Зеленоглазая нарушительница покоя

Звук захлопнувшейся двери тихим эхом разнесся по длинному и узкому коридору. Мужской грубый вздох дополнил тишину, воцарившуюся в коридоре после раската эхо. Невысокий черноволосый мужчина с хмурым и явно подавленным видом вышел из комнаты, но остановился у закрытой двери, словно не мог пересилить себя и просто уверенным шагом двинуться прочь от комнаты, полной боли, скорби, слез и душевных терзаний. Ривай пробыл с Эрен всего 40 минут, пока та не выплакалась и не уснула от бессилия. Левое плечо капрала до сих пор было еще влажным от слез бывшей подопечной. Но Ривай был в коридоре не один. Не один он стоял и караулил одинокую комнату разбитой и сломленной горем девушки. Брюнет чувствовал на себе пристальный острый соколиный взгляд такого же бывшего подопечного, как и Эрен. Еще раз коротко вздохнув, не отрывая взгляда темных и безжизненных глаз от деревянного пола, Ривай молвил: - Ей нужно время смириться и прийти в себя. Лучше пока не давить на нее и не беспокоить. А еще не жалеть и не утешать. Все должно идти своим чередом. Только в таком случае быстрее понимаешь, что приходится жить дальше. - Вы можете мне это не рассказывать. Я это и сам понимаю. У обоих парней-брюнетов блеснули опасным огоньком глаза. В тоне Микато не было пренебрежения или высокомерия по отношению к капралу, но была легкая дерзость и самоуверенность. Капрал хмыкнул, все еще ощущая на себе взгляд бывшего ученика, но не поднимая глаз на него. Слишком много чести будет этому острому на язык сорванцу. Капрал уже давно заметил, что когда дело касается особы по имени Эрен, вся хладнокровность и сдержанность Микато испаряются. Микато же тем временем стоял чуть поодаль от комнаты, прислонившись спиной к правой стене, с той же стороны находилась и дверь к комнате Эрен, сложив руки на груди. После паузы Ривай вновь обратился к юноше: - Признаться, я был слегка удивлен, получив именно от тебя письмо с печальной вестью и с просьбой прийти к Эрен. Я бы скорее ожидал подобное письмо от Армина, чем от тебя... - Признаться, я до последнего сомневался, стоит ли Вас звать. И я был удивлен, когда узнал, что Вы примчались за каких-то нелепых полчаса, игнорируя требования своего наставника не спешить к обычной рядовой. Видимо, мы оба являемся скрытными личностями со своим секретами. "А парень умеет вести игру. К тому же еще и неплохо осведомлен ". Проскользнуло в голове Ривая. И все же вопросы и предосторожность еще оставались. - Как ты мог быть уверен, что именно разговор со мной пойдет ей на пользу? Глаза Микато блеснули каким-то злостным сожалением, теперь же капрал смотрел на парня в упор, а в коридоре вновь стало до удушающего эффекта тихо. - А я не был уверен. И даже сейчас не уверен, что это помогло Эрен. Но я готов найти для нее хоть самого Господа Бога, если это сделает ей лучше. - Голос юноши звучал со стальными нотками, казалось, даже стены завибрировали от мощности и весомости его слов. Этот парень явно не шутил. Такие, как он, шутками не разбрасываются... Похоже, Микато настроен решительно. И его испепеляющий взгляд, направленный на легенду разведки, лишний раз подтверждал это. Ривай позволил себе ухмылку. Какая самоотверженность. Он пошел прямо по коридору, но остановился, оказавшись около юноши. Глянув на него боковым зрением, Ривай полушепотом молвил: - Вера в невозможное, например, в Бога, убивает нас. В таком мире, как наш, надо самому становиться Богом, если хочешь достичь лучшего для ближних. Завернув за угол, капрал ушел из виду. А Микато стоял у стены, хмурый, недовольный последними словами мужчины. Этот капрал Ривай просто хочет перетянуть все одеяло на себя и в конце покрасоваться. И чьим же это Богом он собрался стать? Не слишком ли много она на себя берет? Микато яростно сжал кулаки и прикрыл разгневанные глаза. В штабе разведкорпуса, что находился поодаль от всяческих населенных пунктов, стояло гробовое молчание. Впрочем, как и всегда, когда экспедиция за стену заканчивалась трагично: