Чем же заканчиваются сказки?

3 марта 2015г

Дождь лениво отбивал дробь, сообщая о том, что уже пришла весна. Пожалуй, это самый ранний дождь из всех, которые помнила женщина. Обычно легкая изморось начиналась ближе к концу апреля, но теперь погода, словно в отместку людям, решила сойти с ума. Нина даже не сомневалась, что буквально через день-два мокрые дороги станут ледяными и глупые, сменившие зимнюю резину водители будут доставляться в Склиф чуть ли не каждые 3 часа. В принципе, женщине сейчас вообще было наплевать на экологическую обстановку вкупе со всеми другими передрягами. Она с ужасом наблюдала за мужем, который вот уже третий час бегал из одного угла комнаты в другой, неизменно повторяя одни и те же ругательства. Ей было страшно. -Нина... Нина, Нина... – Женя схватился руками за голову, - Как же так? Какая беременность? Жизнь, что, решила посмеяться над нами? Мы... мы же ведь с тобой предохранялись! Разве нет? Хотя... – мужчина снова нервно зашагал по комнате. Тишина обволакивающая все вокруг, нарушалась лишь мерным звуком его шагов. Тиканье часов, почти незаметное, еле-еле напоминало о том, что завтра, а точнее уже сегодня, рано вставать. Нина не обращала внимания ни на что, кроме мечущейся по комнате фигуры, казалось, она сейчас прожжет дырку в любимом муже. Слезы, непрерывно лившиеся во время объяснения, высохли, и болезненно сухие глаза давали знать о себе легким покалыванием. Наверное, Нина даже забыла, как моргать, ожидая вердикта мужчины, который так ничего путного и не сказал. -Слушай! – Женя вдруг остановился и уперся безумным взглядом в жену. - А как же вариант аборта? Почему мы его не обдумывали? Ну, что такое ребенок на третьей неделе развития? Так, пара клеток, которые еще даже не отделились друг от друга! Что там сейчас у него формируется? Даже мозга как такого еще нет! Глаза женщины вновь начали наполняться слезами, как можно так говорить об их ребенке? О ребенке, который вырастет и будет играть с мячом, заливаясь радостным смехом при каждом его падении. О ребенке, который, возможно, будет похож на отца, который будет в восторге от всех этих альбомов Дали и прочего, прочего. И, наконец, о ребенке, который так же, как и они, будет дышать, любить и расти. Как можно так о нем говорить? Она встретилась глазами с мужем и, словно пытаясь что-то сказать, открыла рот, но ком, вставший в горле, мешал говорить. -Да, Нин, ты права, - Женя, казалось, понял все без слов, - на третьей неделе уже бьется сердце. Это уже человек... И тихо добавил: -Наш с тобой ребенок... Мужчина снова уставился в пол невидящим взглядом. «Интересно, а сумасшедшие себя тоже так ведут?» - подумалось Нине, и она первый раз за эти три часа легонько усмехнулась. Молчание затянулось, тишина, обволакивающая обоих, вдруг стала такой уютной, почти домашней. Захотелось свернуться калачиком и больше никогда-никогда не вставать, погружаясь каждый раз в бездну своих снов, уплывая все дальше от реальности с ее бедами и прочей дребеденью. Вдруг все ее мысли разлетелись осколками в разные стороны, когда Женя, резко развернувшись, выбежал в коридор. Нина, словно завороженная, медленно пошла за ним. Казалось, она погрузилась в какую-то бездну отчаянья, из которой совсем не хотелось вылезать. Отмерла она только тогда, когда муж, ворочаясь с замком, полностью одетый уже выходил за дверь. -Женя! Ты куда? – услышал мужчина ее отчаянный вопль. -Не знаю, - он лишь пожал плечами, - не знаю, - и спешно скрылся за поворотом. *** Ян стоял под зонтиком и в очередной раз злился на московскую погоду. Холодная изморось била по плечам, делая его мокрым и злым. Ничего, еще немного и Таня наверняка подойдет. Он сам