Just Spring

Это все временно. Не серьезно. Просто на дворе весна и именно она во всем виновата. Виновата в кривой полуулыбке на бледных губах. Виновата в шоколадной челке, падающей на чуть подведенные глаза. Виновата в ладонях и пальцах, закованных в металл массивных колец. Она виновата во всем. А он сам, он не виноват. Потому что, как же можно быть виноватым в том, чего ты не совершал? Это все весна. Она и только она. А он не причем. Совсем. - Ты, правда, искренне веришь в этот бред? – Джису приподнимает бровь и раздражено смотрит на сидящего в кресле Дэниэла. Тот молчит. Упрямо и по-детски. Он ведь уже все объяснил, зачем же Джису спрашивает об этом снова и снова? - Дэн, - Джису присаживается на край дивана, что стоит напротив. – Ты понимаешь, что с тобой происходит? В ответ только закушенная губа. Джису тяжело вздыхает и упирается ладонями в колени: - Это же не сезонная простуда, которая пройдет через две недели. Ну же, перестань уже дурачиться! - Все дело в проклятой весне, - Дэниэл не хочет думать, что чужие ладони – это серьезно. Джису поднимает глаза и смотрит на друга устало и обреченно: - Идиот ты… Дэниэл ведет плечами и поднимается. Ему еще нужно сделать макияж, перед съемками. Дэниэл уверен, что это все весна. Как же может быть иначе, если в голове все мутнеет, только от возможности увидеть. И он смотрит, пробираясь за кулисы во время чужой репетиции. Жадно и ненасытно вслушивается в хрипловатый голос. Ловит движения завораживающих его ладоней. Это все весна, точно, именно она, иначе, как еще объяснить Ён Чунхена в его жизни? Это все весна. Потому что Дэниэл считает Ён Чунхена пугающе-непонятным. Мрачным, не разговорчивым. Дэниэлу кажется, что репер BEASTов больше музыкант, чем певец, шоумен, айдол. Да, все-таки больше музыкант. Определенно больше музыкант. Но фотографии с темными капельками очков и брендовой курткой снова заставляют Дэниэла сомневаться. Он теряется в самом себе, потому что Ён Чунхен ни на йоту не становится понятнее. Это все весна. Потому что Дэниэл никогда не листает глянцевых журналов. Даже собственные фотографии не смотрит. А тут… Ён Чунхен не модель, он даже не слишком красив, если уж честно, но Дэниэл часами рассматривает фотографии, следя глазами за черными линиями татуировок на не накаченных руках. Это все весна. Потому что Дэниэл, как заядлая фанатка скупает диски, где красуется серебристое имя B2ST. И потом, в ночи, чтобы никто не узнал, слушает низкий, хрипловатый голос, кусая губы из-за слишком интимных прикосновений собственных пальцев. Это все весна. Дэниэл на 100% уверен в этом. Он живет с этой уверенностью все лето и даже пару недель осени. Ему кажется, что только так он и должен думать, только так и должен справляться со всем этим. Но в середине октября Ён Чунхен впервые оказывается слишком близко и Дэниэл сокрушенно понимает, что весна была здесь совсем не причем. - И что ты нашел в этом парне, а? – Джису пристально вглядывается в экран большого телевизора, по которому слишком внезапно транслируют концерт B2ST. Дэниэл сидит рядом, прячась в плед, и молчит. Впервые за весь период своей затянувшейся весны, ему некуда спрятаться, нечем прикрыться. Окольцованные пальцы вытягивают из него душу, распуская по ниточке, словно старый свитер. Дэниэл не надеется на то, что у него с Ён Чунхеном может что-то получится. Ему даже некомфортно от этих мыслей. Неловко. Почти неприятно. Он не может представить себе ничего такого, несмотря на то, что его одержимость тянется уже почти полгода. Не может, но проснувшись однажды посреди ночи с влажными простынями, с ужасом понимает, что даже его «неловко», не в состоянии уберечь от заполняющего до самых