Unbroken

— Мы должны позвонить в полицию, Картер! Мы должны отправить этого ублюдка за решетку! — моя мать, разгневанная, кругами ходила по комнате. — Нет! Он ничего не сделал мне, мам! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, никому ничего не говори! — я посмотрела на нее, когда была не в силах сдержать поток слез. — Он ничего не сделал?! Картер! Он избил тебя! Он пытался изнасиловать тебя! Мы посадим этого ублюдка за решетку! — она села рядом со мной, а затем начала поглаживать меня по спине, словно говоря, что она здесь, она рядом. — Мам, только не говори, что ты не думала, будто я не скажу ему, что пойду в полицию. Ты хочешь знать, что он сказал? Он сказал, что найдет способ обвинить во всем меня! Мам, ты хоть знаешь, кто его отец или его мать? Его мать — одна из самых лучших адвокатов на всем западном побережье! Я… я не могу больше. Пожалуйста, прошу тебя, мам, не заставляй меня вспоминать об этом еще раз, — я посмотрела на нее и увидела, как она руками закрыла лицо, а по ее вздрагивающим плечам можно было понять, что она плакала. — Пожалуйста, мам, не плачь! Я в порядке! Я знаю, что у меня есть пара синяков и царапин, но, мам, я в порядке! Мы пройдем через это, и я клянусь, что не позволю ему еще раз так поступить со мной. Она посмотрела на меня и слегка улыбнулась. — Это я должна говорить тебе такие слова, а не наоборот. Что же я такого сделала, что мне так повезло иметь такую дочь, как ты? Ты такая сильная, прямо как твой отец. Я очень рада, что у тебя есть эта сила, потому что я могла и не выдержать всего этого, Картер. — Если бы он только был здесь… — тихо прошептала я, после чего слезы еще сильнее потекли из моих глаз. — Ты знаешь, он бы избил Тревора до потери пульса, — моя мать улыбнулась, глядя на меня и позволяя слезам медленно скатываться по ее щекам. — Тебе нужно обработать раны, Картер. Можно отвезти тебя на работу и сделать все там? — Нет, я не хочу идти в больницу. Ты не можешь просто здесь обработать? — она посмотрела на меня, взглядом прося передумать. — Я забыла, у тебя же есть еще и отцовское упрямство! Ладно, я обработаю раны здесь, но все принадлежности внизу. Давай, я помогу тебе подняться. — Она протянула руку, а я, взявшись за нее, осторожно встала, стараясь не наступать на левую ногу. После того, как мама продезинфицировала рану на ноге и обмотала порез возле виска на лбу, она сказала, что мне повезло, — мой нос не был сломан, но все же понадобится некоторое время для того, чтобы синяк исчез, и мама также знала, что я справлюсь. Мои губы уже не были такими синими, как раньше, а царапины на теле должны были в скором времени зажить, да и мне, честно говоря, было плевать — не было того, на кого я хотела бы произвести впечатление. — Мам, ничего, если я посплю внизу? Сейчас я не хочу возвращаться в свою комнату... — Кровать в комнате твоего брата свободна. Я побуду с тобой, пока ты не заснешь, милая. — Я улыбнулась ей, благодаря за то, что она останется со мной.

