«Молочный шоколад/Milk Chocolate»

Все развивалось слишком стремительно, Элизабет и сама не поняла, как оказалась прижатой к кровати. Конечно, Сириус был гораздо сильнее её, тем более, алкоголь уже затуманил рассудок парня, и он не мыслил здраво. Римус и Джеймс переглянулись, никто из них не подошел. Почему? Шок, они словно оцепенели. - А ты можешь мне запретить? – фыркнул Сириус. – Ты не в том положении, Элиз. Как только парень начал склоняться к девушке, то та резко отвернула голову в бок, поэтому его губы коснулись её скулы. Парень чуть прикусил зубами её кожу - не больно, но ощутимо. - Не трогай меня, Блэк, - зло прошипела Элизабет. Первым очухался Люпин, резво встав с кровати и схватив друга, дабы стащить того с девушки. - Бродяга, успокойся, она же ничего не сделала, - говорил Лунатик, тщетно пытаясь убрать Бродягу с Лиз. - Не сделала? Да они, бабы, все заодно! Какого черта ты вообще пришла?! – крикнул Блэк на Льюис, когда Люпину все-таки удалось оттащить пьяного мародера от их подруги. Девушка села на кровати и с изумлением посмотрела на гриффиндорца. - Какого черта? Я пришла, чтобы тебя поддержать! Мы же друзья, - теперь голос повысила и Элизабет, впервые Сириус вел себя так отвратительно с ней. - Иди свою подружку поддерживай. У меня есть и без тебя друзья и «группа поддержки». - А я уже не отношусь к ним? К твоим друзьям? – голос Элизабет дрогнул, казалось, будто это ужасный сон. Нет, такого не может быть, Сириус бы не посмел так относиться к ней. - Бродяга, успокойся, - Джеймс положил руку на плечо друга, - Тебе надо остыть. - Не надо, - отозвался Блэк, скинув руку друга. – Она – девушка, она – не часть нас, она – не мародерка. Ей не место с нами. - Сириус, - отозвался Люпин, - Ты её оскорбляешь. Что ты говоришь? Мы же друзья: шесть лет вместе. - Девушке не место с нами. - Что за бред, Блэк? Кто ты такой, чтобы решать? – возмутилась Элиз, конечно, какая разница девушка она или нет? Друзья не делятся на «м» и «ж», они просто есть и всё. - Уходи немедленно! – крикнул Сириус, указывая рукой на дверь. Элизабет нервно сглотнула и поднялась с кровати, сделав шаг в сторону Блэка. - Как ты можешь быть такой сволочью, Блэк? Мы столько лет держались вместе, шутили и совершали шалости. А сейчас из-за твоих неприятностей в личной жизни, ты гонишь меня? Ладно, хорошо, я уйду. А ты протрезвей и хоть раз подумай головой, - спокойно отозвалась Льюис, хотя по её щеке скатилась одинокая слеза, которую она не смогла удержать. Девушка развернулась на каблуках и почти бегом вышла из спальни мальчиков. Элизабет резво побежала по порожкам, дабы оказаться подальше отсюда. «Что это было? Как он мог меня прогнать? Только из-за того, что я девушка? Это же глупо. Мы всегда были вместе, я поддерживала его во всем, но что получила взамен? Ничего, человек, которого я люблю, просто прогнал меня, словно мы и не знакомы… Словно я для него ничего не значу! Девушка? Проблема в том, что я девушка? – Элизабет посмотрела вниз с башни астрономии, на которую ушла, дабы побыть в одиночестве, а потом села на пол, поджимая ноги к груди. – Когда его стал смущать этот факт? Раньше ему было всё равно, это не мешало нашей дружбе. Может, дело в том, что он пьян? Но… как говорится, что у трезвого в голове – у пьяного на языке. В итоге: он думал об этом. Да? Почему же так больно? Неужели я заслуживаю такого? Я же его люблю… столько лет. Да, быть может, не говорю об этом, но люблю. Хотя меня и постигает некое разочарование в нем. А может, это только привычка? Я привыкла к тому, что люблю его, хотя на самом деле чувства остыли? Тогда почему я сижу тут и плачу о том, что он прогнал меня? Его слова... они, словно эхо, звучат в моей голове. Я до сих пор вижу его злой взгляд почерневших глаз, которыми он прожигает насквозь. Столько ненависти и злости. За что? Что же я тебе такого сделала, Сириус? Неужели была плохим другом? Глупая