краев удушливого желания. Он очень хочет Ён Чунхена себе. Хотя бы на одну ночь. - Перестань так откровенно пялиться на него, - дергая за локоть. – Он поймет раньше, чем ты осознаешь, что продал себя с потрохами. Джису – хороший друг. Он всегда говорит умные вещи. Всегда знает, что нужно делать и чего делать совершенно не стоит. Дэниэл действительно очень ценит Джису, но не смотреть на Ён Чунхена он не может. Тот до потери сознания чувственный. - Мы можем поговорить? Дэниэл вздрагивает и поднимает глаза. Потому что голос ему не знаком. Потому что пальцы, снимающие с него наушники незнакомы ему тоже. На него сверху вниз смотрит лидер B2ST и этот взгляд не предвещает ничего хорошего. - Мы, кажется, не представлены друг другу? – Дэниэл отчаянно пытается найти возможность сбежать. - Не представлены, - соглашается Дуджун. – Но с Чунхеном вы, кажется, тоже не знакомы. Дэниэл делает судорожный вздох и понимает, что Джису был прав. Его поймали с поличным. Дуджун не кричит, не угрожает, он даже не пытается давить. Он только негромко говорит о том, что такое внимание может навредить Чунхену и этим бьет по самому больному. Дэниэл сглатывает ком и кивает на просьбу перестать вести себя подобным образом. Джису волнуется. Это заметно по его поведению и бесконечным взглядам, которые он бросает в сторону Дэниэла. - У тебя все в порядке? Дэниэл кивает и старается, чтобы улыбка выглядела как можно более натурально. Он совсем не хочет, чтобы Джису нервничал. Нет. Не хочет. Затянувшаяся весна внутри Дэниэла начинает причинять боль, когда его почти добровольное изгнание достигает критической отметки в две недели. Ён Чунхена нет в его жизни. Нет голоса. Нет рук. Нет взгляда. Нет ничего, что могло бы даже напоминать о Ён Чунхене. Но Дэниэл все равно думает о нем. Мается. Мучается. Просит самого себя не поддаваться, и все равно стонет по ночам из-за откровенных снов. Он зол на свою весну. Рассержен на Дуджуна. Обижен на мир. - Постарайся сегодня, - шепчет Джису и сжимает его плечо. Дэниэл не понимает к чему все это, но кивает и только потом смотрит на список выступающих. Сегодня большой концерт. Много звезд. И да – Дэниэл закрывает на секунду глаза, чтобы убедить себя, что все в порядке – сегодня здесь B2ST. Это глупо. Это опрометчиво. Врачи назвали бы это рецидивом. Но у Дэниэла не остается ни силы воли, ни гордости, он прячется по углам, словно вор и молит Бога, простить его за то, что он собирается сделать. Ему нужно. Ему очень нужно увидеть Ён Чунхена. В гримерке B2STов шумно и полно народу. Дэниэл раздраженно вглядывается в незнакомые лица, пытаясь отыскать одно-единственное, но именно его он найти не может. Он почти попадается на глаза ДуДжуну, который внезапно вырастает у самых дверей, высматривая в коридоре кого-то. - Ты такой смелый или просто глупый? Дэниэл замирает, как когда-то, только теперь он точно знает, кому принадлежит, разгоняющий мурашки по телу, голос. - Лидер сказал, чтобы я опасался тебя, - Чунхен не спешит показываться на глаза, продолжая рассматривать чужую спину. – Ты действительно следишь за мной? Дэниэл даже вздохнуть не может, не то, что ответить, поэтому он только отрицательно кивает, пытаясь одним лишь этим движением доказать, что все не так. - Как же тогда назвать то, что ты делаешь? – голос звучит ровно и тихо. – Дуджун не будет просто так предупреждать меня… если бы ты был обычным вором или сталкером, или там кем-то в этом роде, то все было бы уже давно решено, значит… ну, хватит, не могу я все время говорить с твоей спиной! Чужие пальцы касаются худых плеч и резко разворачивают вправо, позволяя Чунхену, наконец, встретиться глазами с тем, кто так не понравился его