***

Следующим утром я проснулась и увидела маму, спящую на другом краю кровати. Я медленно встала с кровати брата и проверила время. 7:24. Прыгать на одной ноге было очень трудно, учитывая то, что было прошлой ночью и все эти царапины и синяки. Взяв в руки телефон со шкафа Джейка, я увидела четыре непрочитанных сообщения и восемнадцать пропущенных звонков. Восемнадцать звонков и три сообщения были от Эммы, а другое сообщение — от Тревора. Я решила сначала прочесть сообщения Эммы. Эмма: Эй, Картер! Сейчас 4:30 утра, и я просто хотела сказать тебе, что я на пути в Канкун! А-а-а! Я буду по тебе скучать, малыш! Надеюсь, что ты хорошо провела время на вечеринке. У вас с Тревором уже было что-то? Позвони мне как можно скорее! Я хочу все узнать! Эмма: Мой рейс был задержан! Придурки... Ну, я думаю, посижу в Твиттере, чтобы хоть как-то развлечься... Эмма: КАРТЕР НОЭЛ! ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СЛУЧИЛОСЬ ВЧЕРА НОЧЬЮ?! О БОЖЕ МОЙ! ТЫ ПРОВЕРЯЛА ТВИТТЕР? ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОНИ МНЕ КАК МОЖНО СКОРЕЕ, МАЛЫШ! ТРЕВОР И ВСЯ ФУТБОЛЬНАЯ КОМАНДА ОБСИРАЮТ ТЕБЯ! ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕЗВОНИ! СРОЧНО! Я смотрела на последнее сообщение, а новый поток слез начал медленно скатываться по моим щекам. Забыв о том, что сообщение от Тревора, я решила проверить его. Получено одно изображение. Открыв его, я увидела одно слово, которое, казалось, было написано на двери гаража: Шлюха! Глядя на фотографию, я заметила адрес на углу двери гаража — 1317. Это мой адрес... Я собиралась бросить телефон на пол, но увидела, что к этому изображению был добавлен текст. Тревор: Ты еще заплатишь за то, что сделала, маленькая сучка! Я сам это устрою. Ты пройдешь через муки ада! Я схватила свой телефон и проверила твиттер, чтобы узнать, что все говорят обо мне. И лучше бы я этого не делала... @ТреворПлохаяЗадница: "@Картер_Ноэл, ты, оказывается, та еще шлюха! Пытаться переспать с моим лучшим другом? Что, черт возьми, с тобой не так?!" @МейсонМужчинаВсехДевушек: "@Картер_Ноэл, какого черта я буду хотеть переспать с тобой? Ты шлюха! Иди, покончи с собой, мир будет гораздо лучше без тебя!" Я продолжала получать оскорбления от людей, которых даже не знала. Некоторые просили меня покончить с собой, другие говорили мне, какая я шлюха, и даже были слухи, что я беременна. Кто-то даже аккаунт для меня создал: @КартерШлюха. Никто до Тревора не знал меня, но благодаря этому мудаку я стала новой шлюхой Портландской школы! Я решила удалить свой аккаунт в Твиттере и в Фейсбуке. Выходя из комнаты брата, я позвонила Эмме, чтобы узнать, где она. Я звонила ей пять раз и оставила четыре голосовых сообщения. "Эй, Эм, слушай, пожалуйста, не сердись, но мне очень нужно с тобой поговорить. Не верь этим слухам, это полный бред. Тревор… Он… Он… Я не могу сказать это прямо, но, пожалуйста, перезвони мне, когда появится возможность". "Эй, Эм, пожалуйста, перезвони мне. Я очень сильно скучаю по тебе, и я надеюсь, что ты не забыла обо мне. Повеселись, малыш!" "Я облажалась по полной, и мне нужен мой лучший друг. Пожалуйста, перезвони мне, когда приземлитесь или когда доедете до отеля. Люблю тебя, Эм". "Моя жизнь — полный отстой. Я не знаю, что мне делать. Пожалуйста, позвони мне, как только сможешь. Все, буквально все рушится на части. Тревор — полная задница, он такой же, как и Мейсон. Все, что они говорят обо мне, — ложь! Ты знаешь, что я не из таких девушек, которые спят с лучшим другом своего парня, ну, бывшего парня. Перезвони мне, Эм. Люблю тебя". Взяв костыли, которые оставила мама за дверью вчера ночью, я вышла на улицу, чтобы посмотреть на то, что сделали Тревор и его дружки. Слово, которое никак не подходило под мое описание, было выведено ярко-красной краской. Гнев