Мертвая радуга

POV Тема Стою у зеркала и рассматриваю всю ту «красоту», которая находится на моем лице: огромный фингал под правым глазом, лейкопластырь на щеке, закрывающий несколько царапин, разбитая и подпухшая губа. Но это не единственные ранения, которые есть на мне. Под горловиной водолазки скрываются следы того, как два дня назад меня пытались придушить, на ногах многочисленные синяки, и побаливает левое запястье, с которого только вчера сняли гипс. Если попытаться посмотреть сквозь эти увечья, то можно разглядеть невысокого худого парня лет двадцати, который пытается скрыть фингал за не очень длинной челкой. Аккуратный, чуть вздернутый нос, слегка пухлые губы, ярко-голубые глаза, длинные пышные ресницы — все это выглядит действительно красиво, но разве есть в этом толк, когда мое лицо не редко скрыто под «боевой окраской». А худой я отнюдь не потому, что гонюсь за модой или сижу на большом количестве диет. Диета у меня одна, и называется она — «нехватка денег». Дело в том, что я детдомовский. Туда я попал в семь лет, когда моя мать убила отца, а саму ее посадили. Других родственников у меня не было. В десять узнал, что мама скончалась в тюрьме. На совершеннолетие мне подарили однокомнатную квартиру на окраине города и отправили в свободное плавание. Год я копил деньги, работая официантом, разносчиком газет и ночным сторожем на каком-то складе одновременно. Поднакопив, поступил в технический колледж. Отсюда и начались все мои беды. Я, абсолютно не задумываясь о том, что может понести за собой одна лишь фраза, взял и ляпнул: «Привет, меня зовут Артем Окунев. Можно просто Тема. И еще… я гей». Так уж распорядилась мать-природа. Уже потом, спустя две пары, когда я вытирал кровь с разбитой губы, то понял, что жестоко ошибся, рассказав правду. Я не понимал, почему все так ко мне относятся. Да, я гей, но я же не был манерным, не носил «пидорские» прически (тогда у меня были короткие волосы, но я был вынужден отпустить их, чтобы не видеть изуродованного лица в зеркале и не пугать им прохожих на улице), не вешался на парней, не предлагал им ни любви, ни секса. Но все всё равно меня ненавидели. Даже девушки, которые, вроде как, терпимее, лишь искоса поглядывали и боялись подходить, будто я сам Сатана. Только староста группы иногда обращалась с вопросами. Раньше, достаточно давно, мне говорили, что, когда я улыбаюсь, у меня на щеках появляются милые ямочки. Нет, они не исчезли, просто я уже и не помню, когда последний раз улыбался. И вот опять. Вчера мой самый большой ненавистник подлетел ко мне и прямо посреди улицы вмазал пару раз, я осел на землю, а в это время девушка этого придурка подошла ко мне и, так же беспричинно, как и парень, «подарила» мне пощечину, расцарапав лицо длинными ногтями. Вздыхаю, рассматриваю вновь свое лицо. Идиот! Каким же дебилом я был год назад! За этот год, кстати, в моей личной жизни образовалась настоящая пустыня. А как вы прикажите искать мне пару? Знакомиться на улице? Меня и так достаточно калечат. Ходить в гей-клубы? Да, узнал я случайно полгода назад, что есть одно подобное заведение в городе. Но один раз меня не пустили, так как я нехило хромал и прикрывал подбитый глаз. Второй — попросили паспорт, и так как у меня его с собой не оказалось, я отправился домой. Больше туда не ходил. «Ну что, Тема, готов?» — спрашиваю у уставшего отражения. И пусть оно отрицательно махает головой мне в ответ, я обуваюсь и выхожу. Еще один день. Что ж, попробуем пережить его! --- Пары прошли, и теперь я, чудом избежав встреч со всеми, кому чешутся кулаки при моем виде, направляюсь в кафе, где работал официантом. Из-за учебы времени на все подработки стало не хватать и от одной из них пришлось отказаться, к сожалению, это оказалась именно работа официантом, так как по времени она часто совпадала с парами. Последний день я отработал еще на выходных, но за зарплатой сказали приходить строго в тот день, когда ее выдают. Соответственно, пятнадцатого. И вот я тащусь в это небольшое заведение. На мне водолазка и джинсы, а на улице почти двадцать градусов тепла. Жарко, безумно жарко, но только эта одежда может полностью скрыть побои. Махаю головой в надежде, что челка упадет на лицо и скроет фингал. Наивный. Она позволит спрятать только глаз — да и тот не полностью, а «замечательный фонарь» так и будет «сверкать». Открываю дверь и слышу звук колокольчиков. Помню, что в начале моей работы они меня подбешивали, но потом свыкся. Работать здесь было интересно, да и мое вечно избитое тело не мешало работать. Хоть сейчас мой «фейс» и разукрашен, по лицу меня били редко. Но когда подобное все же случалось, я выходил на работу и отрабатывал на кухне, помогая мыть посуду. Даже со сломанным запястьем я ходил на работу. Было неудобно и даже больно, зато посетители, видя, в каком состоянии я тружусь, оставляли весьма щедрые чаевые. Первым ко мне спешит невысокий кучерявый блондин и еще издалека радостно кричит: — Привет, Тем! — подбегает ближе и