Любимая невестка

- Ты точно уверена, что не хочешь, чтобы я остался? – виновато посмотрел он на лежащую в кровати жену. - Да, уверена, - промямлила Даша. – Ну я же не больна, переживу как-нибудь. Она понимала, что ее слова звучали совсем не успокаивающе, а выражение лица прямо заявляло об обратном, но ничего поделать с собой не могла. - Малыш, ну не грусти. Так не хочется подводить парней. Обещал же им... - Я все понимаю, - давила улыбку Даша. - Ты мой грустный бельчонок, угораздило… - мимолетно обнял он ее и поцеловал. “Да да да!”, - захотелось вскрикнуть Даше. – “Вот так вот и оставайся со мной, ну пожааалуйста”. Однако вслух пришлось сказать: - Ладно тебе. Серьезно, езжай. Даг-Сандер и Сиверт так мечтали о вашей поездке. Несправедливо лишать их этого удовольствия из-за небольшого недомогания разваливающейся тети Даши. - Ну смотри, не скучай тут. Попрошу девчонок тебя развлечь, - улыбнулся он. От этих слов Даша слегка скривилась. “Девчонки”? Старые кошёлки, блять. Которые к тому же на дух ее не переносят, как и она их. - Угу. Только не говори им ничего. - Не скажу. Он еще раз поцеловал ее и, подхватив с кровати сумку, вышел. Через некоторое время с улицы раздались звуки запускаемых снегоходов и веселые крики отъезжающих. Захотелось плакать. Чертовы гормоны! Даша валялась в кровати еще часа полтора, на сколько позволял мочевой пузырь, а потом пришлось встать. После того, как все утренние дела были сделаны и путей к отступлению не осталось, она потащилась в гостиную. Ради приличия сделать это было необходимо, ведь иначе Аудхильд и компания вынесут ее благоверному мозг, и он снова примется их мирить. Глупый... Кошёлки естественно были там, полным составом. Ах, как она радовалась, как внутренне гордилась тем, что будет единственной женщиной в такой ожидаемой всеми поездке на снегоходах, которую спланировали Уле с родней. Куда уж этим слабым неспортивным бабам до них? А она бы поехала и тем самым избежала сомнительного удовольствия лицезреть лица новоиспеченых родственниц в течение целых суток. Если бы только не этот внезапный жуткий приступ тошноты... Нет, решено, как только муж вернется, она возьмет его за шкирку и в ультимативном порядке прикажет ехать домой в Австрию. Он послушается беспрекословно. Ведь именно так он всегда и делал. Уже на протяжении пяти недель. - Доброе утро, - на ломаном норвежском поздоровалась Даша с женщинами. Раздалось пару вялых приветствий, большинство же промолчало, делая вид, что ее вовсе не существует. И с чего они все так взъелись на нее? Неужели всему виной тот самый раз, когда она, еще будучи невестой Уле, притащилась на какое-то их семейное торжество в едва прикрывающем задницу платье и высоченных шпильках? Бабы исходили по поводу нее желчью, а их мужики только что глаза себе не переломали, таращась на нее. Уле знатно тогда повеселился. Гад. Именно он и уговорил ее так вырядиться. Ему это все показалось забавным, а ей теперь расхлебывай… “Что ж, игнор так игнор. В эту игру умеете играть не вы одни”. С этой мыслью Даша поплелась на кухню. Зря. От стоящих там запахов ее чуть не вывернуло. Бледная как смерь, она вернулась обратно в гостиную и, обессилев, решила присесть в одно из пустующих кресел, чтобы отдышаться. Вот отдохнет сейчас, придет в себя и умотает наверх в спальню, где проспит весь оставшийся день. Потом вернется муж, и они уедут, о да! - Тебе нехорошо? – склонился вдруг над ней кто-то. Даша подняла голову. Мари-Руд, жена