с головы до ног заполнил мое тело. Только то, что я не хотела трахаться с ним, не означало, что я шлюха. Я была сильной и чистой девушкой, я не хотела отдавать свою девственность какой-то заднице только потому, что он попросил или пытался заполучить ее. Я была бойцом, который не отступит назад. Я взяла водный шланг и открыла воду. Красная краска смылась через несколько минут, но я знала, что эта надпись всегда будет там. Я положила шланг на место, а потом направилась в сторону входной двери дома. — Картер? Что ты делаешь? — я посмотрела наверх и увидела маму и сестру. — О, ничего особенного… — ТЫ ШЛЮХА! ГОРИ В АДУ! — я обернулась и увидела Тревора, Мейсона и некоторых членов футбольной команды в машине Тревора. Моя мама быстро спустилась вниз, а затем побежала вслед за машиной, крича: — ВАЛИ ОТСЮДА, ТРЕВОР ДЖЕЙМС! ТЫ И ТВОИ ДРУЖКИ БУДЕТЕ ГОРЕТЬ В АДУ ЗА ТО, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ МОЕЙ ДОЧЕРИ! — Картер, что случилось? — я посмотрела на Спенсер и увидела, как ее зеленые глаза наполняются слезами. Даже несмотря на то, что ей было пятнадцать, я не могла рассказать то, через что прошла. — Я-я рассталась с Тревором. Он сильно разозлился, потому что я была единственной, кто сказала ему "нет". Так что… вот он и решил отыграться на мне. Я в порядке, Спенс. Честно, — я улыбнулась ей, после чего она меня крепко обняла. — Я иду в полицию, Картер. И меня не волнует, что ты скажешь, этот ублюдок должен быть наказан! — глаза мамы были наполнены злостью, когда она прошла в дом, чтобы взять телефон и ключ от машины. Спенсер и я последовали за ней. — Мам, пожалуйста, я могу постоять за себя. Мне почти восемнадцать и, к тому же, к концу лета все об этом забудут. Я могу пойти в другую школу, если это хоть как-то поможет тебе, но, пожалуйста! Я не хочу подавать в суд. Я-я не могу. У нас нет никаких доказательств. Единственное доказательство — это мое покрытое синяками лицо, но Тревор может просто сказать, что я упала. — Я всего лишь хочу защитить тебя, Картер. Ты моя дочь, и я сделаю что угодно, лишь бы держать тебя подальше от этого дерьма. — Она подошла ко мне и крепко обняла. Я слегка вздрогнула от ее объятий, но потом лишь пожала плечами. — Я люблю тебя, мама, и я благодарна за то, что ты будешь делать все, чтобы защитить меня. Но если ты пойдёшь в полицию, то станет еще хуже, и ты это знаешь. Она выпустила меня из своих нежных объятий и вытерла слезы, которые текли по моим щекам. — Мы можем попросить Джейка надрать Тревору задницу, когда он приедет. Боже мой! Это было бы ахуенно! — сказала Спенсер. Я лишь посмеялась в ответ на ее слова. — Спенсер! Следи за языком! — моя мама засмеялась, а затем, схватив ее, усадила рядом с нами, после чего мы крепко обнялись. — Да, кстати, чуть не забыла. Я должна позвонить вашему брату и спросить, сможет ли он приехать с одним из своих друзей. Я не могу оставить тебя одну в этом доме, расположенном в нескольких милях от дома этого ублюдка. — Мам, ты должна сама забрать его! Джейк так сильно хотел показать вам со Спенсер Нью-Йорк! Я закрою все двери и не буду расставаться с телефоном ни на секунду. — Я посмотрела на нее, а в моих глазах можно было заметить толику смелости и уверенности. — Нет, Картер. Я не оставлю тебя одну в этом доме! Есть два варианта: или Джейк приезжает с одним из своих друзей, или я зову тетю Софи и прошу ее остаться здесь с тобой. — Нет, мам, тетя Софи должна собраться и подготовиться к переезду в Лондон. Она очень занята. Я могу остаться одна! — Нет, Картер Ноэл! Я дала тебе сделать выбор, а теперь ты должна принять решение. Я уверена, что твои тетя с дядей поймут. Я посмотрела на нее, умоляя ее понять, что не все крутится вокруг меня, но она даже слушать не станет. — Тогда звони Софи, — сказала я, наконец сдавшись.