потеряны солдаты, ничего толкового не выяснено. Это удручало и заставляло впасть в глубокое молчание тех, кто остался в живых. Перед следующей, скорее всего, бессмысленной экспедицией нужно было еще подлечиться, оправиться от ужаса, набраться веры и энергии, подготовиться духовно и физически. В общем, все как обычно. Ворота штаба открылись, когда солдаты услышали подъезжающую лошадь капрала Ривая. Всем разведчикам было любопытно, куда же капрал направился с такой спешкой сразу после прибытия. Обычно он предпочитал уединяться и не встречаться ни с кем. Что же это за спешка была? Все ребята косо глядели на легенду разведки, боясь и слово произнести, но явно выдавая свое любопытство в нетерпеливых взглядах и поджатых губах. Ривай как всегда грозно и уверенно прошагал через двор к зданию штаба, не обронив ни слова и не обратив ни на кого случайного взора. В темном коридоре брюнет почти сразу же столкнулся с Ханджи. Та, узнав его, тут же вся оживилась: - О, Ривай! Что-то ты быстро. Я думала, тебя генерал вызвал, - женщина поправила свои квадратные очки и с любопытством глядела на товарища. У Ривая во рту стоял привкус горечи, в целом состояние было паршивое, плачь обычной девчонки, потерявшей самого родного человека, просто засел в сознании и медленно отбавлял организм капрала. В таком состоянии Ривай ни с кем не хотел разводить беседы. Он нахмурился и прошел мимо Ханджи со словами: - Иди, работай, четырехглазая, я со своими делами сам разберусь. - И скрылся в потемках коридора. Ханджи озадаченно оглянулась и посмотрела на его отдаляющийся затылок. Ривай был явно подавлен. Неужели потеря Шиганшина его так расстроила? Конечно, плохо, что город разгромили гиганты, но ведь капрал и не такой ужас видел. Что же на него нашло? Зайдя к себе в скромный кабинет, Ривай зажег несколько ламп и сел в кресло. Откинув голову на спинку высокого кресла, мужчина устало выдохнул и закрыл глаза. В голове проносились слова, которые этот храбрец-Микато написал: "Прошу прощения за беспокойство, уважаемый капрал, но у меня к Вам сверхсрочное дело. Я понимаю, что после развед.миссии Вы устали и напряжены, но я считаю нужным Вам сообщить то, что, скорее всего, Вам надо знать. Как Вы, наверно, уже слышали, титаны напали на стену Шиганшин и разрушили ее. Наш отряд был там в тот день, и мы не смогли предотвратить катастрофу. В итоге погибло множество людей. Среди них, господин капрал, Карла Йегер, то есть мать Эрен. Сама Эрен сильно изувечена, но жива. Сейчас она без сознания, но я думаю, что Вы сами понимаете, как она будет себя чувствовать, когда очнется. Мы с Армином очень боимся за ее душевное здоровье, так как мать умерла у нее на глазах. Но Эрен должна это как-то пережить. Чтобы ей было легче смириться с утратой, я прошу Вас явиться в эвакуированный участок и навестить ее. Надеюсь, разговор с тем, кем она восхищалась в лагере, поможет ей. Микато". Трудно было представить, как Эрен кричала и рыдала в ту секунду, когда осознала, что ее мамы больше нет. Неужели все должно обстоять так? Неужели эта по сути хрупкая девушка должна терпеть такие муки и лишения? Ривай не знал, почему его мужское "я" и инстинкты подсказывали защищать именно эту девушку, не давать в обиду. В тот день, когда случилось непоправимое, Ривай был далеко, дважды уклонился от смерти в виде пасти гиганта, один раз помог этот непутевой Ханджи избежать гигантской ладони чудища, два раза вытащил двух солдат из-под завала деревьев. Но в этот момент, в Шиганшине, плакала девушка, которая больше всех на свете хотела избавить этот мир от страха и гнета. Ривай понемногу понял, что такого особенного в ее бунтарских глазах: больше ни у кого не было такого проникновенного, живого взгляда зеленых глаз, кричащего о моменте спасения, о моменте свободы, о моменте славы и победы. Больше ничьи глаза так не вдохновляли и не дарили надежду. Это стало напоминать помешательство. И Ривац медленно терял контроль над собственными ощущениями. Стук в дверь. Ривай отвлекся от потока мыслей, но