустив голову.       — Что происходит, райэ*? — обнимая того за плечи, с ноткой беспокойства поинтересовался Райсах.       — Не знаю… — всхлипнул Сайсах, теребя в руках ожерелье из голубого коралла, — уже несколько дней меня мучают непонятные приступы тошноты, я не могу переносить даже на вид мяса… Мне хочется то плакать, то смеяться без причины. Я… я… не знаю, что со мной, — разревелся нагро, утыкаясь лицом в грудь Райсаха, тот молчал, пытаясь переварить информацию.       — Сходим завтра к целителю? И это не обсуждается, нужно понять, что с тобой.       — Хорошо, — чуть успокоившись, кивнул головой Сайсах.       Целитель встретил их с мягкой улыбкой и, недолго поводив руками над Сайсахом, снова улыбнулся:       — Пять яиц, в трёх точно чувствуется жизнь. Я вас поздравляю. Сейчас я выпишу вам укрепляющие настойки. Рекомендую первое время кушать только фрукты и овощи, а мясо и рыбу — только если хочется. Не стоит насиловать свой организм, больше отдыхайте и не волнуйтесь. Через три месяца яйца отложатся, после чего последуют другие рекомендации.       Из Храма оба выходили пришибленными, братья ведь на такое даже не надеялись, хотя срок их отношении небольшой, но обычно нагро беременели в гон, после чего они переключали своё внимание на детей…       — Не могу поверить, — пробормотал Рай, стоило им только переползти порог дома, — дети, у нас будут дети…       — А ты уже не хочешь, да? — прищурив глаза, тут же спросил Сай. Беременность делала Сайсаха слишком эмоциональным и он начинал везде видеть опасность своим яйцам, даже в простых словах. — Так я не держу! Сам воспитаю! — После чего нарго раздражённо махнул кончиком хвоста, на котором был красивый браслетик с белыми камнями и хрустальным колокольчиком, и, гордо задрав голову, быстро пополз в сторону своей спальни.       — Я идиот, — простонал Рай, схватившись за голову, понимая, что его любимый братик неправильно истолковал его слова.       Так и прошло три месяца. Живот Сайсаха был огромным, к целителю братья ходили каждый день. Целитель заметил еле-еле заметную нить жизни в четвёртом яйце, Рай и Сай были счастливы, как никогда. Кстати, возможно, целитель что-то и подозревал, но виду не подавал, ведь многие нагро после гона ходили на приёмы с родственниками.       — Наконец-то я могу вас обрадовать, на кладку вы сможете пойти уже через пару дней, — выдал заключение целитель. Нарго с нежностью погладил свой немаленький живот, а на лице светилась ласковая улыбка.       Четыре яйца лежали в ворохе подушек в сильно отапливаемом помещении. Рядом, обняв их хвостом, лежал красивый золотистый нагро, спал. Он был бледен, волосы тяжёлой копной прилипли к спине, нагро уже больше десяти дней подпитывал кладку своей магией, ощущая биение сердец своих детей. Нет, их с Райсахом детей.       С тихим шуршанием в комнату проскользнул изумрудный наг и, тяжело вздохнув, поднял на руки своего возлюбленного и выполз с ним, унося в спальню. Рай, как никто другой, понимал, что Сайсаху нужен отдых, а он пока подпитает их деток магией.       Нажата спешили увидеть их мир, потому как первый проклюнулся на десять дней раньше. Сай и Рай, обнявшись, стояли рядом, наблюдая за действиями целителя, которого впервые пригласили в свой дом. Новорожденный нажонок упал рядом с остатками мягкой скорлупы, некогда бывшими яйцом, что оберегало беззащитного змеёныша. В синевато-зелёной слизи он был прекрасным. Сай тут же подхватил его на руки, пока рождались остальные, и, быстро обтерев своего первенца, нарго бережно передал его Райсаху. А тот, взяв малыша на руки, прослезился, увидев мягкую изумрудную чешую с золотистым рисунком, и умилительный пушок на голове. Второй сын был больше похож на Сайсаха, даже цветом волос и чешуи. Ещё двое были похожи на Райсаха и они были крупнее двух своих старших братьев.       В нише комнаты стояла огромная колыбель, в которой в ослепительно-белоснежной пене кружевных простыней, свернувшись в калачики, спали четверо детишек, мило посапывая во сне. Рядом, обнявшись и глядя на них, стояли их родители — два родных брата, которые любили друг друга так сильно, что сама магия дала им возможность продолжить свой род.       — Не боишься? — Изумрудный наг прижимал к себе более изящного золотистого, тот на его фоне казался красивой хрупкой статуэткой.       — Они сами выберут свою судьбу, — нежно целуя любимого в уголок рта, прошептал нагро, — мы же свою выбрали…