резко меняет тон голоса. — Тема, опять? Я лишь киваю, тихо произнося: «Привет, Сашка. Директор здесь?» — Да, новенького принимает, — сообщил Сашка и побежал к только что вошедшему посетителю. Сашка хороший парень, мы с ним сдружились на второй день работы. Он еще в школе учится, в одиннадцатом классе, ему два месяца назад только семнадцать исполнилось. Когда я впервые пришел на работу с перебинтованной рукой, он два часа вытягивал из меня правду, и сколько бы я не пытался придумать отмазку, Саша видел меня насквозь. В конце концов, я рассказал ему все. А он, вопреки моим ожиданиям, просто подошел и обнял. Всегда веселый и позитивный, он в тот момент серьезно забеспокоился обо мне. Ни презрения, ни ненависти. Проходя мимо зала, киваю Вадиму в знак приветствия и направляюсь в нужный мне кабинет. Кстати, Вадим или, как мы его называем, Вадик — еще один официант в кафешке. Брюнет девятнадцати лет, ростом под два метра, но при этом достаточно худой. У него есть странная привычка называть свой возраст с точностью до месяца. Вот, например, когда мы с ним познакомились, ему было «Восемнадцать лет и восемь месяцев». Вот и весь персонал. Работали мы по графику — два дня работаю, один отдыхаю, плюс в воскресенье выходили все вместе. И однажды, когда у меня был выходной, Сашка проболтался Вадику о моих проблемах. И уже второй человек абсолютно не поменял своего отношения ко мне. А когда травмы пришлось объяснять директору, то фраза о моей гомосексуальности вырвалась как-то сама по себе. Сразу спохватившись, я с опаской спросил: «Все, я могу увольняться?» Директор ответил, что его, цитирую, «не ебет, кто кого ебет», и вообще, пока я хорошо работаю, у него претензий нет. Больше восьмидесяти процентов наших посетителей были девушки, поэтому официантами брали парней не старше двадцати. Правда, парадокс нашего заведения заключался в том, что никому из нас не были интересны отношения с девушками. Мне, потому что моя природа была неизменного голубого цвета. Вадик учился в медицинском колледже и все свободное от работы время посвящал учебе. Сашка же любил повторять, что он еще не знает своей ориентации, так как никогда не влюблялся. А потом шутливо добавлял: «Но могу влюбиться прямо сейчас. Вон какие красивые сиськи у той посетительницы. Или какая аппетитная задница у ее спутника». Захожу в кабинет и вижу директора в кресле, напротив него, спиной к двери стоит парень ростом выше меня на полголовы. Широкая спина, хорошее тело выгодно подчеркивается футболкой и джинсами. Волосы темные, короткие. — Здравствуйте, Валентин Андреевич, я за расчетом, — обратился я к мужчине. На мой голос обернулся и парень. Нос с небольшой горбинкой, тонкая полоска губ и красивые зеленые глаза, которые смотрят сначала с интересом, а потом с испугом. — Парень, кто тебя так? — искренне недоумевает совсем незнакомый человек. — Гомофобы, — отвечает Валентин Андреевич вперед меня и подходит к сейфу, чтобы достать мою зарплату, а мне хочется провалиться сквозь землю. — Кто? — переспрашивает парень, наверное, надеется, что ослышался. — То есть, ты.? — Да, гей, — киваю в подтверждение. — Но не волнуйся, сегодня мы видимся в первый и в последний раз. А если сильно раздражаю, можешь ударить. Я привык уже. Ударом больше, ударом меньше — какая разница! — закрываю глаза в ожидании. Но никакого удара не следует. — Привет, я Дима, — с опаской приоткрываю глаза и вижу дружелюбно улыбающегося парня, протягивающего мне руку. — Артем, — пожимаю руку, его ладонь теплая и широкая. Но я все еще жду удара. — Расслабься, не буду я тебя бить, посмотри на себя, ну какой человек сможет ударить такого милого парня? — теплая улыбка. — Таких много, — вздохнул я и указал рукой на свое лицо. — Разве не видно? — а вот тот факт, что он назвал меня «милым», заставил разлиться радость по телу. Я взглянул на парня еще раз и сделал неутешительный вывод — влюбляюсь. В эти глаза, руки, улыбку, в этот завораживающий голос, в этот почти неизвестный, но уже кажется, что хороший характер. Влюбляюсь в того, кого больше не увижу ни разу в жизни. — Извини, не подумал, — произнес Дима и посмотрел на меня уже без всяких улыбок, с полной серьезностью. — А ты с этим как-то борешься? Махаю головой и собираюсь уходить, так как начальник отдал мне конверт с зарплатой. — Постой, — хватает меня за больное запястье, вскрикиваю, выдергивая руку, и потираю больное место. Парень вновь удивляется: — А что с рукой? — Сломал… сломали. Пойду я. До свиданья, — обращаюсь к Валентину Андреевичу. — Пока, — уже к Диме. — Нет. Не пока! — твердо останавливает меня парень. — Я так понял, ты здесь работал раньше? — я кивнул. — Пошли, познакомишь меня с другими, — и мимолетная улыбка, заставляющая мое сердце биться быстрее. Зачем я влюбляюсь в него все сильнее? — Хорошо, — тихо отвечаю и выхожу из кабинета, спиной чувствуя, что парень идет за мной. Он нагибается ко мне и шепчет на ухо: «А потом подожди, пожалуйста, пока кафе закроется. Я хочу с тобой