на стук не торопился отвечать. - Ривай-сан? Простите за беспокойство, я принесла Вам чай. Робкий голос Петры. Ривай открыл глаза и сел прямо. - Входи. В комнату вошла рыжая девушка с подносом в руках. Она скромно улыбнулась и поставила поднос на стол перед капралом. - Ваш любимый сорт чая, сэр. Я подумала, он поможет Вам расслабиться. По комнате разнесся аромат горячего чая, который действительно успокаивал мысли брюнета. Мужчина снисходительно посмотрел на подчиненную и мягко молвил: - Спасибо тебе, Петра. Девушка настолько поразилась доброте в голосе начальника, что даже немного отошла назад. Затем скромно кивнула и покраснела. Ривай искоса наблюдал за ней. Опять этот нежный, теплый огонек в ее глазах. Она всегда из кожи вон лезла, чтобы окутать его заботой и уважением. Почему бы ему просто взять и не влюбиться в нее? Проблем было бы меньше. Итак слухи по корпусу ходят, что они хорошая пара. Но нет же, надо же найти проблем себе на голову в виде молодой, пылкой девчушки, которая еще толком о жестком мире ничего не знает, только умеет распевать песни о борьбе и защите мира. Было бы легче ему сейчас, если бы тогда он не наткнулся на Эрен Йегер, не знал бы ее вовсе? Ривай удрученно вздохнул, а Петра робко спросила: - Ривай-сан, Вас что-то тревожит? Он чувствовал волнение в ее голосе, решительно сказал: - Присядь ненадолго. Девушка покорно села на стул. - Допустим, есть у меня проблема личного характера. Почему ты интересуешься? На секунду вопрос капрала застал девушку врасплох. Но та не растерялась: - Потому что я беспокоюсь о здоровье нашего незаменимого командира, конечно же. - Что если я скажу, что проблема в девушке? Это будет странно для меня? Воин человечества переживает по поводу одной соплячки, странно, да? - Задумчиво и по-детски наивно рассуждал запутавшийся брюнет. У Петры перехватило дыхание. На миг она поникла. Она просто не могла сразу поверить в то, что сердцем неприступного героя завладела обычная юная девчонка. Нет, должно быть, она необычная, раз капрал обратил на нее внимание... Все это как-то больно кольнуло рыжую. Капрал знал, что говорить о своих возможных чувствах к другой может быть жестоким по отношению к Раал. Но иначе он бы не смог прояснить девушке всю ситуацию, а ведь это касается и ее, если она мечтает об их возможных отношениях. А еще Ривай признался именно ей потому, что чувствовал доверие к этой девушке. Она не из тех, кто осудит, не из тех, кто посмеется или отнесется несерьезно. - Чтож, это довольно необычно, что какая-то юная особа сумела достучаться до Вашего сердца, командир. Но мне кажется, что это прекрасно. Не стоит бояться любви. Любовь исцеляет раненные сердца. Возможно, Вы слишком много ужасов пережили, и судьба подарила Вам такой подарок. Я рада за Вас, командир. "Да уж, подарочек взрывоопасный и вечно находящий проблемы. По-моему, судьба просто не хочет оставлять меня в покое". Подумал капрал, но на деле просто вежливо промолчал и даже позволил себе мимолетную улыбку. Других слов, кроме слов поддержки от Петры мужчина и не ожидал. - Любовь любовью, а залог здоровья все же чистота. Передай остальным с нашего отряда, чтобы шли драить коридоры. Ходить по ним невозможно, грязь невыносимая! - Вернувшись к привычной отчужденной манере, строго произнес командир отряда. Петра угрюмо надула губки и устало произнесла: - Есть, сэр, - "все же повезло, что я далеко не его девушка. Представляю, как он ее гонять будет. Но что-то мне подсказывает, что он предпочел ту, которая вполне сможет дать отпор его строгому нраву. Хоть бы до атомный войны дело не дошло". С такими мыслями девушка покинула кабинет своего командира. Ривай сделал еще глоток чая, а после этого достал пергамент и чернила, чтобы впервые за долгое-долгое время написать обращение к Эрвину с одной-единственной просьбой. Удивительно, что время идет иначе, когда ты находишься в таком месте, где все кричит о твоей беспомощности и слабости. Я лежала в частной палате центра реабилитации для эвакуированных и раненных