Давай начнем все заново

Как и сказал Карл, Лекс поехал на место, где держали Винцента. И секретарь был прав во всем. Омегу охраняли всего двое, и то, даже не старались это делать. Лекс быстро с ними разобрался. Конечно, было тяжело убедить Винцента отправиться вместе с ним, но и это удалось полицейскому. — Почему со мной так поступают? Кто это сделал? – спрашивал Винцент, наивно смотря на Лекса, который не мог ответить ни на один из этих вопросов. — Тебе следует спросить об этом у того, кто знает. Но сейчас этот человек очень… занят. Я отвезу тебя в безопасное место, поэтому тебе не следует ни о чем беспокоиться, - сказал Лекс, подъезжая к дому, где была запасная квартира Карла. — К кому мы идем? — Ты поживешь тут пока. Когда зайдем, я тебе все объясню. Квартира была довольно просторной, так как тут практически не было вещей. Одна кровать и пустой шкаф в спальне, на кухне стол и гарнитур, в зале диван и стол, на котором стоял телевизор. Ничего такого не было. Винцент лишь скептически осмотрел комнату со стопкой пыли в ней. — И я должен здесь жить? Даже выходить нельзя? – спросил он у детектива, который тоже был до боли чистоплотен. — Если не хочешь, чтобы тебя снова похитили, - кивнул Кук. — Так почему бы не обратиться в Полицию? Вы же там и работаете, верно? — Понимаешь… - замялся Лекс. Впервые ему было стыдно говорить о месте своей работы, так как Полиция на самом деле не заслуживала никакого доверия. – Там тебя найдут еще легче. Наверняка среди них тоже есть полицейский, который может сообщить о твоем прибытии. Тебя там держать не смогут, отправят домой, где тебя и будут ждать. — И что? Даже Полиция бессильна? – с раздражением спросил Винцент, у которого настроение менялось не по дням, а по минутам. — Поэтому я тебе и говорю, что здесь безопасно! Омега устало плюхнулся на пыльный диван. Его даже не волновала эта грязь, он просто устал и хотел отдохнуть от всего этого. — Я даже на работу ходить не могу? — Да. Я буду приносить тебе продукты, поэтому об этом можешь не волноваться. — Тогда мне нужно предупредить Главврача, что меня не будет, - сказал омега. — Нет, ты не должен никому говорить. Даже на работу звонить запрещено! – сказал Кук, строго смотря на Винцента. — Почему это происходит именно со мной? Это из-за этого ребенка, - и омега с нескрываемой ненавистью посмотрел на живот, в котором толкался плод. – Я даже не знаю, чей он, а за ним охотятся. Понимаете, - объяснял он Лексу. Его глаза лихорадочно блестели и метались по комнате, будто хотели найти что-то, но не могли. – Шесть месяцев назад я переспал с кем-то, а теперь вот в таком вот положении. Я, правда, не знаю, кто отец этого ребенка, но догадываюсь, что он не просто человек, он с чем-то связан. Причем не просто контрактом, а кровью, - не соображая, говорил нейрохирург, совсем не замечая вытянувшегося лица детектива, в котором читалось удивление вперемешку со страхом. – И я должен страдать из-за этого, так как ношу этого ребенка. Нет, я, конечно, не собирался делать аборт, но… иногда мне так и хочется избавиться от него. Меня это пугает, - прошептал он последнее предложение, впадая в некую полудрему. А Лекс застыл на месте, не понимая, что с ним произошло. Этот томный, практически безумный взгляд взбудоражил его. И даже после того, как он услышал мерное сопение, он не мог сдвинуться. «Кто он такой? – билось в его голове. – Такое чувство, будто он прошел такую же военную подготовку, только направленную на информирование». Дело в том, что Лекс развивал лишь физическую силу, хотя там еще и учили информированию. Таких людей в армии называли Ищейками. И что бы ты не сделал, куда бы не посмотрел, что бы не сказал, они все знали. Они знали все, это и пугало больше всего. Они ворошили секреты, прошлое, запертое внутри тебя, они знали все наперед. Они будто проникали в твое сознание, душу, травили там все, вытаскивая силками нужную для них информацию. И Винцент напомнил ему такую вот Ищейку. Но если в армии их этому учили, то у омеги это было прирожденное. И детектив это понял с первого взгляда. «Бред, - однако подумал он, вновь взглянул на омегу, который мирно спал на диване. – Просто он выливал на меня свое дерьмо из жизни». Кук закрыл дверь с обратной стороны, выходя на улицу и вдыхая свежий воздух, щекочущий ноздри.