поговорить». Ничего не отвечаю. Мы заходим в зал, парни стоят около окна и разговаривают: свободных посетителей нет, почему бы и не отдохнуть. Подходим к ним. — Ну что, знакомьтесь. Парни, это Дима, кажется, его приняли на мое место. Дима, это Саша, хотя со временем ты поймешь, что его хочется называть только Сашкой. А вот это Вадик, ему девятнадцать лет и, — затыкаюсь на секунду, чтобы посчитать, — и пять месяцев. — Шесть, — педантично поправляет Вадик и протягивает Диме руку, — приятно познакомиться. Они разговаривают, Сашка смеется, Вадим сдержано кивает, Дима отвечает на задаваемые ему вопросы. Я медленно собираюсь уйти «по-английски». — Артем, стой! — внезапно оставляет меня новый знакомый и за предплечье втягивает обратно в компанию. — Парни, — обращается к Сашке с Вадиком, — а вы знаете о его проблеме? Знаете, откуда фингал? — Ты ему рассказал?! — удивляется Сашка, показывая этим вопросом, что он в курсе происходящего. — Не я, Валик, — так мы называли директора за глаза. — Вот же!.. — возмутился Сашка, — старый говорун! — и то, что Валику было чуть больше тридцати, не мешало Саше так его обзывать. — Как видишь, в курсе, — ответил Вадик и сразу же отошел — кто-то же должен был встречать нового посетителя. — А чего вы ему не помогаете? И вообще, Тема, — внезапно сократил он мое имя. Нет, я привык к подобному сокращения от Сашки и Вадика, но этот человек видит меня первый раз в жизни. — А что твои родители говорят? Разве ж это можно так оставить? — Нет у него родителей, — отвечает за меня Сашка, — детдомовский он. Да и как ты представляешь защиту? Вот представь, приду я к нему в этот колледж, так ты ж глянь на меня: мелкий, с этими кудряшками и лицом симпатичным, — нет, у Сашки совершенно адекватная самооценка, но он никогда не отрицал очевидного, а лицо у него было просто кукольное. — Вот приду я с такой внешностью, еще и защищать его начну. Как думаешь, какой мне статус присвоят? А потом обоих побьют. Поверь, судя по рассказам Темки, они могут. Нет, я не боюсь пострадать за друга, но не хочу волновать родителей. А Вадик… он просто не любит все эти разборки. — Тем, а парень твой чего тебя не защищает? — странным тоном спрашивает Дима, как будто в этом вопросе есть какой-то скрытый смысл. — Я сейчас один, — тихо произношу. — Ладно, вы говорите, а я пойду Вадику помогу, пару минут до закрытия осталось, столики надо убрать еще. Пока, — попрощался с нами Сашка и ускакал в глубь кафе. — Пока, — произнес я, глядя в спину светловолосому парню, осознавая, что остался наедине с Димой. — Пошли, — зовет меня за собой, еще раз машет в знак прощания парням, и мы выходим из кафе. — Надо поговорить. Послушно иду за ним. Почему-то не хочется прощаться и возвращаться в пустую квартиру. Смотрю на него еще раз. Действительно хороший человек. Так обеспокоенно спрашивал о моей проблеме. Так мило улыбался. Черт, я окончательно влюбился! Через несколько километров мы пришли в городской парк. По привычке сразу же окидываю взглядом присутствующих. Это происходит на протяжении почти полугода, я панически боюсь нарваться на кого-нибудь из своих «горячо любимых» знакомых. Вижу одного и медленно разворачиваюсь обратно. — Дима, пошли отсюда, — голос дрожит, внутри все холодеет. Тяну брюнета за край футболки в обратную сторону. — Тем? — удивляется Дима, смотрит на меня и, видя, как потемнели мои глаза от страха, разворачивается вместе со мной и быстрым шагом направляется в обратную сторону от парка, постоянно оглядываясь, проверяя, иду ли я за ним. Когда мы проходили мимо улицы, по которой до моей квартиры было рукой подать, я уже хотел по-тихому свернуть, но Дима обернулся именно в тот момент, когда я повернулся к нему спиной. Он пробормотал: «Я же сказал, что нам надо поговорить», — и, схватив меня за рукав водолазки, ускорил шаг. Еще пятнадцать минут, и вот мы уже поднимаемся в лифте в одной из серых многоэтажек. Заходим в квартиру. — Проходи, родители будут минимум через два часа, — приглашает меня внутрь. Захожу и присаживаюсь на стул в его комнате. Думаю, что он, так же как и я, вешает одежду на спинку. И стены в его комнате светло-зеленые, такого же оттенка, как и глаза хозяина. А он стоит напротив и смотрит на меня. — А что было в парке? — внезапно произносит Дима, и я дергаюсь, чуть не сваливаясь со стула. — Да так… Знакомого встретил, — стараюсь отвечать спокойно, но в конце голос все же дрогнул. — Знакомого? — удивляется. — От знакомого так не бегут. Это же был один из тех уродов, которые мешают тебе нормально жить? Опускаю голову и молчу, все понятно и без слов. Сижу и усиленно рассматриваю паркет под ногами. Чувствую, как на плечи ложатся сильные руки, и, притянув к себе, Дима обнимает меня. Утыкаюсь в футболку парня и с удивлением отмечаю, что слезы начинают литься сами, я не могу их остановить. Дима ничего не говорит, только крепче сжимает руки. Внезапно осознаю всю ситуацию: каждый день хожу как на иголках, боюсь, что за очередным поворотом встречу этих