виноват, пришел раньше и теперь стоит, обдуваемый северным ветром, превращающим его в ледышку. Ян поморщился, когда холодная капля упала ему на нос, и вдруг увидел ее. Таня, всегда немного легкомысленная и веселая, опять забыла зонт. Она всегда так делала во время их отношений, ей вечно не хватало времени, чтобы собраться и девушка частенько выбегала из дома, оставив ключи, телефон, а то и всю сумочку. Видимо, в этот раз не хватило времени взять зонт. Да, пожалуй, он скучал по этой забывчивости... По тому, как она потом, весело смеясь, рассказывала на работе, что однажды пришлось вскрывать дверь или о том, что сначала написала заявление о пропаже телефона, позже вновь найдя его дома. Да, в этом была вся она. Таня, которую он не видел уже больше месяца и по которой так отчаянно скучал. Девушка, наконец, подошла к нему и, неловко переминаясь с ноги на ногу, произнесла: -Привет, рада видеть. -И я тебя, - Ян покраснел. Они сделали шаг на встречу друг другу, и вновь, словно это было что-то постыдное, отступили, отведя глаза. Казалось, будто они два подростка, которые не могут даже взять друг друга за руку. -Плохая сегодня погода, правда? – Таня подняла лицо к небу, подставив его под дождь. -Да... Ой! У тебя же зонта нет! – Ян протянул девушке зонт, слегка улыбнувшись. - На, возьми мой. -Да, ладно... Я вечная растяпа, ты же знаешь, - Таня изобразила подобие улыбки. Снова повисло молчание, и они погрузились в шум дождя. Серое солнце, еле-еле выглядывающее из-за туч, не давало никакого тепла, и девушка вновь поежилась. Казалось, холодно было и из-за того, что пауза, повисшая между ними, слишком затягивалась. Может, зря это все? Может, не надо было все это начинать? - Как твоя работа? – Ян прервал тишину. – Как отделение, справляетесь? -Я... Я ушла из хирургии. Теперь я в отделении Шеймана работаю, - девушка замялась, - старшей медсестрой. -Ух ты, - Ян удивленно поднял брови, - ну, а я теперь в 68. Отличный коллектив, ребята такие отзывчивые. А потом глядишь - и ставка в Склифе для меня будет... А может и еще где. Юноша улыбнулся, замечтавшись, и Таня расслабилась. «Нет, не зря. Все будет хорошо», - пронеслось в голове, и она притянула Яна за руку. -Чтобы под дождем не промок, - бодро пояснила она, - а то еще заболеешь! Молодой человек улыбнулся еще шире. Вот она - настоящая Таня. Пробивная, смелая и веселая. Яну всегда это в ней нравилось, пусть она и была часто не права, попадала в вечные передряги, но сейчас от ее радости становилось теплее вокруг. Ян на секунду остановился и, собравшись с мыслями сказал: -Знаешь, Тань, а ведь я не ожидал твоего звонка. Я сам сначала хотел позвонить, но потом... Работа, дела и все личное сразу ушло на второй план. А еще позже и совсем забывать начал, но по ночам все равно тебя вспоминал. Извини меня, а? -Конечно, о чем речь? – девушка немного удивленная поворотом событий широко раскрыла глаза. - И ты меня прости... Я столько сделала... В общем, давай не будем о прошлом? -Да, не будем... – Ян опустил глаза и, словно что-то решая. - Я скучал по тебе. -И я, - Таня крепко обняла его, выронив из руки зонтик, который улетел в первую попавшуюся лужу. Так они и стояли под дождем и обнимались. Наконец, отстранившись, Ян поднял зонт, и, пытаясь его отряхнуть, произнес: -Какие же мы глупые с тобой были, да? – он улыбнулся. -Ну, кто глупый, а кто не очень, ты, давай, за себя говори, - девушка засмеялась. -А вот и нет! Я, между прочим, когда-нибудь стану доктором наук! – Ян горделиво улыбнулся. -Ты? Доктором наук? Да, ты вон пока зонт вытирал, сам весь измазался, - Таня, подойдя к нему ближе, щелкнула парню по носу. -А не надо было его кидать, куда попало! – Ян