Ханса-Антона. Ничего удивительного. Из всего Бьорндаленского женсовета она была самая адекватная, позволяя себе даже иногда вступать с Дашей в разговоры. Вот и сейчас, видать, нарушила табу к вящему неудовольствию надувшейся Аудхильд. Выкуси, старая дура! - Тошнит что-то, - скривилась Даша, слегка улыбнувшись Мари-Руд. - Заболела? – сочувственно сморщилась та. - Нет, просто… - А ты, может, беременная? – не унималась женщина. Соврать бы, но так хотелось, чтобы кто-то пожалел… - Пятая неделя… - О! – округлила глаза Мари-Руд. – Так у тебя токсикоз, у бедняжки. - Ага… - скривилась Даша, с мстительным удовольствием замечая, как встрепенулся сидящий в гостиной курятник. “Хера вам! Вот рожу, даже на крестины не позову… Ну может только Мари-Руд. И конечно Хелен.” Сердце заныло от тоски по подруге, единственной из Бьорндаленов, кто с самого начала поддерживал ее отношения с Уле. К сожалению для Даши и к счастью для самой девушки, Хелен сейчас проходила стажировку в США и могла поддержать ее лишь издалека. - Анна-Хеге, - обернулась тем временем к жене Дага Мари-Руд. – Ты у нас самая опытная. Посоветуй что-нибудь. У Даши токсикоз. - Вроде мой чай еще оставался, - встала с места та, к которой обращались, и поспешила на кухню. - Нужно выйти прогуляться… - Белые семечки помогают… - Пусть пойдет поспит… - Только свежий воздух! Курятник зашумел на разные тона. Бывалые женщины предавались воспоминаниям о собственной беременности и давали Даше светы. Те, кто родить еще не успел, внимали рассказчицам. Была затроната излюбленная женская тема. - Марта-Эмили, подай телефон, - подала вдруг голос Аудхильд, обращаясь к младшей дочери. – У моей подруги Хильды был чудный сбор от токсикоза. Может еще остался. Будешь пить. Последнее предложение она произнесла тоном, не терпящим пререкательств, глядя Даше прямо в глаза. “Фигушки! – подумала та. – Еще отравит старая кошёлка” Из кухни вернулась Анна-Хеге, неся на подносе большую кружку с каким-то ароматным варевом. - На вот, - заботливо подала она Даше снадобье. – Полегчает. Да ты приляг вон на диван. Девочки, а ну брысь! Даша ляжет. - Ууууу, - протянула с усмешкой Мари-Руд. – Ну я попала… - Ты? – удивилась Даша, переходя на указанное ей место. – По-моему это за меня сейчас возьмутся… - Ты, моя дорогая, - объясняла ей Мари-Руд, пересаживаясь следом, – только что лишилась звания самой нелюбимой невестки и месяца через два-три попадешь в категорию любимой. А твое место займу сейчас я. Даша лишь непонимающе вытаращилась на женщину. - Беременным у нас почет, - развела руками та. – Но не слишком обольщайся. Если, скажем, завтра я сама забеременею, то резко стану любимее тебя. Ну потому что я это я, а ты это ты. - Мари-Руд, - прервала их беседу Аудхильд. – Давай собирайся. Съездишь за отваром для Даши. Тебе все равно заняться больше нечем. - Что я говорила, - подмигнула жена Ханса и послушно пошла переодеваться. - А ты чего мужа отпустила? – строго посмотрела на Дашу Лисбет. – Все ему неймется, все несет куда-то. - Ну я же не больна, всего лишь токсикоз… - завела старую шарманку Даша. - Да, но внимание супруга в такой период очень важно, а то заделал дитё и никакой ответственности. Скачет по своим горам будто двадцатилетний. Да подайте ей кто-нибудь подушку, а то сидит скукоженная. “Кому-то влетит после возвращения… – думала Даша, приподнимая голову, удобнее устраиваясь на диване. – Защитить что ли? А фиг с ним! Пусть ощутит, что значит быть "нелюбимой невесткой”.