я. Глу-па-я. Возомнила себе, что если он расстанется с Марлин, то обратит на меня внимание, и мы будем счастливы. Какая же я эгоистка. Моя подруга, наверное, сидит и плачет, а я тут нюни развесила из-за того, что меня прогнали… Но так больно вспоминать его слова: «Она – девушка, она – не часть нас, она – не мародерка. Ей не место с нами.» Что за глупая дискриминация девушек? Или у него dress-code: в юбках не пускаем? Это же полнейший бред. Да, я девушка, только вот раньше его это особо не смущало, даже наоборот, мы были слишком близки.» Из мыслей девушку вывел стук в дверь, которую она закрыла. - Элизабет, я знаю, что ты здесь. Я на карте тебя увидел, - донесся приглушенный голос Лунатика. - Меня тут нет, - всхлипнула Льюис, уткнувшись в свои колени. - Ты плачешь? Прошу, открой дверь! - Уходи, Люпин, - отозвалась девушка и достала палочку, сжав в ладони. – Какого черта ты пришел? Неужели не считаешь, что девчонке не место с вами? - Мне всё равно: девчонка ты или нет. Открой дверь, давай поговорим. - Не открою. - Я её сейчас снесу с петель, - в голосе послышалась сталь, а Элиз только усмехнулась. - Пай-мальчик Люпин никогда не испортит школьное имущество. И можешь не пытаться, я наложила запирающие чары. - А это мы сейчас проверим. До слуха девушки доносились слова на латыни, которые произносил Люпин (наверное, воспользовался рунами), вот только они не действовали, а Элиз продолжала кутаться в мантию и плакать, казалось, что со слезами может уйти вся боль… только, увы, ей даже легче не становилось, а на душе росла тяжесть, которая тянула ко дну. Перед глазами периодически темнело, словно она была готова провалиться в беспамятство... может, помогло бы. После очередного заклинания, дверь, наконец, открылась. Только вот Лунатик не знал, что в такой ситуации делать. Единственное, что пришло ему в голову, так это обнять её. Вот только он не успел, так как Лиз поднялась на ноги и выставила палочку вперед. - Девушка? Как давно вас это начало беспокоить? – сквозь слезы проговорила она. – Когда это стало такой проблемой? - Это не проблема, Элизабет, опусти палочку, и давай поговорим, - голос Римуса был успокаивающий, хотя в мантии он тоже сжимал палочку. - Я не хочу с вами говорить! Мы столько лет дружили и тут мне выдают, что вся проблема моя в том, что я девушка, - закричала она, а потом сжала в кулаке свои длинные волосы и поднесла к ним палочку. – Секо!* - Нет! – Люпин уже двинулся вперед, но было поздно. Волосы девушки упали на пол. – Глупая, что же ты наделала? - Я тоже хочу быть мальчишкой! – сквозь слезы крикнула Элизабет и выронила палочку, закрывая лицо руками. Её длинные каштановые волосы были теперь короткими, едва ли достающими до плеч. А отрезанные валялись на полу, и их колыхал ветерок, разнося по всей башне астрономии. Римус двинулся к девушке и заключил её в крепкие объятья, поглаживая по голове, словно ребенка. - Глупенькая… глупенькая Элизабет, что ты наделала? – шептал он. – Слова Блэка не стоили такого. Он же пьян и способен сказать всё, что угодно. - Если он произнес такое, значит, думал об этом, - прошептала девушка, уткнувшись парню в грудь. – Зачем он так со мной? Я же так его люблю… Зачем? - Тихо-тихо, мы все его любим, он же наш друг. Просто ему сейчас нужно проспаться, он перебрал. А завтра всё будет, как и прежде… Ах, что же ты сделала со своими волосами, - грустно вздохнул Люпин, проводя по коротким локонам, которые теперь топорщились в разные стороны. - Мне всё равно… - вздохнула девушка. – Плевать я хотела на эти волосы, они мне ни к чему. - Ох, Элиз, кто бы знал, как ты мне дорога, - парень поцеловал её в макушку, но Элизабет неожиданно уперлась ему в грудь. - Римус, не надо… не надо так относиться ко мне. - Почему? Ты мне нравишься, - по губам юноши пробежалась легкая улыбка. - Я знаю, но… ты не подумай дурного, я люблю тебя. Но, увы, как друга. - Что? – не