попытался отряхнуться, но вновь ничего не получилось. – Ладно, дома постираю... -Ну... – Таня замялась. – Может, на какую-нибудь выставку сходим? Научную там... -Да? А может лучше в кино? – произнес молодой человек и девушка вновь счастливо засмеялась. *** Светловолосая женщина висела на парапете, еле-еле удерживаясь руками за прутья, порог был близко, но сил, чтобы до него дотянуться, почти не осталось. Под ней, в нескольких метрах, сине-зеленые мутные волны отплясывали свой дикий танец. Ей было страшно. -Кто-нибудь! На помощь!! Помогите!!! – женщина, почти срывая голос, громко закричала. Но, несмотря на это, люди, находившиеся буквально в двух-трех метрах от нее, лишь лениво обсуждали свои проблемы. «Все, это конец, – мелькнуло в подсознании. – Я одна. Еще секунда и я сорвусь, а потом даже никто и не вспомнит, что когда-то была такая...» Женщина в очередной раз перевела свой взгляд на небольшой порог, бывший в метре от нее, немного подтянуться – и она будет там. Пальцы онемели от холода и один за другим начинали разгибаться. Сейчас или никогда. Несчастная, глотая слезы отчаянья, последний раз рванулась и, качнувшись, все-таки встала на твердый бетон. Дальше двигаться было значительно легче, несмотря на то, что порог был очень скользким из-за замерзшей на нем воды. Шаг, еще шаг... Наконец, она достигла кафе, в котором сидели те самые, лениво обсуждавшие свои проблемы, люди. Животный страх за свою жизнь уже начал отступать и она попыталась найти глазами того человека, от которого ей действительно нужна была помощь. Человека, с которым они вместе гуляли по этому чертовому парапету, с которого она соскользнула! Его нигде не было. Он снова ее бросил. В очередной раз. Жгучие слезы отчаянья вновь начали литься из глаз, как вдруг за спиной прозвучал давно знакомый голос: -Может, я могу тебе чем-нибудь помочь? Марина шумно выдохнула воздух из легких и села на постели. Соленые капли, недавно стекавшие по лицу, оставили мокрые дорожки, и она аккуратно стерла их своей ладонью. Она плакала. Во сне. Говорят, что взрослым не снятся сны, но, на самом деле, это не так. Просто чем взрослее ты становишься, тем меньше ты запоминаешь картинки своего подсознания, которое подсовывает их куда надо и не надо. Но этот сон Марина запомнила хорошо. Она без труда узнала себя в кричащей женщине и Олега в мужчине, предлагавшем помощь. Странно, но ей было больно. Жгучее, острое чувство распространилось по телу, остановившись где-то под ребрами. Видимо, сон затронул самые глубины ее души. Только вот какие, она не знала. Да, и, если по-хорошему, не хотела знать. -Марина? Будешь кофе? Женщина не заметила, как он вошел в комнату. Сейчас ей хотелось побыть одной, и она задала резонный вопрос: -А почему ты еще не на смене? -Ну, у меня через полчаса, доехать успею. А не успею, начальство в курсе! – Брагин заразительно улыбнулся, показав любимые ею ямочки на щеках. Но Марина все так же оставалась серьезной, витая где-то в своих мрачных мыслях. -Ты чего такая взбешенная с утра? – поинтересовался мужчина, вновь помешав ей додумать, только начавшую оформляться мысль. -Брагин, лучше не трогай меня, ладно? – она потерла лицо руками, но это не помогло. Больше всего сейчас ей хотелось взять в руки какой-нибудь тяжелый предмет и кинуть в него, но рядом лишь лежала невесть откуда взявшаяся вилка. Наверное, он опять ел в постели. Раздражение почти достигло своего пика, когда Брагин, взяв из лежащего рядом портфеля красную ручку, начал что-то подчеркивать в книге. В ее книге. -Знаешь, Олег, мало того, что ты постоянно берешь мои вещи, так еще и пытаешься в них что-то менять! – ее голос начинал переходить на крик. -Марин, - Брагин