недоумков из колледжа, каждый вечер облегченно вздыхаю, если удается добраться без травм, но сколько раз я тратил свой вечер на то, чтобы обработать свои раны, или просто разглядывая синяки. Всхлипываю, хватаюсь за Диму, как за последнюю надежду. Он лишь молча продолжает меня успокаивать. Спустя долгое, как мне показалось, время я наконец беру себя в руки и отлипаю от Димы. — Спасибо, — произношу и все еще всхлипываю. — Не за что, — произносит Дима и вдруг добавляет: — Будешь со мной встречаться? У меня даже дар речи на мгновенье пропал. — Тоже решил поиздеваться? — мне даже показалось, что я услышал, как разбились мои мечты о том, что он хороший человек. — Не смешно. И обидно. Я только подумал, что нашел хорошего человека, с которым могу подружиться, а ты… — Темка, я не издеваюсь. И не шучу. Я серьезно. Да, я тоже гей. Хотя нет, скорее би. Правда, об этом знают лишь родители. И ты мне нравишься, Тем, еще в кафе понравился. С первого взгляда. Самому смешно, но это действительно так. Поэтому повторяю еще раз, Темка, давай встречаться. И я обещаю, что сделаю все, чтобы ты больше не страдал. Сижу и обдумываю это предложение. Если он и вправду серьезно, то почему бы и нет. Вроде бы он неплохой, добрый, красивый. Да и нравится он мне, чего греха таить. Но если я соглашусь, а потом вдруг окажется, что он один из тех, кто изо всех сил пытается меня поддеть, зацепить. Что тогда? Но я все же на свой страх и риск киваю и еле слышно произношу: — Хорошо, давай попробуем. Дима подходит ко мне и целует, медленно, аккуратно, будто боясь сделать что-то не так. — Спасибо, — улыбается мне. — Пошли, наверное, я тебя домой провожу. Встаю и выхожу из квартиры, Дима догоняет меня на лестничной площадке, берет за руку. Выдергиваю ее, как только мы выходим на улицу. — Не надо, Дим, только хуже будет, если нас кто-нибудь увидит. Парень понимающе кивнул и дальше просто шел рядом. Дошли, на мою радость, благополучно, никого не встретив, и обменялись телефонами. — Скажи свой колледж и во сколько заканчиваешь. Я по возможности буду приходить. — Технический. Обычно в половину третьего. Но тебе не обязательно приходить. — А я все равно приду. Ладно, пока, — он разворачивается. — Погоди, — останавливаю, целую в щеку и приобнимаю. Мы же вроде встречаемся теперь, так зачем себе отказывать в минимальных радостях? — теперь пока. --- Утром просыпаюсь в хорошем настроении, давно у меня не было такого. Посмотрел на время на экране мобильного и с удивлением обнаружил смс от Димы: «Доброе утро, Темка! : *» Настроение поднялось еще выше. В общем, впервые за длительное время я шел на учебу в таком замечательном настроении. Да и на парах улыбался не переставая. Когда последняя пара закончилась, я, собрав вещи, вышел на улицу и, сев на лавку во дворе колледжа, стал ждать Диму — он написал, что придет через десять минут. — Ну привет, — ко мне подошли три парня со старших курсов. Я даже не знаю, как их зовут, ведь мои единственные воспоминания об них — это то, как они меня избивали. Да, слухи о моей ориентации поползли по всему колледжу. Поднимаю взгляд от экрана телефона на них. Все мое хорошее настроение мгновенно исчезает. Слабо киваю головой в ответ, изображая приветствие. Ну почему опять? — Смотрю, ты себе нового ебаря нашел? — грубо спрашивает один из них. — Т-ты о ч-чем? — неужели тот парень из парка уже рассказал? — Да вот Серый тебя вчера с каким-то хмырем в парке видел. На свиданку ходил, да? А потом небось трахались всю ночь? Понравилось? — Мы ничего не делали, — произношу на грани слышимости, стараюсь не показывать никаких эмоций, чтобы не спровоцировать их на новые вопросы. Опять смотрю на часы. Когда же уже Дима придет? — А хотелось, да? — зло улыбается парень. — Ты же любишь, когда тебе член в задницу засовывают! И сосешь, наверное, профессионально! Че молчишь? Или ты там о своих пидарстких радостях думаешь? Молчу. Не впервой. Привык, хоть и до сих пор обидно. — Ненавижу педиков! — выплевывает слова мне в лицо и с размаху бьет кулаком в скулу. Прикладываю руку к месту удара. Больно. Бросаю взгляд на прохожих. Все лишь косятся, но никто не пытается помочь или защитить. Всем все равно. Только открываю рот, чтобы что-то сказать, но успеваю произнести лишь первый звук, как второй из компании кричит «Молчи, грязный пидорас!» и, изловчившись, ударяет коленом в шею. Меня отшатывает и я падаю со скамейки. Третий подходит ко мне и, повторяя что-то про ненависть к «заднеприводным», пинает ногой в живот. Кашляю, обхватываю себя руками, пытаюсь скрутиться в калачик. Опять удар. На этот раз в предплечье. Я не умею защищаться, никогда не умел. Закрываю глаза от безысходности и стараюсь меньше шевелиться. Мне слышны лишь звуки ударов и противный смех. — Мрази! — внезапно раздается знакомый голос, а потом чувствую, что удары прекратились. — Уроды! Уебки! — злится Дима, и я наблюдаю, как он заезжает одному из парней кулаком в лицо. Довольно сильный удар. Второму локтем попадает прямо в солнечное