солдат уже вторую неделю. Мои раны понемногу затягивались, голова становилась яснее, меньше болела и беспокоила меня нечасто. Но все это лечение и весь этот уход на деле не исцелял меня. В душе я оставалась раненной, покалеченной, уставшей и совсем потерянной рядовой Йегер. Но о чем бы я не думала, я возвращалась к мысли: я все еще солдат. Я состою в армии. Я призвана бороться против гигантов. Но потом события того дня предстают перед моим взором: Исполин в считанных сантиметрах от меня, но я упустила его. Получила приказ, но ослушалась его, возомнив себя спасительницей. Мчалась на устройстве к гиганту, в итоге разрушившему мой дом. Не спасла свою маму, которая верила в меня. Скажите, какая после этого вера в себя? Я лежала, ела, отвечала на вопросы лекарей "да" или "нет", смотрела в потолок, ощущала сквозняк со стороны окна. И так изо дня в день. Разве я теперь нужна армии и человечеству? Едва ли. В комнату постучались. Я услышала голос Микато: - Эрен? Могу я войти? - Да, - хрипло отозвалась я, присев на кровати. В комнате появился брюнет в военной форме: высокий, красивый, мускулистый, осанистый, с черными внимательными глазами. Мне казалось, что за эти дни он стал еще взрослее и сильнее, а я меньше и беспомощнее. Микато бросил взгляд на недоеденную кашу на тумбе рядом с кроватью. - Ты должна восстанавливать силы и хорошо питаться, Эрен. - Для чего? - Тихо спросила я, глядя на стену впереди с равнодушным выражением лица. Микато удрученно выдохнул и присел на край кровати. Он с едва заметной заботой посмотрел мне в лицо: - Ты сама знаешь. Тебе надо выздоравливать и возвращаться к службе. Я вопросительно взглянула на друга: - После того, как я плюнула на приказ командира, мне нет места в армии. - Про это все забыли, Эрен. Армии важен каждый воин. Не говори мне, что ты сдалась, я все равно не поверю. Потому что я еще верю в твою мечту, Эрен. Верю в нашу мечту. Мы ведь хотели стать разведчиками, помнишь? Я больше не могла изображать из себя бесчувственную куклу. Глаза становились влажными от накативших слез. Рукавом пижамы я грубо вытерла нежеланные и надоевшие слезы. Я потеряла веру в свои силы, а мои друзья продолжали верить. Армин, потерявшей своего дедушку, продолжил бороться и верить в меня. Микато, для которого моя мама была второй мамой, сидит и успокаивает меня раз в два дня. Я одна мешаю своему исцелению. Горечь затмила мне глаза. - Вытри слезы платком, он в твоем кармане. Ты давно его не доставала, - напомнил мне брюнет. Я удивленно достала из левого кармана белый платок с вышитой сбоку хризантемой. Я и забыть про него забыла. Полторы недели назад сюда приходил капрал и отдал мне этот платок. Он сказал, что не хочет больше видеть мои рыдания. Сказал, что я справлюсь и с помощью этой боли смогу стать сильнее и победить титанов. Я ему пообещала, что буду бороться рядом с ним в разведке. Я попросту трачу время здесь. Уверенно вытерев слезы, я снова сложила платок в карман. Я посмотрела в черные глаза другу и впервые за это время улыбнулась. Микато удивленно приоткрыл рот, а потом искренне улыбнулся мне в ответ. - Извини за эту мыльную оперу полторы недели. Я уже чувствую себя лучше. Думаю, скоро я смогу выписаться и пойти в разведку. Вы с Армином пойдете со мной? Я чувствовала, как нуждаюсь в их поддержке, поэтому с теплой улыбкой спросила Микато, хотят ли они еще нянчиться с такой проблемной подругой, от которой одни беды и переживания. Вместо ответа Микато резко прижал меня к себе, уткнувшись носом в мою шею. Он тихо про шептал мне на ухо, вдыхая аромат моих распыленных каштановых волос: - Мы всюду за тобой. Мы не дадим тебе умереть. Я пообещал это твоей маме. Я крепко обняла друга в ответ, понимая, как мне не хватало тепла близкого человека. Через два дня меня выписали, хотя головокружение еще немного ощущалось. Так как мы пропустили созыв, нам пришлось втроем явиться к месту сбора и самим записаться в развед.