лидеру. - Хм… - на губах Чунхена появляется кривоватая улыбка. – Ты? Вот уж не думал… Дэниэл не знает, куда ему деться. У него так сильно шумит в ушах, что, кажется, барабанные перепонки не выдержат напряжения и лопнут. Это все так сильно напоминает ему его же сны, что хочется прямо сейчас сорваться и убежать, куда глаза глядят. - Далматинцы, кажется, так называется твоя группа, да? – Чунхена забавляет реакция стоящего напротив. – Мне не нравится твой псевдоним. Из-за него о тебе почти ничего не найти в сети. Так что, лучше просто… Дэниэл. В голове что-то громогласно взрывается, когда чужие губы, те самые, что не дают покоя уже много месяцев, вдруг произносят его имя. Произносят так тихо, что воспаленный мозг воспринимает это, как что-то очень интимное и посылает сигналы по телу, отдающие в кончики пальцев. - У тебя пальцы дрожат. От Чунхена, кажется, ничего не ускользает и это мешает Дэниэлу думать здраво. Чунхен заполняет его сознание, с головой топя в упоительном дурмане воскресшей весны. - Ты забавный, - Чунхен усмехается и, наклоняется вперед, чтобы прошептать на ухо. – Позвони мне. А потом в нагрудном кармане клетчатой рубашки, оказывается кусочек салфетки, где округлым почерком выведен незнакомый номер. «Позвони мне…» У Дэниэла темнеет перед глазами. Дэниэл поднимает трубку и набирает номер телефона совершенно внезапно. Просто он не в себе, просто он поругался с Джису, просто его жизнь летит в тартарары, а на том конце мягкий голос смешливо интересуется, почему так долго? О том, что встреча состоится сегодня, Чунхен не говорит, он просто называет адрес и просит одеться, как можно более неприметно. Дэниэл кивает, забывая, что его нельзя увидеть и лезет в шкаф за серым худи. Они встречаются в огромном парке, названия которого Дэниэл даже не знает. Чунхен смотрит на него из-под черной кепки и манит к себе. - Тебе лучше без макияжа, - говорит он негромко, пока его пальцы скользят по обветренным губам. Дэниэл совершенно ничего не понимает, но не двигается с места, разваливаясь на кусочки из-за чужих прикосновений. Весь вечер Чунхен таскает его по глухим аллеям, то и дело, прикасаясь пальцами к его губам, подбородку, скулам. Дэниэл прячется за серый капюшон и боится, что все это выйдет из-под контроля. Все выходит из-под контроля многие месяцы позже. После того, как Чунхен вытаскивает его покататься на велосипедах вдоль Хангана. Поиграть в баскетбол на открытой площадке, недалеко от Ёыйдо. Пройтись по людному Мендону. Посидеть в кафешке, что в Хондэ. Дэниэл с ужасом смотрит на фотографии, заполняющие интернет, читает статьи, новости, заметки, но там нет ничего, что можно было бы счесть подозрительным. Во всех интервью Чунхен отвечает одно и тоже: «Дэниэл Чхвэ – мой друг». - Ты действительно считаешь меня своим другом? Чунхен вскидывает бровь и замирает с мячом в руках. Дэниэл выглядит взволнованным и растерянным. - А ты разве нет? Дэниэл вздрагивает почти, как от удара. Друг – это не то, кем он хотел бы быть для Чунхена, но это большее, чем он мечтал получить. - Конечно, - отчаянное. – Пасуй! Чунхен отдает мяч. «Выйди. Я у твоего дома» Дэниэл подскакивает на кровати, грозясь перебудить всех в доме, и, чертыхаясь, выскакивает на улицу, в тапочках и пижамных штанах. - Пикантно, - вдруг слышит он. Чунхен стоит в тени его дома, привалившись к стене. - Что ты тут делаешь? – обеспокоенно шепчет Дэниэл, озираясь по сторонам. - Не волнуйся, конспирируюсь, я куда лучше тебя, - с легкой усмешкой. – У меня опыта в этих делах побольше. Дэниэл такой ответ мало устраивает, и он снова уточняет, какого же черта Чунхен делает здесь, ночью, один? - Помнишь, ты спрашивал, считаю ли я тебя своим другом? Дэниэл