сплетение. Последний из компании пытается ударить, но увернувшись, Дима прикладывает парня лбом прямо к лавке. Кажется, я вижу кровь. — Сволочи! Так это все из-за вас?! Ненавижу, суки! Еще раз прикоснетесь к нему, урою нахуй! — А ты че, хахаль его? — парень держится за подбитую скулу, но не сбавляет оборотов. — Тебя не должно ебать! Но запомни, тварь, еще раз его своими клешнями тронешь, я тебе глотку вырву и в задницу засуну! А теперь пиздуй отсюда! — Дима зло сверкнул глазами. — Ладно-ладно. Но мы еще встретимся, — парень разворачивается и уходит вместе со своими дружками. Я попытался встать, но живот пронзила резкая боль, и я с болезненным стоном упал обратно. — Темка! — подбежал ко мне Дима. — Господи, что они с тобой сделали? Бедный мой, — обнимает меня у всех на виду. Идиот, так же только хуже. Слегка отталкиваю его. Понимает. Расцепляет объятия и помогает мне подняться. Придерживая за талию, ведет домой. — Суки, я их урою! — Не надо, Дима, все уже хорошо. И, пожалуй, тебя в гневе я тоже боюсь. Откуда только в тебе эта способность драться, страшно подумать. И почему нельзя просто поговорить? — я придерживаюсь за Диму. В душе разгорается маленький огонек надежды, что все будет хорошо. Я нашел человека, который мне нравится и который меня защищает. — Ты их рожи видел? С ними «просто поговорить» при всем желании не получится. А вот ударами — без проблем. И ничего криминального я не скрываю, просто боксом год назад занимался. И не бойся, Тем, я тебя никогда не ударю. Приходим в мою квартиру, он укладывает меня на кровать и гладит по волосам. — Темка, мой Темка. Бедный, как же так все получилось? — Спасибо. За помощь, — произношу и улыбаюсь. Измученно, устало, но улыбаюсь. — Темка, — с толикой радости говорит Дима, — ты улыбнулся. И у тебя такие ямочки на щеках классные! — а потом опять впадает в унынье. — Как они посмели такого милого мальчишку!.. Злости на них не хватает! — Я привык, — обреченно отвечаю. — Нельзя к этому привыкать! — возмущается Дима. — С завтрашнего дня я тебя провожу от колледжа и приходить буду пораньше. И даже не вздумай отказываться! А сейчас отдыхай, желательно, чтоб ты заснул, — парень поправляет мне одеяло и целует в покалеченное место. Я думаю только о том, что мне невероятно повезло с Димой. --- Так на протяжении двух недель Дима ожидал меня у выхода с территории колледжа и проводил до дома. Лишь один раз у него не получилось придти. И что вы думаете? Меня опять побили. Били так, чтобы все синяки были в местах, скрытых одеждой, и сопровождали процесс избиения фразами наподобие: «Хмырь твой гляди-ка как тебя оберегает, ебешься, небось, охуенно!» или «А че сегодня не пришел? Не дал вчера?» Было больно и обидно. Радовало одно, что они хотя бы остановились в какой-то момент и просто ушли. В тот день мне позвонил Дима и спросил, как я добрался до дома. Я ответил, что все хорошо, а сам в это время рассматривал огромный синяк на спине. А вот насчет секса, который почему-то интересует всех в колледже. Не было у нас ничего. Поцелуи, да. А вот секс… Как только Дима пытался перевести все в нужное русло, я отстранялся и произносил «Не сегодня». Нет, я не боялся, что будет больно, не боялся, что мне не понравится. Я боялся, что Дима увидит мое тело, сплошь и рядом покрытое разнообразными увечьями. Причем, любая из возможных реакций не радовала. Он мог просто расхотеть меня и уйти, а мог разозлится и пойти разбираться с избивающими. И именно этого я не хотел, он видел троих, но их намного больше. Ситуация и так становится относительно лучше — за две недели всего-то раз избили. Сегодня воскресенье, и Дима пригласил меня на свидание. Я сразу отказался от походов куда-нибудь и предложил просто посидеть у кого-нибудь из нас дома. — Давай у меня, родня на три дня к деду уехала и еды много оставили, так что даже готовить не придется, — улыбнулся мне тогда Дима, — приходи в кафе ближе к закрытию, — я кивнул, соглашаясь. И вот теперь, нацепив на себя очередную одежду, которая прикрывает все изъяны, я выхожу из своей квартиры. Набираю номер Димы. — Алло, Дима, я уже вышел, через минут двадцать буду. — Я засекаю, — нет, он не шутит, он серьезно, через двадцать минут и одну секунду он поднимет панику, почему меня нет. Уже собираюсь вешать трубку, как слышу спокойное и тихое: — Люблю. — И я тебя, — отвечаю и отключаюсь, надо поторопиться. Захожу в кафе ровно через двадцать одну минуту. На меня тут же вихрем налетает Дима, приобнимая. — Хорошо, что все хорошо, — убирает руки. — Иди, сядь за столик, я к тебе сейчас подойду. — Ага, — отвечаю и ищу глазами парней. Вижу Сашку, машу ему рукой. Он улыбается и машет в ответ. Дима отходит от меня. Выбирая столик в самом неприметном месте — углу кафе — и присаживаюсь. Почти мгновенно подлетает Сашка. — Привет, Тем, какими судьбами? — широко улыбается. — На свидании, — ляпнул не подумав. Сашка на мгновение задумывается, а потом издает: — С Димой, что ли? — К-как ты.? — моему удивлению нет