Находка

Сехун и сам не знает, чем думает, когда буквально на улице подбирает странное зареванное существо, не способное и двух слов связать по-корейски. Существо никак не сообразит назваться, а еще икает, давится огромными, будто ненастоящими слезами и никак не может успокоиться. В какой-то момент Сехун даже подумывает о том, чтобы вызвать скорую помощь и сдать им на руки эту истеричку, а самому отправиться наконец в клуб, где уже битых полчаса его дожидаются друзья. Но жалость и сочувствие все же пересиливают, и Сехун, вечно тащивший в дом в детстве котят и птенцов, мягко подхватывает рыдающее создание под локоть и ведет за собой. В небольшом скверике Сехун усаживает свою находку на скамеечку, покупает с лотка бутылку воды и бумажные салфетки, а потом даже выдыхает с восхищением: - Ты такой красивый! Немного успокоившийся и пришедший в себя парень действительно очень хорош собой. Высокий, длинноногий, смуглый и глазастый, как юная мечта инквизитора. Истинная хитрая ведьма в мужском обличье. Только, по всему видно, неопытная. Сехун присаживается рядом, протягивая парню остатки воды, и улыбается, пытаясь хоть так донести, что никакая опасность со стороны Сехуна ему не угрожает. Даже наоборот, Сехун готов помочь, если, конечно, ему это будет по силам. - Меня... зовут... Тао, - на очень-очень странно звучащем корейском вдруг представляется незнакомец, а Сехун едва не падает со скамейки от удивления. - Ты говоришь по-корейски? - в этот миг ему кажется, что никаких совершенно проблем не будет: сейчас они договорятся и, может быть, даже разойдутся с миром. Впрочем, последний вариант вызывает у Сехуна подозрительную тоску, но тот старается взять себя в руки и решать проблемы по мере поступления. - Мало, - коротко отвечает Тао, залпом допивая остатки воды. - Я... потерял... не знаю, где... отель, группа... - Ты заблудился что ли? - наконец догадывается по обрывочным фразам Сехун и улыбается: ну это не беда. Могло бы и хуже. - А документы у тебя есть с собой? Может, есть карточка отеля? Я бы помог найти... Тао, кажется, понимает лучше, чем говорит, потому что почти сразу отрицательно мотает головой, мучительно о чем-то раздумывает, а потом выдыхает: - Забрали... люди. - Забрали? - на сей раз Сехун не может с ходу понять, что имеет в виду его собеседник. Он перебирает в голове разные варианты, но никак не может сообразить. Зато на ум приходит другая мысль, более полезная: Сехун вынимает из кармана телефон, заходит в переводчик и предлагает Тао: - Напиши, что случилось. Тао улыбается, не пряча откровенного восхищения, быстро набирает иероглифы, а Сехун, склонившись над его плечом, разбирает текст в окошке перевода и хмурится: - Украли? Сумку с документами и деньгами? Я правильно понял? - он внимательно смотрит Тао в глаза, словно немного сомневается: не врет ли. Может, это такой новый механизм втираться в доверие, а потом грабить или даже убивать сердобольных граждан. Однако Тао, похоже, только снова расстраивается и начинает шмыгать носом: - Все забрали... билеты, паспорт... - он пытается вытереть мокрые глаза рукавом, а Сехун замечает на запястье несколько синяков, словно Тао силой тащили за руку. - Тебя били? - он перехватывает руку, прежде чем Тао успевает натянуть рукав кофты пониже, но тут же отпускает: Тао морщится от боли и снова всхлипывает. - Еще есть синяки? - Сехун спрашивает и на всякий случай дублирует вопрос в окошке переводчика. Тао пожимает плечами, но машинально трет рукой левый бок: - Не знаю... Может. - Ясно, - резюмирует Сехун, хоть пока и слабо представляет, что делать. - А когда... сколько ты еще здесь пробудешь? - он и сам не знает, что ему это даст, но надеется, что скоро придумает, как быть. - Сегодня... самолет. Домой, - Тао делает неопределенный жест рукой, словно пытается показать, в какой стороне его дом. Впрочем, Сехун тоже не слишком силен в географии, чтобы с ходу сообразить, в какой стороне сейчас Китай, поэтому он просто поднимается со скамейки и протягивает Тао руку: - Пойдем ко мне. Отдохнешь, поешь, а я что-нибудь придумаю. Тао смотрит на него со священным ужасом в глазах и руку принимать не спешит: то ли не доверяет, то ли боится, что понял неправильно. - А ты... как зовут? - наконец спрашивает, видимо, определившись в приоритетах, а Сехун бьет себя по лбу за забывчивость. И даже припоминает университетский курс китайского, выдавая Тао заученную наизусть фразу: - Меня зовут Сехун. Мне двадцать лет. Я студент. Тао искренне смеется, по всей видимости, оттого, как Сехун коверкает произношение и тона, но кивает: понимает, что ему хотели сказать и ценит порыв. А дальше все делается немного проще. Тао идет за Сехуном след в след, стараясь лишний раз не выпускать его руки, чтобы снова не потеряться в шумном незнакомом городе. По тому, как он сглатывает, проходя мимо кафешек и ресторанчиков, Сехун делает вывод, что его найденыша давно пора