странно на нее посмотрел, - чего ты так заводишься? Случилось что? -Действительно! – женщина всплеснула руками. – На данный момент ты взял моего Вишневского и что-то в нем подчеркиваешь! Тебе это не кажется хамством? -Нет, - взгляд Олега начал темнеть. – Насколько я помню вчера ты не была против, чтобы я его читал. -Читал! В том-то и дело! Но не черкал в нем, понимаешь? Разве не ты мне вчера сказал, что этого делать нельзя? – взгляд женщины начинал метать молнии. -Я просто считаю, что ты забыла выделить эту строчку. Вот и все. -А, может, ты не будешь за меня решать, что я забыла, а что нет? -Марина... – Брагин, положив книгу на кровать, придвинулся к ней, - Если у тебя плохое настроение, это не значит, что надо... -Портить его другим, - Марина усмехнулась, - Слушай, а вот меня последнее время интересует вопрос, почему тогда, на крыльце, все пошло так, а не иначе? Олег, враз растеряв весь свой пыл, недоуменно поднял брови. Вообще, он удивлялся этой манере Марины задавать вопросы, по сути, никак не связанные с происходящим. Порой, они могли обсуждать, например, правила удаления почки, а она внезапно спрашивала, какой чай он любит. Или же они разговаривали о цвете штор, которые следует повесить в гостиную, а она ни с того, ни с сего задавала вопрос о его взглядах на политику. Несмотря на то, что последнее время она была для него открыта, он по-прежнему не понимал того, что происходит в ее голове. Иногда казалось, что он вот-вот уже приблизился к истине, а она вновь ставила его своим поведением в тупик. И вот что он сейчас мог ответить? Правду? Правду о том, как решил насолить ей, испортив себе жизнь? Или правду о том, что решил стать рыцарем на белом коне? -Скажи мне, - жесткий голос женщины вывел его из задумчивости. -Нет. -Скажи. -Тебе этого не надо, - Олег решил не отступать. -Не решай за меня, Брагин, - ее взгляд полыхал, не хуже факелов в темной пещере, - Я сама разберусь, ладно? -Хорошо, я сделал это тебе назло. Просто потому что, понимаешь? Наши отношения тогда мучили и тебя, и меня. Разве нет? Марина сощурила глаза и скрестила руки на груди, тихо прошептав: -Назло? Просто потому что... – она отвернулась, на несколько секунд вперив взгляд в стену. – Иди на работу, Брагин. -Но... – он попытался дотронуться до ее плеча. -Не надо, - женщина хмыкнула, - ты опаздываешь, а твое начальство этого не любит. Мужчина, злясь на нее и самого себя, закинул на плечо портфель и, громко хлопнув дверью, вышел из квартиры. -Назло... – снова прошептали ее губы, и она скатилась на подушки, столкнув при этом на пол книгу, в которой Олег заботливо подчеркнул фразу: «Указательными пальцами обеих рук два раза в направлении ключиц, два раза в направлении собеседника. Я люблю тебя. Это так просто...» *** Брагин встряхнул затекшие руки и вышел из операционной. Пацана привезли где-то в середине дня, полностью переломанного, с огромной гематомой и Брагин, взявший его, 12 часов стоял у операционного стола, собирая по кусочкам разлетевшийся позвоночник. Конечно, не без помощи Шеймана и Хромова, которые помогали собрать таз и удалить злосчастную опухоль. «Нет, и что только толкает людей на суицид? Смысл прыгать с крыши, если у тебя, в принципе-то все нормально», - подумал Брагин. Хотя, это вообще было не его дело. Он мальчишку на ноги поставил? Поставил. С остальным пусть разбираются психологи. Олег подошел к автомату с кофе, заказав себе мокачино, и в очередной раз улыбнулся происходящему. Все-таки жизнь - веселая штука! Ну, если, конечно, не воспринимать всерьез все невзгоды, падения, беды, болезни, ссоры... Да, особенно ссоры. Олег поморщился от воспоминаний сегодняшнего утра. Слава Богу, время