Ты мое чудо!

Все, что происходило с Леоном, он помнил, как в тумане. Сначала его куда-то тащили, после его долго кто-то обнюхивал и щупал. Не сказать, что было неприятно, просто довольно ново. Он и не помнил, как вырубился полностью. Видимо, потерял сознание еще тогда при виде волка. Проснулся парень на рассвете и сразу же понял, что одежду у него спёрли, так как лежал он абсолютно голый, да еще и на какой-то шкуре. Голова болела, и сжимало виски. С трудом сев, он обнаружил верёвки на своих ногах, что показалось ему весьма странным, ведь руки были свободны. Но только теперь он заметил рядом храпящего парня с телом атлета. Его достоинство сразу бросилось в глаза, так как тот так же был без единого предмета одежды . Леон тяжело сглотнул, понимая, что именно этот "сосед" держит веревку, которая сковывала ноги горе-пленника. Путей для отступления было несколько: окно и дверь этого странного помещения. Мальчишка начал быстро развязывать свои ноги, не понимая, как он вообще оказался рядом с этим сумасшедшим на одном ложе, да еще и в чем мать родила. Справившись с веревкой, он тихо встал и уже был готов лететь навстречу свободе, как вдруг сильная рука сжала его запястье. У Леона чуть ли не было повторного обморока. Атлет, видимо, далеко-таки не спал. – Ты это куда намылился, милый? Спросил тот язвительным тоном, еще крепче сжав руку парня. – Я выйду на минуточку. Леон натянул милую улыбку, поворачиваясь и глядя на незнакомца.Тот же ни на минуту не расслаблял хватку. Теперь сгребая брюнета в охапку и поджимая его под себя, он вернул его на ложе. – Куда это моя самка так спешит? – Самка? Пифегевший Леон хлопал глазами и весь извивался, как змея, пытаясь вырваться. – Ты что охренел, дядя? А ну отпусти меня! Тот лишь довольно засмеялся и стал обнюхивать мальчишку с ног до головы. Причем делал он это с неким удовольствием и даже азартом. – Чего это ты меня нюхаешь? Леон буквально вжался в подушку, стараясь отодвинуть эту пиявку. Хотелось скорее смыться. Атлет перевернул его на живот, начиная вылизывать шею парня. Тут он уже не выдержал, начиная орать и пинаться. Волчаре попало немного: и в живот, и в челюсть, и даже по самому сокровенному. Теперь, заскулив, он отлип от мальчишки, а Леон, воспользовавшись моментом, смылся на улицу. Перед его глазами было нечто! Огромная деревенька с маленькими домиками. То тут то там бродили волки. Среди них были и люди, все они были одеты в какие-то шкуры. Завидев чужака, к нему бросилась пара волков и стала обнюхивать, рыча. Тут из дома за Леоном выскочил и незнакомец, прикрывая собой мальчишку. – Он мой! Отец разрешил! Один из волков оскалился. – Совсем уже, Крис? Притащил человека! Он чужак. Отнеси, где взял, а лучше убей! От этих слов у мальчишки все затряслось. Его так просто могут убить. Но Крис, видимо, не собирался отдавать свою добычу. – Нет! Он моя самка! Я выбрал! Он мой! Волки переглянулись и отступили. Теперь Крис аккуратно укутал мальчишку в шкурку и ткнул ему пальцем в лоб. – Не убегай больше, а то задерут. Он кивнул и потопал за парнем. Тот без доли стеснения шагал по деревне абсолютно голый. Все перешептывались, но не смели что-то говорить. Мальчишка, как хвостик, плелся сзади. А что ему еще оставалось? Он боялся, что его убьют. Только теперь он словил себя на мысли, что впервые видит говорящих волков, откровенно не понимая, что же это за поселение такое. Дойдя к огромной хижине, Крис схватил мальчишку за руку и вошел с ним внутрь. На шкурах средь каких то книг восседал седой старик. Завидев парочку, он нахмурился, но молчал. Кристиан начал первым: – Отец, я нашел свою самку! Разреши ему жить со мной! Леон фыркнул. От участи чьей-то самки ему становилось не по себе. Это что, теперь придется спать с этим громилой? Или как? – Это не самка! Это человек. Убей его и не морочь мне голову! Рыкнул старик, превращаясь в огромного белого волка и обходя обоих – Нет! Мы договорились! Отдай мне его в жёны! Кристиан не отступал, теперь прижимая к себе дрожащего Леона. – Он пахнет так, как мне нравится. Он похож на омегу. Отдай мне его! Волк недовольно оголил клыки, а после впритык подошел к парням. – Пусть остаётся. Но сделаешь его своим до молодой луны!