понял Лунатик. - В тот вечер, когда мы были с Бродягой в гостиной, я соврала, - со стыдом сказала девушка, опуская взгляд. – На самом деле я люблю… - Кого? Девушка подняла взгляд не в силах произнести и слово, а потом вздохнула и прошептала: - Блэка. Римус застыл в изумлении и обвел глазами девушку, ему словно пощечину отвесили. Конечно, узнать, что его так нагло обманули - отвратительно, а Рем и так себя недолюбливал, за сущность вервольфа. Его единственным желанием было только одно – он хотел уйти, но не сделал этого, выдохнув и спокойно сказав: - И поэтому ты солгала Сириусу, чтобы он не узнал. - Угу. Прости, Рем, я не хотела, чтобы так вышло. Я просто боялась ему сказать и… - Ты знаешь, как мне неприятно? – тихо спросил парень, перебивая Элиз. – Знаешь, как обидно это слышать от тебя? Ты решила мной воспользоваться? - Нет, Римус, никогда и ни за что. Послушай меня, прошу. - Я слушаю тебя. - Я хотела тебе сразу сказать, но не успела. Сириус сказал, что я тебе нравлюсь, и я боялась, что сделаю тебе больно, вот и не призналась. - По – твоему, сейчас мне не больно? Когда я уже построил некую иллюзию счастья, ты всё разрушила, Лиз. Мне больно, действительно, больно, как никогда. Элизабет, неужели я заслужил это? Люпин назвал её полным именем, выражая тем самым всю серьезность своей фразы. Сейчас уже было не до шуток, когда разговор зашел на такую личную тему. - А неужели я заслужила то, как ко мне отнесся Блэк? А? Никто из нас этого не заслуживал, Римус. Просто жизнь слишком жестока, - отозвалась Элизабет и устало потерла виски, а потом грустно посмотрела в глаза Рема, которые вдруг показались очень пустыми. – Прости меня, Луни, прости, если сможешь. Я люблю тебя, правда, но я не уверенна, что эта любовь к парню… Я люблю тебя, как человека, понимаешь? - Я понимаю, Элиз. Объясни только причину, почему Блэк заслужил твою любовь, а я нет? - Он не заслужил её, Рем. После того, что он сказал, то не заслужил. Просто… он – моя первая любовь. Я привыкла его любить, понимаешь? - Привычка? Он стал твоей привычкой? - Да. Это, как твой шоколад. Ты привык к нему. Это не значит, что ты его любишь, просто привык. Вот и Сириус для меня, словно шоколад. Только сейчас я понимаю, что он горький. А я не люблю горький шоколад. - Элиз, знаешь, я скажу тебе только одно: ты сперва определись, какой тебе «шоколад» нужен. Ладно? – парень наклонился и поднял с пола те волосы, которые ветер ещё не успел разнести по астрономической площадке. - Прости. - Я пойду, увидимся. Мне надо всё переосмыслить, - парень скрылся на ступеньках, оставляя девушку в одиночестве, наедине со своими мыслями.

***

Римус вернулся только под утро, его друзья, конечно, не спали. - Где он? - Рем, Сириус уже уснул… - проговорил Питер. - Да, не стоит его будить, - кивнул Поттер, поправляя свои очки, но на Люпина слова друга не подействовали. Он растолкал Блэка за плечи. - Рем, дай поспать… - простонал Сириус, но Лунатик его потряс за шкирку, а потом поднес к лицу Казановы волосы девушки. - Видишь?! - Что это? – сонно спросил Бродяга. - Это Элизабет отрезала свои волосы из-за тебя. Какого черта ты ей наговорил? Зачем ты её оскорбил, знаешь же, что она чувствительная! - Что? Она отрезала волосы? - ахнул Сириус. Нет, он отлично помнил, что ей наговорил, но думал, что извинится и девушка простит его, сославшись на то, что Сириус перебрал с огневиски. – Мне надо с ней поговорить, я, наверное, вчера много лишнего сказал… - Бродяга, не будь послезавтра полнолуние, я бы тебя удушил её же волосами. Только сейчас у меня ломает кости и я лягу спать. И знаешь… я не думаю, что она так просто тебя простит, ты задел её за больное. Она же наш друг, а ты ей наговорил… Дурак ты, Бродяга, ой, какой же ты дурак, - отозвался Лунатик, положив на кровать Сириуса каштановые пряди, которые уже не выглядели такими живыми, как прежде… Секо!* - режущее заклятие.