***

Ему никогда особо не нравился этот город. Все здесь было фальшью, люди носили маски и совсем не стеснялись их показывать. И он знал, что за этими масками скрываются их настоящие лица. Но таких людей было полно. И не только в Лос-Анджелесе, они были везде: выводили его из себя, заставляли давиться злостью и яростью, вызывали скрытые чувства… Но в свои пятнадцать он узнал, что есть и такие люди, у которых масок нет. С одной стороны его это обрадовало, с другой же… пугало. Ник Хикс гулял по ночному городу Ангелов (тот же Лос-Анджелес), когда, свернув в переулок, наткнулся на весьма длинную очередь. Естественно, пятнадцатилетнему подростку стало интересно, зачем же стоят эти люди. Через полчаса стояния на морозе, он-таки узнал, что все стояли в очереди, чтобы пройти в клуб «Вайн», в котором он никогда не был. Да и по клубам он не ходил, это его не интересовало. — Да ты… - задыхался рядом с ним парень, который покраснел, кажется, до самых ушей. – Да ты хоть знаешь, кто я такой! – верещал он на брутального охранника, не пропускавшего его в клуб. – Позови владельца! Я его парень! – кричал он на бритоголового, который вообще никак не реагировал на крики парня. — То, что ты дал ему разок, не означает, что ты его парень, - заржал кто-то сзади. Но Ника это не интересовало. Он подошел к охраннику, стрельнул глазками, соблазнительно облизнулся, и вуаля – охранник готов. Он с радостью и вожделением посмотрел на омегу, пропуская его в клуб, еще смотря назад, на удаляющийся в темноте силуэт парня. Да, Ник хоть и был сосунком, но тело его пережило и не такое. Сбежав из дома в тринадцать, он многое пережил, многое понял, многое открыл для себя. Для него все люди носили маски, но здесь, в этом клубе, он не заметил ни единой фальши, ни единой лжи. Перед ним предстала правда, какая она есть. Это был не просто клуб, в котором гремит музыка, в котором все танцуют и сходят с ума. Здесь было странно и одновременно приятно, потому что время тут текло в обратную сторону, нежели там, за переделами клуба. Люди тут не просто танцевали и отжигали под хорошую музыку, они были открыты. Полностью. Наркотики, выпивка, полуголые девушки, омеги, прижимающиеся к ним мужчины, альфы. Секс прямо на барной стойке, все пялятся на них, лапают, суют деньги. На диванах сидела группа альф, а в их ногах валялись омеги, вытягивая свои тонкие шейки, смотря на них как на своих господ, требовали очередную дозу. Один мужчина жал к стене молодую девушку, которая, наверное, совершенно случайно сюда забрела. У нее была та самая маска, а на мужчине не было. Ник наблюдал, как тот лапал ее во всех местах, поднимал коротенькую юбку, залезая ей в трусики. А она кричала, но крики глушила громкая музыка, а видимость густой табачный дым. Но вот она тоже откидывает свою маску невинной овечки, полностью отдаваясь ощущениям, уже не крича о помощи, а крича от удовольствия, так как он прямо у стены и поставил ее раком, грубо толкаясь в нее и сжимая маленькие груди. Ник наблюдал эту картину недолго, так как ему внезапно стало противно. Да, он хотел видеть людей без масок, но понял, что они жалкие существа, не способные на какие-либо чувства. — Ты новенький? – послышалось прямо у его уха. Он вздрогнул, быстро поворачиваясь в сторону звука. — Допустим, - сказал Ник, отступая назад. Человек, представший перед ним, не нравился ему больше всех, кто здесь находился. Эти зеленые, совершенно невинные глаза, которые оценивают его, оскал на губах, переходящий в добрую улыбку. Ник такое видел не раз. Это означало только одно: — Не хочешь выпить со мной? Я владелец этого клуба, - как бы невзначай бросил он омеге, на что Хикс осторожно кивнул, натягивая на себя самую глупую и невинную улыбку. Да, люди, пропитанные ложью, ему не нравились, но сам он, пропитанный правдой, не нравился себе еще больше. Ему не нравилось говорить правду, не нравилось вести себя открыто, хоть он и был именно за такое отношение. Нет, он полностью состоял из лжи и фальши, он притворялся так, что в его сети сразу попадались… Но только не он. Только не этот мужчина, идущий впереди тебя с прямой осанкой, в элегантном костюме, с надменным выражением на лице. И Ник уже знал, что сам попал в его сети, а альфа знал, что ты полностью состоишь из лжи. Наверное, поэтому омега поддался, поэтому позволил ему себя трахнуть. Не так, как хотел он сам, а так, как хотел альфа. И в ту же ночь, идя кособоко по темным улицам, он дошел до аэропорта и заказал билеты, на выданные им ему деньги. Ник уже давно хотел отправиться в Швейцарию. Почему именно туда? Он и сам не знал. Наверное, тогда, еще в детстве, когда он увидел уличный цирк, называвшийся как-то глупо и смешно, натолкнули его на эту мысль. И он даже не знал, чем цирк связан с Швейцарией. Да и не важно это уже было. В Берне – столице Швейцарии, он встретил того, кто был так похож на того альфу. Такого же надменного, жестокого и презирающего всех альфу. Ник тогда еще не знал во что ввязался, окликнув статного блондина с пронзительно серыми глазами, но он уже никогда об этом не жалел. Он начал на него работать. Ник Хикс хоть и был типичным американским омегой, совсем не вписывающийся в стиль Швейцарии, он был отличным хакером, которого, кстати, разыскивало ФБР. Парень взломал их систему, зарегистрировав нового человека, который являлся работников ФБР только в компьютере. Хоть его и разыскивали, но теперь он мог беспрепятственно брать любую информацию, причем выходить из этого всего незамеченным. Ник многим помог блондину, но взамен ничего не требовал. Это бы любого насторожило, но только не его. — Ты настолько мне доверяешь? – однажды спросил он, наивно заглядывая в лицо альфы. — Нет, просто не имею ни малейшего понятия, зачем мне тебе платить, если тебе деньги не нужны. Ты работаешь на меня неофициально, так что поступай как хочешь, - просто ответил он, смотря на омегу своими серыми глазами. И Ник влюбился, наверное, еще тогда, когда только увидел его. Он был не таким, как другие, он всегда надевал маску, но когда снимал… омега не мог оторваться от его прекрасного лица, искаженного, разве что, глубоким одиночеством. Да, Ника нереально заводило его такое выражение, которое он видел всего один раз за всю жизнь. Молодой хакер все еще живет в Берне, все еще поддерживает связь с тем, кого действительно любил и уважал. Хоть с их встречи и прошло уже семь лет, но он все еще хранил то одинокое выражение лица альфы. И вот теперь, когда город уже давно окутала ночь, освещаемая уличными фонарями, у него, впервые за столь долгое время, завибрировал телефон, который он ставил на зарядку лишь за тем, чтобы не пропустить важного звонка. Даже если его и приходилось ждать долго. — Мне нужна информация, - послышался в трубке хрипловатый голос альфы. — Слушаю, босс, - ответил Ник, перезагружая компьютер, чтобы быстро ответить на все вопросы его единственного господина.

