Вся жизнь - обман, и лишь любовь в ней - правда

Лето пролетело быстро. Гермиона восстановила память родителям и распрощалась с Уизли. Молли по достоинству оценила кулинарные способности новой невестки, хотя по-прежнему вздыхала по умненькой и организованной Гермионе, которая, в отличие от Лаванды, смогла бы помочь своему мужу в продвижении по карьерной лестнице. Рон смотрел на свою бывшую виновато, но уж никак не расстроенно, из чего напрашивался вывод, что девушка все делает правильно. Гермиона и Гарри вернулись в школу. Мальчик-который-выжил не оставил мечты пойти в авроры, но он впервые задумался о том, что знания нужны ему самому, а не тем профессорам, которые пытаются вдолбить эти знания в головы своих учеников, поэтому решил окончить Хогвартс как полагается. Ну и мнение сестры тут тоже было не последним фактором. Гермиона же просто хотела взять себе небольшую передышку после войны и определиться, что ей делать дальше. Рон – предсказуемо – с ними не пошел. Профессор МакГонагалл стала директором Хогвартса. Гермиона получила значок старосты школы. Северус Снейп снова вел зельеварение. Это казалось удивительным многим ученикам: одни удивлялись, почему его вообще взяли в школу, несмотря на то, что Северуса оправдали, вторые – почему он сам согласился вести, да еще и зельеварение, ведь все знали, как он мечтал о должности профессора защиты от темных искусств. Так или иначе, но в первый учебный день на уроке зельеварения Гермиона поймала себя на том, что не может спокойно относиться к присутствию человека, которой так с ней обошелся. Злость потихоньку нарастала, а концентрация на зелье – уменьшалась, и отличница сама не заметила, как впервые в жизни кинула в свой котел неправильный ингредиент. Взрыв прозвучал незамедлительно, и волна жгучей боли довела девушку до потери сознания. Гермиона очнулась в комнате, совсем не похожей на больничное крыло. Она лежала на диване. Лицо, руки и тело были покрыты какими-то компрессами, в запахе от которых угадывался бадьян, но было и что-то незнакомое. Девушка с диким смущением осознала: ее кто-то раздел – пускай и для обработки ран, но все же... Из-за спинки дивана раздался знакомый голос. - Мадам Помфри отсутствует в замке по семейным обстоятельствам, поэтому лечить вас директор поручила мне, – профессор Снейп был как всегда невозмутим. Гермиона покраснела, хотя благодаря компрессам это было незаметно. - Похоже, неуклюжесть Поттеров распространилась и на вас. Ничем другим объяснить произошедшее на моем уроке я не могу, – Северус отчитывал ее так, будто бы она полшколы разрушила, а не всего лишь один котел взорвала. Подойдя ближе и увидев злость в глазах девушки, профессор продолжил. – Я не стану уделять много времени пострадавшим от собственной глупости. Если что-то понадобится, я в кабинете. Снейп скрылся за дверью, ведущей в класс, оставив девушку собираться с мыслями и бороться с эмоциями. Наконец она разозлилась на саму себя, вскочила, нашла свои вещи на стуле неподалеку от дивана, сняла все компрессы и, морщась от боли, оделась. В личных покоях профессора обнаружилась еще одна дверь, ведущая в коридор, и девушка сбежала, намереваясь вернуться в свою спальню. Судя по настенным часам, висевшим в комнате у зельевара, уже наступило время отбоя, и по пути Гермионе пришлось прятаться от мадам Помфри, которая как раз спускалась в подземелье. Узнать, действительно ли колдомедик отсутствовала в школе до этого момента, не было возможности, поэтому девушка просто направилась к себе. В спальне было темно и тихо. Гермиона поискала в своей аптечке мазь от ожогов, но та, как назло, закончилась. Девушка попыталась уснуть так, но неприятные ощущения не давали расслабиться. Спустя полчаса в окно постучала школьная сова. Гермиона сняла с лапки письмо и пузырек с зельем. Записка гласила: «Мазь от ожогов моей собственной разработки. Воспользуйтесь ей как минимум еще один раз, чтобы не осталось шрамов. Мне не нужны обвинения от директора в невыполнении ее указов. Профессор Снейп». Девушка плюнула на свою гордость, понимая, что сама она сейчас не вылечится, а идти к Помфри уже поздно, и нанесла на тело эту чертову мазь. Приятный холодок успокоил кожу, и она смогла уснуть.