озадаченно кивает. Он совсем не понимает, что нашло на Чунхена. - Так вот, я не считаю, - он отталкивается от стены и в два шага оказывается рядом с Дэниэлом. – Я не хочу, чтобы ты был моим другом… - Тогда, кем ты хочешь меня видеть? – Дэниэл едва дышит из-за того, как близко к нему стоит Чунхен. - Кем-то вроде этого? – холодные губы слишком быстро касаются обветренных, ударяя по реальности запахом мяты и болезненным ощущением сбывшейся мечты. - Иди сюда, - Чунхен тянет Дэниэла за угол дома и только там позволяет поцелую стать настоящим. Чувственным. Полным желания. Он гладит голые плечи и тихонько смеется в чужие губы, шепча что-то о том, какой Дэниэл смешной и даже милый. А Дэниэлу хочется плакать от того уничтожающего чувства наполненности, что растет у него в груди. Он так сильно хотел этого, что теперь не может поверить в происходящее. Чунхен оказывается потрясающим любовником. Нежным. Осторожным. Ласковым. Дэниэл тает в его руках, хватаясь за бледные плечи, и кусает губы, умирая каждый раз, когда чужие губы мягко просят: «Не сдерживайся». Дэниэлу хорошо. Так отчаянно хорошо с Чунхеном, что нет сил думать ни о чем другом. Джису не то, чтобы знает, но Дэниэл настолько не умеет скрывать свои чувства, что знать становится не обязательно. Слишком много улыбок. Слишком много смеха. Слишком много тепла и уюта исходит от Дэниэла. И Джису начинает бояться. Потому что Ён Чунхен – это не парень из соседнего двора. Он чертовски популярный артист и это ставит Дэниэла в абсолютно жуткое положение. Если кто-нибудь однажды пронюхает, то… Джису даже просто подумать об этом невероятно страшно. Он понятия не имеет, что они будут делать, если правда выплывет наружу. Дэниэла же, кажется, уже ничего не волнует. Он счастлив. От макушки и до самых пяток. Ему хочется жить, хочется писать песни, хочется быть частью большого и потрясающего мира. Он дышит Чунхеном, каждым его прикосновением, взглядом. И не понимает, как он мог раньше без всего этого волшебства. Без Чунхена. И Чунхен не пытается его переубедить. Он пишет Дэниэлу смс. Присылает смешные и глупые фотографии себя и своих ребят. Иногда присылает голосовые сообщения, в такие моменты, Дэниэл выглядит потерянным, будто не верит, что все это для него, что он имеет это невероятное право – быть таким счастливым. В такие моменты Джису прячет руки в карманах брюк и закрывает на все глаза, посылая неправильный и поганый мир к черту. Джису кажется, что эти двое вот-вот прогорят, попадутся. Он умоляет Дэниэла быть осторожным, но тот только улыбается и кивает, совсем не заботясь о собственной безопасности. - Ну, будь ты хоть немного благоразумнее! – бросает Джису однажды в ночь, когда видит Чунхена на пороге их дома. Дэниэл подмигивает ему, приподнимая два пальца в воздух, и его губы в очередной раз трогает улыбка. Джису делает глубокий вздох и смотрит на Чунхена, который едва удерживается, чтобы не забраться пальцами в непослушные волосы «его далматинки». «Они попадутся, - думает Джису в отчаянии. - Однажды, они точно попадутся». И Джису оказывается фатально прав в своем испуге. Ён Чунхен – слишком популярен и слишком знаменит, чтобы никто не узнал. Дэниэл понимает это, когда находит в своей сумке гневную записку, предупреждающую его о последствиях. Он пугается на недолгих несколько дней, а потом сжигает ее в туалете. Руки Чунхена оказываются для него, куда важнее, собственного благополучия. Только вот случается следующий раз. Вовсе не безобидный. И совсем не невинный. Дэниэл попадает в больницу из-за клея на горлышке бутылки. Известный прием, о котором как-то немного позабыли. Лежа в палате, он сворачивается клубочком от бьющей фонтаном боли и