Вернуться, но другой

- Мама… Немного ранее, неделю назад Из больницы выходят двое. Мужчина и женщина. У обоих ничего не выражающие лица. В глазах пустота. Вот мужчина останавливается и с грустью смотрит в спину своей жены. Да, он любит ее. Ее красивую фигуру, симпатичное лицо, светлые волосы. Но полюбил он женщину не за это — она имела очень добрый и искренний характер, всегда могла поддержать советом и в любом разговоре. Эти карие глаза никогда не показывали печаль или злобу. Но только не сейчас. Сейчас на лице красивой особы была отражена боль. Не физическая, нет. Душевная. Сегодня их мир был разрушен, уничтожен на тысячи мелких осколков. И их уже ничто не сможет склеить, даже клей-момент… А все из-за того, что сегодняшний день должен был стать для этих двоих самым счастливым. Но, увы… Лейла Хартфилия никогда не сможет иметь собственных детей. Эти слова прозвучали для обоих как гром среди ясного неба. Джуд, муж Лейлы, чувствовал себя ничтожным и жалким. И только вечером, дома, он решился поговорить с женой. Но, к его удивлению, она, хоть слабо, но улыбнулась ему. На следующий день было решено, что, раз Бог не пошлет им своего ребенка, то они возьмут чужого. И воспитают, как своего. А горе… со временем они оклемаются благодаря поддержке друг друга. И вот, ближайший детский дом находился в соседнем городе. Ехать до него часа три. Поэтому молодые супруги выехали затемно, чтобы уже к вечеру вернуться. Но, по стечению обстоятельств, им не суждено было доехать туда. Как только они выехали за город, на прямую трассу, на дороге обнаружили человека. Если бы не фары, то и вовсе бы сбили… Таким образом, супруги подобрали с дороги ребенка. Это была девочка лет восьми, светловолосая, милое личико. Одета она была в черную короткую юбку и синюю майку. На голове два хвостика. На ремне юбочки прикреплены красивые ключи. Хартфилии не стали придавать этому значение и решили потом все спросить у девочки, когда приедут обратно домой. А та уже тихонько посапывала на заднем сиденье серебристого автомобиля. Про детдом временно забыли.

***

Когда я проснулась, не могла понять, где же нахожусь. Обстановка в комнате была мне незнакомой: стены в бежево-золотых тонах, такие же занавески на больших окнах, светлая мебель, мягкий на вид ковер, большое зеркало на стенке и коричневый диван, на котором я лежала. Ну, это не считая всех мелких деталей интерьера вроде ваз, цветов и прочего. И еще яркое солнце за окном. Поднявшись с дивана, я оглянулась в поисках чего-то попить. Но ничего не нашла кроме закрытой двери. Я прошла на слегка дрожащих ногах к ней и обернулась. Лучше бы я этого не делала… Случайно бросив взгляд на противоположную стену, я увидела там свое отражение. А что самое прикольное, так это то, что я…МАЛЕНЬКАЯ?! Мне на вид лет восемь-девять! Глюк, глюк, глюк… это все мой глюк. Решив не зацикливаться на «такой мелочи» (чего в магическом мире только не бывает), я вышла из комнаты. Уже за дверью послышались тихие голоса. И тут я вспомнила свой сон. Мама и папа… А что если мне не приснилось? Нет, не может этого быть. Пройдя по небольшому темному коридорчику, я наткнулась на еще одну дверь. На этот раз она была серая с окошками. Но окна были такие, что ничего не разглядеть. Поэтому, не мучая себя, я распахнула ее. За небольшим столиком сидели двое и пили чай, что-то обсуждая. Я узнала их, моих родителей… На глаза снова накатилась мутная пелена, но я ее сдержала. Мама с папой обернулись ко мне: — Уже проснулась? Хорошо поспала? — А.. Ага, — голос мой немного дрожал, но я крепилась. — Тогда, может, ты хочешь покушать? Есть суп, жареная картошка, котлеты, компот, печенье. Будешь что-нибудь? Когда я поела, мама задала вопрос, который я так не хотела услышать: — Дорогая, как ты оказалась ночью одна на дороге? И где твои родители? — Не знаю. Я не помню. А мама с папой умерли… Мне было очень тяжело говорить эти слова, а тем более перед ними, теми, кто сидел сейчас со мной и говорил. Перед живыми мамой и папой. Наступившую тишину нарушил отец. Он встал и, отвернувшись к окошку, сказал: — Тогда можешь пожить у нас. Мы с Лейлой решили, что если тебе некуда идти, то оставайся, сколько хочешь. — А у вас есть свои дети? — язык мой — враг мой. Они помолчали, но все же сказали мне свою историю. Я была поражена такой новостью. И все же мне был дарован шанс еще хоть немного пожить с ними, моими родителями. Так я вступила в семью…