на смене летело быстро, и он не особо много уделил на раздумья об утреннем споре. Он казался ему абсолютно бессмысленным, не считая последних реплик о прошлом. С таким же напором можно спорить о цвете покупаемой футболки – желтая или красная, какая разница? Под джинсы обе пойдут. Так и здесь. Зачем он вообще влез в него? Знал ведь, что Марина по утрам – это что-то с чем-то. Как и все совы, по своей природе, она ненавидела это время суток и старалась днем хоть немного отоспаться. Жаль, что не всегда получалось... Хотя она тоже хороша! Ведь, если знает, что по утрам в плохом настроении, могла бы просто помолчать, окончательно просыпаясь. Нет, он знал, что не могла. Хоть она и была провокатором, он, как мужчина, мог бы уступить, в конце концов, он делал так большую часть утреннего времени, и почему его потянуло поспорить именно в этот раз? От раздумий Брагина отвлек цокот каблуков по кафелю, и он, скосив взгляд, увидел идущую Ирину Алексеевну. «Оп, на ловца и зверь бежит!» - промелькнуло в голове мужчины, и он стремительным шагом направился вслед за женщиной. -Ирина Алексеевна! – Брагин расплылся в улыбке. – Что же вы от меня убегаете? Куда-то спешите? Павлова смерила Брагина взглядом и, не удостоив и секундного общения, направилась дальше. Она сегодня абсолютно не была настроена с ним разговаривать. И вообще, после последней сцены в кабинете главврача, она и вовсе не хотела с ним встречаться! -Ну, что вы! Ирина Алексеевна, подождите! Женщина, наконец, остановилась и, развернувшись к спешащему Олегу, прошипела: -Что вам надо, Брагин? – пожалуй, блеску ее глаз сейчас мог бы позавидовать даже Родосский маяк. -Что же вы так сразу, а? – Олег широко улыбнулся, словно увидел самого нужного ему на планете человека. – Я вот собирался с вами операцию обсудить, что нам теперь с мальчиком делать? Ему ведь еще 2-3 нужны. -Послушайте, а вам какая разница? – Павлова отвела взгляд. – Вы думаете, что один у нас такой замечательный хирург на всю больницу? - А что, если да? Вы имеете что-то против? – Олег по-прежнему улыбался, но голос его стал тяжелее. -Да, имею. Я тут слышала, у вас больной на столе умер. Так? Где отчеты? – Ирина Алексеевна сощурилась, - Я слышала, что он был вполне себе перспективным. -Извините, конечно, но давайте без намеков. Хотите – посмотрите записи с камер и убедитесь, что не было никаких ошибок. Мы с Мариной...Владимировной все сделали верно, а у него было слабое сердце. Павлова лишь усмехнулась, услышав небольшую заминку в произношении имени главврача: -Олег Михайлович, я не намерена здесь с вами спорить, ясно? -По-моему вы сами начали обмен любезностями, - Олег вновь улыбнулся и положил руку на плечо зав.отделением. Женщина вмиг посерела и отдернула плечо, зло метнув на Брагина разъяренный взгляд: -Не смейте ко мне прикасаться, ясно? Не. Смейте. Ко. Мне. Прикасаться, - она взбешенно выговорила каждое слово и стремительно убежала в сторону приемного, оставив Олега в легком недоумении. «Да, что же сегодня за день-то такой? Этой не так, той не то! – мысли Брагина приобрели негативный оттенок. – А не пойти бы мне спать?» -Внимание! Всем врачам подойти в приемное, авария на третьем транспортном! – голос Марии Леонидовны, звонкий, словно предрассветная песня соловья, разнесся по больничным холлам. «Значит, не пойти», - только и подумал Олег, направляясь в сторону ресепшена. *** Звонок в дверь разбудил только что уснувшую Нину. Сон и так не шел к ней полночи, так еще и какой-то наглец решил снова разбудить ее. Интересно, что им теперь не хватает? Соли, сахара, а, может, коньяк одолжить? Нина недовольно тряхнула головой, прогоняя последние остатки сна. Соседи, зная ее