молится о скорой смерти. Смерть не спешит, зато поздно ночью появляется Чунхен. Запыхавшийся. Бледный. Испуганный. И очень злой. Дэниэл слабо улыбается ему и тянет к себе на кровать, молчаливо прося остаться на чуть-чуть. Чунхен остается на всю ночь. Обнимает и шепчет глупости. Джису не кричит и не бросается, просящимся наружу: «Я же вас предупреждал!». Он только мрачно смотрит на Чунхена, который топчется в палате, пока Дэниэла осматривает врач, констатируя, что выписка возможна, но это не вполне безопасно. Джису кивает с тихим: «Мы позаботимся о нем. Спасибо вам большое». Врач едва заметно кивает. Дэниэл не здоров, но шоу-бизнес это не интересует. Чунхен ловит Джису в лестничной клетке больницы. - Я могу отправить его в Америку… - Хочешь защитить его ценой всего, что ему дорого? – Джису сердится, но пытается держать себя в руках. - Он и в США все это может иметь, - начинает Чунхен. – Я позабочусь, чтобы… - Слушай, - Джису знает, что это невежливо, но он слишком устал. – Дэниэл, этот глупый ребенок, доверяет тебе, как никому. Если отправишь его на Родину, то можешь забыть о нем навсегда. Чунхен тяжело вздыхает и трет виски. Джису смотрит на него – такого же, как и он сам, уставшего, обеспокоенного и потерянного – и не может продолжать злиться. - Оставь все, как есть, - негромко. – Если сможешь приглядеть за ним, сделай это. Если не сможешь, то лучше не продолжай. Чунхен кивает и прячет свои глаза за темными стеклами очков. Джису понимает, что поставил этого парня перед почти невозможным выбором. Дэниэл весь день пытается найти свой телефон. Ему нужно связаться с Чунхеном. Нужно узнать, что с ним все хорошо и что он в порядке. Но мобильного нигде нет и это заставляет Дэниэла нервничать. Джису кусает губы, но упорно молчит о том, что телефон лежит у него в сумке. Чунхену нужно время и Джису хочет ему его дать. Чунхен приходит на следующий день. Мрачный, гладко выбритый, одетый во все черное. Джису видит его на пороге и сглатывает. Его смутно беспокоит такой безупречный Ён Чунхен. А еще Джису боится, что своими руками он разрушил и без того хрупкое счастье самого важного для него человека. Он смотрит в окно и на секунду зажмуривается. Ему хочется надеяться, что все образуется. Но верить получается с трудом. Дэниэл бледный, еще не конца оправившийся после своего отравления, едва держится на ногах, прижимаясь к косяку входной двери. Он смотрит на Чунхена, затянутого в дорогое пальто с воротником-стоечкой и, как несколько минут назад Джису, не верит в то, что все закончится хорошо. Чунхен молчит. Рассматривает Дэниэла сквозь свои дорогие солнцезащитные очки. Жадно и собственнически. - Я сойду с ума из-за страха за тебя, – срывается с его губ. - Поэтому ты уходишь, - Дэниэл не спрашивает. Ему это ни к чему. Чунхен снова замолкает. И на секунду кажется, что у него нет никакого решения. Что он пришел просто потому, что ему хотелось увидеть, узнать, прикоснуться. - Я боюсь за тебя, - признанием. Едва слышным. Дэниэл протягивает руку, и его ледяные пальцы тут же попадают в плен обжигающе-теплых, дрожащих. - Я буду сожалеть об этом вечность, - шепотом. - Не будешь, - Чунхен снимает с пальца массивное кольцо, насыщенного черного цвета. - Я только для тебя. От сегодня и до конца. Дэниэл не верит и Чунхен стягивает с себя очки. В его глазах слишком много обнаженной тоски. Это словно веревка на шее. - Почему я должен отказываться от тебя? – Дэниэлу больно. Чертовски больно. Чунхен делает шаг вперед и зарывается пальцами в шоколадные волосы, притягивая к себе. Он целует, касается, ласкает. Он делает все, чтобы дать понять – ничего не изменится, никогда. «Я только для тебя. От сегодня и до конца».