кормить. Едва переступив порог своей маленькой и под потолок захламленной квартирки, Сехун звонит в доставку, заказывая на дом пиццу, лапшу в коробочках и колу в таком количестве, словно планирует устроить маленькую вечеринку. Тао неловко топчется рядом, пытаясь, кажется, оторвать рукава у собственной кофты. Сехун мягко подталкивает его в единственную комнату, усаживает на диванчик, а сам принимается рыться в шкафу, молясь, чтобы у него нашлись хоть какие-нибудь чистые вещи для гостя. При этом Сехун старается делать вид, что ему совсем не стыдно за тот бардак, который он развел, откладывая уборку на неопределенное "потом". И только проводив Тао в ванную, Сехун хватается за голову и принимается с крейсерской скоростью наводить хоть какую-нибудь видимость порядка. Спустя пятнадцать минут в комнате можно отчетливо опознать не только диванчик с пледом и подушками, но и небольшой столик, ноутбук и конспекты с которого теперь свалены в кучу на подоконнике. Одежда одной кучей свалена в шкаф, и Сехуну остается надеяться, что дверцы справятся с таким напором и не выплюнут неприглядный ком обратно. Тао же после душа выглядит еще прекраснее. Сехун разом забывает о всех своих мыслях, о планах, как помочь новому знакомому, вообще напрочь обо всем, кроме того, какой же Тао красивый. - Вот... Э-э-э... Тао... садись... - Сехун кое-как собирается с силами, устраивает гостя на диване и даже вспоминает, что должен был что-то сделать: помочь что ли? Или что-то найти? Наконец, отвернувшись от Тао, он вспоминает, что хотел, идет за ноутбуком и даже вполне оперативно справляется с поиском нужной информации: контактов китайского посольства в Сеуле. Правда, скорость и качество работы моментально падают ниже уровня плинтуса, когда Тао, весь такой чистенький и вкусно пахнущий Сехуновым гелем для душа, нависает над плечом и тоже смотрит в экран. - Сейчас я... позвоню... - Сехун нехотя отстраняется и тянется за телефоном, а потом, путаясь в виртуальных клавишах, кое-как набирает номер. Они разговаривают с представителями посольства по очереди: сначала Сехун на корейском, потом Тао на китайском, причем оба пытаются понять, как им быть в сложившейся ситуации. В итоге, кажется, Тао завтра приглашают в посольство, чтобы там заняться восстановлением его документов. Кажется, потому что ни Сехун, ни сам Тао толком не уверены, что поняли собеседника правильно. А еще, как выясняется, в посольстве никого особо не волнует, где и как будет жить гражданин Китайской Народной республики до тех пор, пока ему не вручат паспорт. И каким образом, кстати, он будет искать деньги на билет. Сехун как-то очень быстро понимает, что Тао сам не попросит о помощи. И хорошо еще, если примет ее после долгих уговоров: теперь, когда страх и волнение немного улеглись, в его ведьминском взгляде сквозит гордость и желание самостоятельно решать все проблемы. К счастью, служба доставки и изобилие горячей еды на некоторое время отвлекают обоих от грустных размышлений. Они жадно накидываются на лапшу, затем на пиццу, и отваливаются от стола только тогда, когда все коробочки оказываются вычищенными до последней крошки. Сехун включает на ноутбуке фильм - что-то из обширной коллекции с Джеки Чаном, накидывает на ноги себе и Тао любимый вытертый плед и еще на некоторое время откладывает обсуждение насущных дел. А потом и вовсе засыпает, разморенный сытостью и теплом, привалившись головой к плечу Тао. Сехун просыпается оттого, что Тао пытается выбраться из-под него: - Ты куда? - он моментально пугается, подхватывается, чтобы держать и не пускать, но Тао улыбается смущенно: - В туалет. Колы много... - А... - Сехун тяжело садится обратно на диван и принимается лихорадочно думать. Кажется, они могут еще поискать в социальных сетях или телефонном справочнике номер родителей Тао, позвонить им и попросить помощи. Или даже обратиться в полицию, чтобы те попытались, пусть и, скорее всего, безуспешно, найти вора, а с ним и документы и личные вещи Тао. А еще они могут пустить все на самотек, оставить посольству их часть работы, а себе устроить небольшие каникулы. Словно Тао - старый друг, приехавший погостить. Или новый... Знаете, есть же друзья по переписке. И они иногда тоже ездят друг к другу в гости. Или больше, чем друг? Сехун думает обо всем этом так напряженно, что не сразу замечает Тао, застывшего в дверном проеме. Он приходит в себя, только когда тот спрашивает встревоженно: - У тебя проблемы? Я... виноват? - Нет, - Сехун вскакивает, чтобы схватить Тао за руку и тут же отпустить: вдруг снова задел синяки. - Я... Я не знаю, как это сказать. Мы еще так мало знаем друг друга... Вернее, совсем не знаем. И кровать у меня только одна... И я не знаю, как ты к этому отнесешься... Я... может, тебе вообще девочки нравятся... - тараторит Сехун, но Тао прерывает поток его мыслей, прижимая к нервно искусанным губам ладонь: - Скажи главное. - Оставайся...