добродушный характер, слишком буквально воспринимали фразу «в любое время дня и ночи», заходя, порой, по самым нелепым просьбам. Женщина, наскоро надев халат и заранее натянув улыбку, открыла дверь, даже не посмотрев в глазок. Секунду спустя она уже стояла, прикрыв рот ладонями, и смотрела на одновременно знакомого и незнакомого ей человека с улыбкой чеширского кота на лице. Перед ней стоял Женя собственной персоной. Да не просто так, а с огромным изумрудно-зеленым конвертом в руках. -Привет, Нин, я надеюсь, тебя не разбудил? Время ведь еще детское, - мужчина был радостным как никогда. – Ну, почти, детское, ты же не спишь еще, правда? Женщина всматривалась в лицо мужа, стараясь понять, правда, это все или очередной вымысел из череды других разочарований ее жизни. Неужели и правда ее Женька сейчас стоит с чем-то, что будет касаться их ребенка. Неужели он сейчас пришел к ней, посреди ночи где-то достав этот несуразно большой конверт? Слезы брызнули из глаз, не повинуясь мыслям хозяйки. Женя, чуть удивленный ее неожиданной реакцией, улыбнулся еще шире, понимая, что она просто не ожидала. Мужчина дал ей еще несколько секунд оправиться, а потом вытащил из-за конверта небольшой букет из пяти нежно-лиловых роз. Женя знал, что жена обрадуется цветам и потому решил приберечь их до последнего. Он потянулся к Нине и, вытирая слезы с ее красивых глаз, произнес: -Не плачь, ты же не думала ведь, что я уйду от тебя? Я вот только конверт не знал, какого цвета взять: голубого или розового, неизвестно же: мальчик или девочка. А зеленый – цвет искусства. Сам Сальвадор Дали признавал зеленый цветом благоденствия, покоя и умиротворения! – мужчина с видом знатока выпятил грудь вперед. Нина, все еще пытавшаяся поверить в свое счастье, улыбнулась сквозь слезы: -Ой, Же-енька-а! Я так тебя люблю, - она прижалась к нему щекой, - так люблю! А мужчина, обнимая ее в ответ, по-прежнему продолжал: -Представляешь, девочка родится? Я ее тогда разбираться в картинах учить буду, музыку преподавать, а если мальчик, я в футбол научусь играть, да, Нин? – казалось, он немного себя уговаривал, но для нее было все равно. Он сейчас здесь. С ней. Он выбрал ее и ребенка, переступив через страхи, которые никому никогда не показывал. -Эх, - он поцеловал ее в макушку, - жизнь такая странная штука! Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра. А мы с тобой прошли огонь, воду и медные трубы, как фильме, знаешь? Она прижалась губами к его губам стараясь быть как можно ближе: -Спасибо, Жень, спасибо... -За что? Нин, я просто тебя люблю. И, как я уже говорил, мне все равно, с какой стороны истина, я буду на той стороне, на которой останешься ты, понимаешь? - он подхватил ее на руки и в ответ на все возмущенные крики продолжил: -Нет, дорогая, ты теперь не одна! Спать уже пора. И тебе, и мне, и... ему. Ее удивленный взгляд говорил ему многое. Он любил ее, пусть она порой вела себя, как мещанка, он всегда хотел быть с ней. Ну, а что за семья без ребенка? И пусть сначала это будут горы пеленок, потом разбитые коленки, а позже вообще первая любовь, Женя знал – они и это пройдут с достоинством и уже мечтал о том, как они в старости, сидя на теплой даче, будут предаваться воспоминаниями под Бетховена, Баха и Моцарта. Он аккуратно уложил жену на кровать, поправив одеяло и смятые простыни, улегся рядом, приобнимая ее за талию. О ни были вместе и это главное, а разве что-то еще имеет значение в этой жизни, кроме любви? «Любовь - это бесценный дар. Это единственная вещь, которую мы можем подарить, и все же она у тебя остается», - вспомнилась Жене одна из величайших фраз Толстого и он, смакуя эту мысль, неторопливо провалился в сон.