Его глаза

За окном мрачнеет небо, усиливается ветер и зажигаются звезды. В комнате пылятся книги, пропадают оставшиеся кусочки заказанной пиццы с грибами и моцареллой, слышатся смешки из телевизионной передачи. Лелуш заходит в зал, бросает небрежно школьную сумку и с уставшей улыбкой потягивается. — С возвращением, — поворачивается к нему С.С., облокотившись руками о спинку дивана. — Что-то ты долго сегодня. — Ширли попросила научить ее играть в шахматы, немного засиделись, — Лелуш устало потирает переносицу и расстегивает пиджак. — М-м-м, — тянет С.С.. — Что за недовольный тон? — улыбается Лелуш. Она смотрит ему в глаза и видит еще совсем мальчишку. Амбициозного, целеустремленного и способного перевернуть весь мир. Но все же… мальчишку. — У Ширли очень интересный взгляд на вещи, в который раз убеждаюсь, — вроде бы и ей, а вроде бы и самому себе говорит он, снимая пиджак и подходя ближе к С.С.. — Ты целую жизнь умудряешься перевести на эту маленькую квадратную доску. Как можно узнать о взглядах человека по шахматам? — отворачивается она и плюхается на диван, хватая новый кусок пиццы. — Шахматы, я бы сказал, — это уменьшенная версия жизни. Глобус — уменьшенная версия планеты, которая, да, не может отобразить все, что имеется на земле, однако дает кое-какие представления, позволяет сделать определенные выводы. Шахматы — что-то вроде этого. — Как будто весь мир — это сражения… — Столкновения, — поправляет ее Лелуш и присаживается рядом, расстегивая ворот рубашки. — Столкновения взглядов, суждений… И да, сражения. — Мне этого не понять, — С.С. поджимает ноги и крепче обнимает Чиз-куна, утыкаясь в него подбородком. — Ну, ты даже правил не знаешь, — Лелуш откидывается к спинке дивана и расслабляется. — А вот я многое для себя понял сегодня, — говорит он более серьезно и снова то ли ей, то ли себе, вглядываясь в потолок. — Даже и не думал, что это, наоборот, Ширли меня чему-то научит. С.С. не хочет говорить об этом. С.С. не хочет слушать его дальше. С.С. не нравится то, с какой теплотой и нежностью он говорит о Ширли. Мальчишка… нашел себе девчонку. Все правильно, иначе и быть не может. С чего бы Ведьме, прошедшей столетия и войны, переживать из-за такой ерунды? — И чему же она тебя научила? — она старается говорить безучастно, равнодушно, пытается быть выше этого, но чувствует, что уже открыто дуется. Лишь бы он не видел… — Тому, что не всегда нужны проработанные планы и стратегии, тому, что нельзя закрывать глаза на врагов, которые поначалу кажутся несущественными, — они могут нанести самый сильный удар и сломать короля. Как-то так. Ширли… она, знаешь, не блещет хладнокровным умом, не умеет оценивать своих сил и сил соперников, а ведь это так важно в шахматах, ну или сражениях. И тем не менее она способна играть, я даже умудрился продуть ей первую партию, — его лицо трогает легкая, теплая улыбка, и С.С. чувствует, что сейчас начнет творить глупости. — А про мои взгляды что можешь сказать? — она пытается смотреть на него сверху вниз, чуть задрав голову. Лелуш поворачивается к ней лицом и улыбается. С.С. смотрит ему в глаза и видит самоуверенного, нахального мальца, от взгляда которого, однако, у нее пересыхает в горле и тяжелеет в груди. У нее, повидавшей столь многое в этом мире, перешедшей пути нескольких поколений! С.С. знает, что любовь — это такое неподчиняющееся никаким законам и правилам чувство, когда снова и снова становишься маленькой девочкой, сквозь сколько бы столетий ни прошел. Какой бы затвердевшей ни была твоя скомканная, избитая душа, от этого чувства все внутри цветет новыми красками, зажигаются новые огни, ломаются устоявшиеся стереотипы и все дышит преддверием чего-то необходимо-важного. С.С. ставила цели не привязываться ни к кому и никого не привязывать к себе. У нее был маленький сирота Мао, которому она подарила свою ласку и заботу, который любил ее всем сердцем. Но С.С. оставила его, не успев привязаться, потому что быстрее успела представить, как его лицо тронут первые морщины, как его волосы тронет первая седина. А затем — его тело начнет стареть, умирать и под конец сгниет в земле. С.С. поставила цель ни к кому не привязываться. Но вот перед ней мальчишка, самоуверенный, нахальный малец, который, не спрашивая разрешения, врывается в ее сердце. Его не волнует, что она пережила и какие цели поставила, он просто ломает все, рушит, естественно, сам того не замечая. — Мы ведь не играли в шахматы, — улыбается Лелуш. — Ну или если ты имеешь в виду ту партию, когда тебе было нечего делать, то я могу сказать лишь то, что ты ленивое создание, считающее себя всегда правой и даже не желающей как-либо это подтвердить. С.С. хмыкает и легонько пинает его в плечо. — Сыграем еще раз. Лелуш улыбается широко, почти смеется, а С.С. чувствует, как у нее предательски и противно горят щеки. Он достает шахматную доску и без слов раскладывает фигурки. — Какими будешь играть? Черными или белыми? — бросает на нее беглый взгляд. — Черными, — без раздумий отвечает она и присаживается. — Что ж, ладно, — улыбается Лелуш, в который раз подмечая, насколько они разные — С.С. и Ширли. Он разворачивает доску и садится напротив С.С., предоставляя ей черные фигурки. — Нет, — она останавливает его, как только тот касается своей пешки белого цвета. Лелуш поднимает на нее вопросительный взгляд, мысленно спрашивая, почему она его остановила. — Ты не должен играть белыми. — Что? Но... — он начинает смеяться, но она его перебивает. — Я не хочу, чтобы мы играли друг против друга. Мы будем играть черными вдвоем. Лелуш усмехается — вот такая она, непредсказуемая, нелогичная, делающая все, что захочет. Его вечная союзница, идущая с ним рука об руку. Он привстает и подходит к ней, садится рядом и поворачивает к ней голову. — И против кого мы будем играть? — смеется. — Важно ли? Пока я с тобой, мы всех победим. Пока ты со мной, ничего не имеет значения. С.С. смотрит ему в глаза и видит своего непревзойденного короля, которому должна служить. Которого она должна слушаться и которого должна оберегать. Лелуш улыбается, чуть щуря глаза. — Пожалуй, я снова должен поблагодарить Ширли за сегодня, — внезапно бросает он. — Что? — обиженно хмурит брови С.С. и чуть отстраняется. — За что? Лелуш обнимает ее за плечо одной рукой, притягивает ближе к себе. С.С. чувствует, как по всему телу пробегает волна дрожи, когда он вдруг касается ее губ своими. Внизу живота приятно скручивает и перехватывает дыхание. Он целует уверенно и нахально, как настоящий король и лидер, как ее хозяин. По телевизору что-то болтают и без конца смеются. Внутри все переворачивается и зацветает новыми красками. — За это, — Лелуш отстраняется, но продолжает обнимать свою черную королеву, касаясь своим лбом ее. Улыбается и смотрит на ее нетронутое временем прекрасное лицо, на котором так неожиданно проступил румянец. В ее глазах, повидавших столь многое за прожитые столетия, зажигаются новые огоньки в преддверии чего-то неизведанного и необходимо-важного. С.С. смотрит ему в глаза и видит мужчину своей мечты.