***

Карл проснулся глубокой ночью. Весь вспотевший и бледный, он был крайне встревожен. Связавшись с Лексом, он узнал о том, что с Винцентом все в порядке, и он отдыхает у него дома. «Отлично. Теперь нужно заняться анализами и группировкой. Если все удастся, то я выберусь из этого дерьма живым, но если не получится…», - и альфа даже думать не хотел о том, что у него может что-то не получиться. Все должно быть гладко, иначе под раздачу попадет и омега, которым он дорожил больше, чем кем-либо на этом свете. Взяв в руки телефон, он несколько минут крутил его в руках, размышляя, звонить этому человеку или нет. Но надо было действовать. Трубку взяли практически сразу. — Мне нужна информация, - сказал Карл. — Слушаю, босс. Альфа начал диктовать условия выполнения. — Никто не должен знать. Если ты попадешься, то весь план провалится, все понял? – спросил он, на что получил убедительный ответ. – Ты должен достать мне всю информацию про итальянцев. Где они сливают дурь, откуда они ее берут, все их союзники и кланы, которых они крышуют. И еще, - он замялся, не решаясь спросит у хакера, но надо же было полностью увериться в анализах. – Взломай камеры в клинике N, которая находится за городом. Записи отправь мне. — Слушаю, босс, - снова ответил хакер. Карл положил трубку и посмотрел на время. Было довольно поздно, но он позвонил на квартиру, которую купил на фальшивое имя. Он, естественно, оплачивал все счета, поэтому счетчики прилежно крутились. Телефон, конечно же, тоже работал. Но к трубке никто не подошел. «Спит?», - подумал альфа, откладывая сотовый на прикроватную тумбочку. На самом же деле Винцент не спал. Он тоже проснулся ночью, от мучивших его кошмаров. Он уже давно такого не испытывал. И даже когда ощущал чувство страха, он просто погружался в работу. Наверное, именно поэтому он работал, не переставая – это его отвлекало от реальности. Он мог бы стать пьяницей, но осознавал, что алкоголь никому не поможет. Даже ему. Поэтому лучше делать что-нибудь полезное, то, что принесет пользу. Работа забирала у него не только страхи, но еще и приносила наслаждение. Но сейчас, когда не было никакой работы, когда он просто лежал и прислушивался к шуму ночного города, его окутывал страх, от которого невозможно было избавиться. И когда он закрывал глаза в надежде заснуть, он все больше вспоминал того пациента, который умер шесть месяцев назад. И чем больше он это вспоминал, тем больше приходил к тому бару, где встретил того, кто воспользовался его слабостью. И он отвлекся на этого альфу, пытаясь вспомнить хотя бы лицо, хотя бы внешность и структуру строения его тела. Винцент думал об этом так, будто без этой информации его сердце перестало бы биться. И он погружался в воспоминания прошлого, чтобы выудить оттуда информацию об альфе. И сколько бы он не корячился, но в голову постоянно влезал он – Карл Янссон, - абсолютно беспринципный альфа, который больше походил на пиявку, которую невозможно отлепить от себя. И сколько бы омега не ворочался, но убрать Карла из своих воспоминаний он не мог. Ему даже пришла в голову безумная и крайне неприятная мысль, что этот альфа – Карл Янссон – и может быть отцом его ребенка.