предела. — Догадался? — киваю. — Ну, смотри. Ты пришел пару минут назад. Если бы ты опаздывал, ты б уже сидел с кем-то другим. Если бы опаздывал твой парень, ты бы все время смотрел на дверь, а ты вот в телефоне копаешься. Плюс кафе закрывается через пять минут, а ты только пришел. Нелогично назначать свидание в месте, которое закрыто, значит, ты ждешь не свидания здесь, а закрытия этого места, чтобы уйти с кем-то из персонала. Повара — мужички под пятьдесят. Они вряд ли тебя привлекают. Вадик вон ходит по залу и на тебя даже взгляда не бросает. У Валика жена беременная. Остается только Дима. К тому же, он сразу же к тебе подлетел, как только ты вошел. И весь день меня спрашивал, что тебе нравится из фильмов, из еды. В общем, других вариантов и нет, — Сашка улыбнулся и позвал Диму. Тот поставил на поднос грязные тарелки со столика и подошел к нам. Блондин отобрал поднос у Димы и произнес: — Идите уже, мы все с Вадиком сами уберем. Удачного вечера, — и на вопросительный взгляд Димы и мой испуганный добавил, — да рад я, что вы вместе, валите уже. Мы, не теряя больше ни секунды, сразу же отправились из кафе. По дороге я долго удивлялся Сашкиной наблюдательности. Вроде и вертлявый, на месте почти не сидит, всегда что-то делает, а еще и наблюдать умеет. Да как! Шерлок доморощенный! — Точно Вадику расскажет, посмотришь, — слегка обреченно произношу я, когда мы уже почти доходим до Диминой квартиры. — И пусть, будем компанией отдыхать и не стесняться, — смеется и поднимает меня на руки — я легкий, как пушинка. Задевает рукой место свежего синяка, к сожалению, это было лишь два дня назад. Вскрикиваю. — Ты чего? — смотрит испуганно, ставит меня на землю. — Ничего, — отвожу взгляд, не хочу рассказывать. Бросает подозрительный взгляд, но ничего больше не спрашивает. Весь вечер занимаемся однообразными вещами — едим и смотрим фильмы. На моем плече уже долго лежит рука Димы. Аккуратно разворачивает меня к себе и целует в губы, зарывается пальцами в волосы. Запускает руки под рубашку, вздрагиваю, молюсь про себя, чтобы он не начал ее стаскивать. «Боишься?» — спрашивает Дима. Отрицательно машу головой и прошу позволить мне две вещи: уменьшить свет и быть ведущим. Парень соглашается. Выключаю свет, оставив только небольшую напольную лампу. Синяки в основном на животе и спине, поэтому снимаю только брюки. Сам себя разрабатываю, сам насаживаюсь, сам двигаюсь. Стараюсь держать Димины руки у него над головой, не давая возможности снять с меня рубашку. Отпускаю одну из них и прошу Диму подрочить мне, я уже почти на пределе, он исполняет. Кончаю первым и ложусь рядом, помогаю Диме руками. Он выкрикивает мое имя и тоже достигает конца. Начинаю засыпать, но сдерживаю себя, я не должен вырубиться раньше Димки, а то он может захотеть помочь мне раздеться для сна. Слышу спокойное размеренное сопение и, убедившись, что парень действительно спит, тоже закрываю глаза. --- — Блять! — будит меня резкий крик и глухой удар. Вскакиваю с кровати и обнаруживаю, что рубашка на мне расстегнута, а Дима стоит надо мной, и его кулак впечатан в стену. В глазах злость и волнение. — Тем, когда? — коротко. — В п-пятницу, — начинаю застегиваться. — Стой, — подходит ко мне и буквально сдергивает рубашку. Проводит рукой по синяку. Просит повернуться спиной. Медленно начинаю разворачиваться. Как только он видит мою спину, слышу сдержанное «Черт!» Притягивает к себе, обнимает. — Прости, Темка, я виноват. Я должен был и тогда прийти. Почему ты мне не сказал? — шепчет мне в лопатку. — Не хотел, чтобы ты шел разбираться, я боюсь за тебя. — Глупый, тебе не за меня, а за себя надо беспокоиться, — обнимает еще крепче, и я опять вскрикиваю — он снова случайно надавливает мне на синяк. — Я их убью, — грубо и резко произносит Дима, чувствую, как его пальцы сильно сжимаются на моем предплечье. — Больно, — коротко произношу, отнимаю Димины пальцы от своей руки. — Дим, не надо ничего делать, я уже год перетерпел, осталось немного меньше. — Ладно, Тем, я постараюсь. Но не обещаю. И теперь я тебя каждый день провожаю. Я молча кивнул в ответ и начал надевать рубашку. Потом с минуту поискал джинсы и наконец, одевшись, собрался уходить. — А завтрак? — удивился Дима. — Не хочу. — Хоть чай с бутербродами. — Нет, Дим, я домой пойду, — направляюсь к двери, обуваюсь. Почти выхожу из квартиры, как следом вылетает парень, уже полностью одетый. — Я провожу. --- Удивительно быстро прошло три месяца. Дима действительно провожал меня почти каждый день. «Почти» потому, что иногда у него все же не получалось, и мне приходилось идти домой одному. Зато на следующий день меня всегда ждал «осмотр». Иногда я старался как можно дольше отодвинуть этот момент, ведь эти уроды действительно будто следили за мной и почти всегда знали, когда я ушел один, и в итоге тело приобретало новые «узоры». Дима кричал, злился и бил стену кулаками, выплескивая свою ненависть. Спрашивал, почему я не защищаюсь, пытался научить драться. Но через несколько