Ромашка

- Любит. Не любит. Любит. Не любит… - Сириус, прекрати, это очень глупо, - заявила Марлин МакКиннон и потянулась было к нему, чтобы отобрать дурацкий цветок с белыми лепестками и желтой сердцевинкой, но Бродяга успел увернуться, и она хватанула руками только пустоту. - Ты что! – оскорбленно отозвался Сириус, поднимаясь с земли. Они с Марлин сидели на поляне у Черного озера – излюбленном месте любых парочек. – Лили сказала, что магглы веками гадали на ромашках на любовь. А они ребята неглупые, значит, ромашка эта – верный предсказатель. - Не верю я в такую чепуху, - категорично сказала МакКиннон, начиная заплетать волосы в косу. - Да тебе-то чего волноваться? – удивился Бродяга. – Или что, боишься, что моя прекрасная ромашка откроет твои тайны? - О, замолчи, - девушка закатила глаза и отвернулась, хотя на самом деле внимательно вслушивалась в мелодичный голос Сириуса. - Любит. Не любит. Любит. Не любит. Любит, - тараторил Блэк, аккуратно отрывая белые лепесточки. Как ребенок малый: какой нормальный взрослый парень будет гадать на цветке? Хотя когда это у Марлин парень вдруг нормальным и взрослым стал… - Не любит. Любит. Не любит… Не любит. - Эй, ты повторяешься, - заметила МакКиннон, повернулась к Сириусу и замерла. Бродяга стоял, нахмурившись, и глядел на голую желтую сердцевинку. Он резко поднял на нее глаза, в которых плескалось искреннее непонимание. - Нет. Лепестков больше нет. Это значит, что ты не любишь меня, МакКиннон. Марлин рассмеялась бы, если бы не выражение лица Блэка. - Сириус, что за глупости? – возмутилась она, тоже поднимаясь с земли. – Это цветок. Ты еще в Астрономическую Башню поднимись и спроси совета у нашего двинутого профессора по прорицаниям. - Вот, значит, как ты? По-твоему, это шутки? – Блэк для большего эффекта потряс стебельком с желтой сердцевинкой. – На самом деле очень интересно получается! Я часто говорю тебе, что люблю тебя, но ты почти никогда не отвечаешь мне тем же. Да эта ромашка глаза мне открыла! Теперь-то я знаю точно, что на самом деле только я один тут идиот влюбленный! Ну, знаешь ли… Сириус хмыкнул и развернулся, явно намереваясь уйти. Марлин вообще плохо понимала, что происходит, но за руку схватила его чисто машинально. МакКиннон не могла осознать того факта, что Блэк действительно поверил какому-то цветку с его лепестками. Да кто вообще сказал, что на нем гадать можно? Тем более на любовь. Но упертого Бродягу было не остановить. - Все не так, ты же знаешь, - сказала девушка, продолжая держать Сириуса за руку. - В том-то и дело, Марлс, что ничего я не знаю, - отрицательно покачал головой Блэк и вздохнул. – Почему я должен думать, что ромашка в своих предсказаниях дала сбой именно на мне? - Потому что… - МакКиннон залилась краской смущения. Сириус был прав, она почти не говорила ему о любви вслух, потому что это было для нее до одури неловко. Она не боялась бродить ночью в Запретном лесу и входить в крутое пике на квиддиче, но вот сказать парню о своих чувствах... Нет, тут уж она пас. Но, похоже, сейчас у нее просто не было выбора. – Потому что я действительно… тебя люблю. Сириус внимательно смотрел на нее своими пронзительными синими глазами, и от этого взгляда Марлин стало еще более неловко. Она изо всех сил пыталась перебороть себя и не опустить взгляд, а также продолжала сжимать ткань на его форменной рубашке. - За что? - Прости? - Я спрашиваю, за что ты меня любишь? – уточнил Блэк. Марлин распахнула глаза. Он издевается? – Мало ли. Ты можешь говорить это просто так, чтобы меня успокоить. - Да кто о любви просто так говорит?! – взорвалась МакКиннон, но Сириус только неопределенно пожал плечами, продолжая сверлить ее взглядом. Марлин чувствовала, как горят ее щеки и уши. Похоже, ей и вправду придется отвечать. Девушка глубоко вздохнула, собираясь с силами. – Ни за что. Просто так. - Просто так? - Ну, да. За то, что ты – это ты, - МакКиннон не в силах была смотреть на Сириуса в этот момент и не видела, как загорелись его голубые шкодливые глаза. - И все? - А что ты хочешь еще?! Ладно-ладно! Ты добрый, заботишься обо мне и не даешь мне грустить. И улыбка мне твоя нравится, и глаза, и… Договорить Марлин не успела, потому что прервал ее мгновенный и звонкий поцелуй в губы. Она подняла глаза и увидела улыбающееся лицо Сириуса. - Думаю, эта ромашка какая-то неправильная попалась, - заключил он. – Может, еще поищем? - Без меня! – воскликнула красная, словно маков цвет, МакКиннон и направилась прочь, стараясь унять сердцебиение. Бродяга посмотрел ей в спину и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он поглядел на отброшенный в сторону стебелек ромашки и поспешил за МакКинон. Все-таки она просто очаровательна, когда смущается. А услышать все, что она сказала, было вдвойне приятно. Хорошо, что он додумался в конце сорвать сразу два лепестка.