корпус. На листке с именами я увидела уже знакомые имена: Райнер, Бертхольд, Саша, Конни, Криста, Имир, даже этого мелочного скупердяя Джана. Это не могло не вызвать у меня довольную улыбку. Что же на них на всех так повлияло? После этого я лично пожала руку командующему Эрвину Смиту. До этого я только один раз видела его вживую: на нашем выпуске среди генералов и командующих. Он коротко поблагодарил нас за службу и пожелал удачи в предстоящих вылазках за стену. Но перед этим мы должны были еще как следует подготовиться и потренироваться. Покидая места сбора и записи желающих в разведку, я ощутила на себе странный пристальный взгляд со стороны мистера Смита, но он резко отвернулся, когда понял, что я заметила этот взгляд. В тот же день мы отправились втроем в местную таверну, где обычно собираются все солдаты выпить и отдохнуть. Как только мы спустились на цокольный этаж, я заметила толпу ребят, которая окружила Конни, стоявшего на стуле, как на трибуне, и рассказывавшего историю остальным: - А потом из ниоткуда появился огромный исполинский титан больше стены в несколько метров! Он смотрел на нас своими чудовищными глазищами! Мы упали со стены, все были просто в ужасе от происходящего! Никто не знал, что делать, многие чуть не разбились насмерть! Ни у кого и мысли не возникло лезть с клинками на этого монстра. Но мы услышали громкий и воинствующий крик девушки по имени Эрен, с нашего отряда, которая кинулась прямо на этого гиганта! Она готова была убить его, представляете! Еще чуток - и ей бы это удалось! Но титан взял и растворился в воздухе! Среди толпы я заметила лица всех наших ребят, включая еще Энни, Марка, Томаса, других. Они с улыбками на лицах слушали рассказ о моем глупом подвиге. Конни продолжал рассказывать, а мы стояли в стороне у стены и слушали его тоже: -...Но вдруг Эрен закричала, что если мы не отправимся всех спасать прямо сейчас, все люди умрут! Она воспротивилась командиру и рванула со стены вниз, к городу! Мы были восхищены ее мужеством и последовали за ней! - Да, правда потом мы драили туалеты за этот поступок, но зато я убила 5 титанов и спасла нескольких жителей Шина! - Сияла от радости Саша, которая, оказывается, тоже была на стене, но с другой ее стороны. Выходит, что я вдохновила в тот день людей на борьбу... Я не могла поверить своим ушам. Микато похлопал меня по плечу, я взглянула на него: - Слышала? Ты всех поразила своим мужеством. Даже этого болвана Джана, - брюнет кивнул на толпу, к которой стал пробиваться высокий парень. Он со скептическим видом встал рядом с Сашей и Конни и пробурчал: - Вообще-то, я все еще думаю, что эта Йегер - заносчивая выскочка, но... Она действительно сильный и отважный воин. Я видел, как он моментально убила гиганта, разгромившего дом. Это был образец силы и мужества. Жаль, что она не едет с нами в разведку, я бы там ей показал, что и сам могу не хуже, черт побери. - Уверена, что там ты будешь хуже меня, Джан Кирштайн, - не удержалась я от самодовольной ухмылки, за слушав пылкую речь парня. Все обратили внимание на нам троих, стоявших сбоку у стены все это время. - Эрен! - Хором крикнули ребята и двинулись к нам. Многие хлопали меня по плечу, спрашивали о здоровье, Саша чуть не задушила в объятиях, а Джан просил забыть о той похвале, что он сказал в мой адрес. Мы посмеялись и все дружно поели за столом таверны. Несмотря на то, что потеря Шина, моего родного дома и самого родного человека была ужасной и горестной, я не осталась наедине со своим горем. Многие из тех, кто был там и видел тот ужас, разделили это горе со мной, поэтому мы стали лучше понимать грустные улыбки и сдержанный смех друг друга. Армия и Микато помогли вернуть меня к жизни, а ребята с моего отряда с радостью встретили меня в этой новой и опасной жизни. И теперь завтра мы поедем в штаб разведывательного корпуса, где сейчас находится человек, которому я хочу показать себя здоровой и оправившейся, отблагодарить его за то, что он сделал для меня. И, возможно, в этой новой жизни я уже обрела еще одного близкого человека, ради которого буду биться насмерть.