недель я вновь приходил с новыми травмами. Вот и вчера Дима не пришел. К моему великому удивлению, никто не поджидал меня ни у выхода из колледжа, ни у ворот с территории. А прошлым травмам уже почти две недели. Поэтому я чувствовал себя отлично и в таком прекрасном настроении шагал в парк, на свидание. Сегодня суббота, и у меня, и у Димы выходной. Мы договорились, что немного покатаемся на аттракционах, а потом пойдем ко мне. И естественно я, как взрослый двадцатилетний парень, рассчитывал на интересное продолжение вечера. Не сомневаюсь, что у Димы подобное желание. Смотрю на часы — до назначенного времени встречи еще сорок минут. Что-то я рано. Ладно, подожду, только сяду на лавочку недалеко от входа, чтобы Дима сразу меня увидел. — Ну че, привет, — раздается грубый голос над головой. Поднимаю взгляд — блять! Одно только выражение в голове. Ну почему именно сегодня, когда я уже надеялся на хороший день. Еле заметно киваю в ответ. — Че один? Где твой хмырь? Кинул тебя? Не удовлетворяешь уже? В горле ком, но я упорно молчу. Господи, сделай так, чтобы Дима пришел на полчаса раньше договоренного. — Пошли, — дергает меня за рукав легкой рубашки — в кой-то веки могу надеть одежду с открытыми рукавами — и тянет за собой. Пытаюсь упираться, цепляюсь за лавку. Он дергает сильнее, приходится идти. В голове относительно оптимистическая фраза: «Он всего один, сильно не покалечит». Спотыкаюсь о какой-то небольшой камень и лечу носом вперед. Раздираю джинсы на колене и само колено. — Че там тормозишь, живее! — хватает за руку, резко поднимает меня на ноги, да так, что я чуть обратно не свалился. Иду за ним. Он выводит меня из парка — я пытался убежать, но это сложно сделать, когда в руку вцепились мертвой хваткой. В последний раз с надеждой бросаю взгляд на людей у входа. Но нет, никого из них не волнует, куда мы идем, а Димы среди тех людей нет. Краем глаза замечаю, как Серый — а именно так зовут того, кто сейчас до боли сжимает мою руку — набирает кому-то сообщение. Ему приходит ответ — на лице парня расползается по-настоящему ужасающая улыбка. Он с еще большим энтузиазмом тащит меня за собой. Какой-то закоулок. Сворачиваем именно туда, и мое сердце уходит в пятки и там останавливается. Десять. Их десять человек. А я один. Идиот. Я идиот. Зачем я с ним вообще пошел? — Ну что, развлечемся? — ржет один из них и поглаживает пальцами кастет у себя на руке. Я даже не говорю ничего, задавать вопросы бессмысленно, лишь надеюсь на то, что я выживу после их «веселья». — Ну че, пацаны, покажем ему, что не надо быть пидарасом? — ухмыляется Серый и толкает меня к остальным. Опять падаю. На этот раз обдираю и ладони. — Смотри, пацаны, — веселится кто-то из них — я абсолютно не знаю имен, — уже раком встал. Нравится, да? — это уже ко мне. Только хочу подняться, как чувствую пинок в зад, опять падаю на уже расцарапанные руки — больно безумно. Дальше идет удар тяжелым ботинком в живот — зачем они носят такую массивную обувь в такую жару? — а потом этот же парень угождает пяткой ботинка мне в предплечье. Я стоял опираясь на руки, а теперь одна подкосилась, и я, пытаясь не упасть лицом на твердый цемент, падаю на локоть, теперь и на нем ссадины. Кто-то больно вцепился мне в волосы и резко дернул, вскидываю голову и смотрю на этих… не знаю даже, как их назвать. Тот, кто любовался своим кастетом теперь заезжает мне им в лицо. Чувствую, как течет кровь по щеке. Одновременно появляется металлический вкус крови во рту. Следующий удар приходится в глаз. Тот, кто держит меня за волосы, тянет свою руку вверх, и я вынужден подняться на ноги. Кто-то подходит ко мне и ударяет битой — откуда у них еще и она? — мне по ногам ниже колен. Взвываю. Кажется, этим ударом он переломал мне кости. Ноги подкашиваются, и мои волосы резко отпускают. Падаю на колени. Ужасно больно. Опять удар в живот. Удар. Еще удар. Кашляю, вижу кровь на асфальте. Моя. Опять тянут за волосы. Не могу удержаться на ногах, буквально вишу на собственным волосах. Меня как какую-то тряпичную куклу бросают вниз. Лоб встречается с уже бордовыми бетоном. В глазах мутнеет, но я все еще в сознании. Когда уже им надоест? Они сегодня слишком жестокие. Где Дима? Почему сейчас все стоят? В голове крутятся вопросы, но я просто не могу дать ни одного ответа, как только пытаюсь усиленно размышлять, голова трещит. Чувствую, как кто-то наступает мне на спину, потом наваливается всем весом. Ору от боли. Кажется, у меня будут проблемы с позвоночником. Все ржут, и каждый норовит добраться до меня и ударить, хоть куда-нибудь. Краем глаза замечаю, как к моей голове очень быстро приближается бита… END POV Тема Серый отобрал у друга биту и со всего размаху ударил Артема в висок. Тот отшатнулся и упал, приложившись головой об асфальт. Вокруг головы начал расползаться бордовая лужа, а парень больше не подавал признаков жизни. — Валим! Быстро! — шустро сориентировался Серый, и вся компания покинула этот переулок, оставив избитого парня. POV Дима Я пришел на десять минут раньше оговоренного времени и сильно удивился, когда не обнаружил Тему — он редко опаздывает. Но, набравшись терпения, я простоял у входа еще пять минут. Никого. Тогда я начал спрашивать у людей, не видели ли они кого-то подобной внешности. Несколько человек сказали «да» и показали, куда он ушел. И так на протяжении двадцати минут я блуждал, спрашивая у прохожих. Последний сказал, что видел, как подобный паренек шел вместе с каким-то «бугаем» в сторону закоулка. Нет. Только не это. Я срываюсь с места и бегу так быстро, насколько мне позволяют мои ноги. Еще метр, и поворот. Метр, и я замираю, не в силах пошевелиться. Тема! Нет! Подбегаю к бездвижному телу и первым делом проверяю пульс. Его нет. Резко расстегивая рубашку, пуговицы отлетают в разные стороны с характерным звуком. Пытаюсь прислушаться к биению сердца. Но и его нет. — Т-тема… Как же так… Нет. Прошу, не умирай… Не уходи… В прострации набираю номер скорой и сообщаю наше местоположение. Она приезжает через десять минут и сообщает мне то, во что я до последнего не могу поверить. — Мы сожалеем, но ни чем уже нельзя помочь. Забираю Тему, чтобы отвезти в морг. Наружу наконец-то вырываются эмоции. — Нет! Тема! Не-е-ет! — кричу, прижимая к себе уже просто тело. Слезы льются ручьями, но я не вытираю их. Все равно. Врачи еле отцепляют меня от Темы и забирают его. Просят приехать через час в морг и уточнить его данные. За этот час, ничего не соображая, еду в его квартиру — он недавно дал мне ключи — нахожу его паспорт. Ему было всего двадцать. Уже в автобусе звоню Вадику и сообщаю, что Тема… что с Темой… договариваю о произошедшем уже со слезами на глазах. Прошу рассказать все Саше, сам не смогу произнести это еще раз. --- Через день похороны. Людей немного, да и разве может быть много родственников у детдомовского? Директриса детдома, женщина в возрасте, постоянно рыдающая и рассказывающая, каким милым и хорошим ребенком был Тема в детстве. От этого становилось еще тяжелее. Сашка, Вадик и Валик со своей молодой женой. Они по-настоящему сдружились с Темкой. Я с родителями — они уже месяц знали про нас, и Темка им очень нравился. Нравился. Как странно и страшно говорить о нем в прошедшем времени. Еще был директор колледжа. Как только я его увидел, готов был растерзать, я почти уверен, что он знал, что с Темой делают другие ученики, но ничего не предпринимал. А почему? Да потому что один из этих учеников — богатенький «буратино». Но это я узнал позже, когда мне все-таки удалось определить, с кем выходил Тема из парка. Я подал на этого отморозка в суд, но его денег хватило, чтобы подкупить судью. Могилу давно засыпали, все разошлись, а я продолжал сидеть и смотреть на фотографию на памятнике. Она совсем «свежая», ей не больше недели, это мы отдыхали у меня дома, и мама предложила его сфотографировать. Он так беззаботно улыбался на этой фотографии, будто бы и не было никаких проблем. Минуту назад звонил Валик, узнавал, пойду ли я завтра на работу. Я ответил «Нет». Родители все это время ждали меня в машине, но когда начало темнеть, силой заставили уехать. Я еще раз взглянул на крест над могилой. Тема… прости, что не смог защитить… --- Пять лет спустя Подхожу к могиле Темы и вижу, что она полностью обросла, цветов свежих нет, тропинки к ней не протоптаны. Принимаюсь убираться, одновременно разговаривая с Темой. Я всегда так делаю, когда приезжаю сюда. — Привет, Тема. Прости, что так долго не было, полтора года тебя не видел. Все-таки, я учусь в другом городе, и у меня не всегда получается сюда добраться. Хочешь, я тебе новости расскажу? Помнишь, я говорил, что у Валика дочь родилась? Так вот, теперь у него еще и сыночек есть. А Вадик-то! Ты представь, женился! Уже ребеночка с женой ждут! Вроде мальчик, говорят. Сашка, правда, превзошел все ожидания. Наконец-то любовь всей жизни нашел… Ты прикинь, это парень оказался, да еще и ученик его! Хороший малый, он вчера нас познакомил. Такой же как Сашка — энергичный, позитивный. И язык за зубами еле держит. Но им пока вроде удается не раскрыться. Сашка говорит, что они сразу переедут, когда этот парень школу окончит — чай, уже в одиннадцатом классе. Только с родителями парня поговорить надо. А я? А что я… Вот в университет поступил, через год оканчиваю. Буду программистом. Помнишь, ты всегда говорил, что это явно моя профессия — вот я тебя и послушал. А личная жизнь… я понимаю, что тебя не вернуть, — голос дрогнул, но я тут же собрался. Я верю, что где-то там, высоко, Темка слышит меня, и я не хочу, чтобы он думал, что мне тяжело, волновался. — Пытаюсь начать новые отношения. Сейчас встретил паренька. Вроде бы хороший. Надеюсь, с ним что-нибудь получится. Я обязательно вас познакомлю. Тем… Прости еще раз, что не защитил тогда… Кладу новые цветы на могилу, которую закончил убирать. Возвращаюсь к машине. И все-таки, как бы я ни искал, ты всегда будешь занимать самое важное место в моем сердце. Люблю тебя, Тема. END POV Дима