For I can't help falling in love with you

- Нет. - Тони… - Нет, никаких белых цветов. - Это традиционно. - Это идиотично, а раз так, то скажи мне, Пеппер, похож ли я на идиота? Мисс Поттс вздыхает; еще нет и одиннадцати утра, а она уже чувствует, как дико устала от бесконечных споров. - Хорошо, - сдается она, - никаких белых цветов. - Так-то лучше. – Старк победно вскидывает кулак, насвистывая прилипчивый мотивчик. – Дальше по списку? Пеппер обреченно кивает, задумываясь, уже не в первый раз за бесконечно долгих две недели, о ценности брака. Нет, разумеется, она безумно рада, что Тони – сенсация! – женится на любимом (как утверждают СМИ, сам Старк упорно не комментирует свою личную жизнь) человеке, но если бы она только знала, что все будет настолько нелегко. Энтони язвит и отвергает все предложенные варианты меню до тех пор, пока в оккупированную каталогами и прочей бумажной белибердой с яркими лозунгами «Самый прекрасный день в вашей жизни!» не входит сонный Стив. Господи боже, Пеппер видела достаточно странных вещей в этой жизни, но к виду умиленного Тони Старка (она надеется, что это умиление) она точно не готова; ей нужен более крепкий кофе. - Доброе утро, - заспанно улыбается Роджерс, с нежностью проводя рукой по плечам Тони, и неловко подсаживаясь к ним за стол. - Доброе, - отзеркаливает ему улыбку Пеппер, а Старк молчит и начинает сверлить ее раздраженным взглядом. Да-да, она точно знает, чего он хочет, но будь проклято все – Пеппер на мгновение пугается таких ультимативных мыслей, но уверенно листает страницы, отмечая галочками возможные варианты декора. Она не уйдет, пока самая мелкая деталь вроде пуговиц на рубашке не будет подвергнута едкому комментарию и благосклонно принята. - Журналисты будут разнюхивать подробности вашего медового месяца. - Скажи им, что мы летим на Фиджи, - отмахивается Тони. - А как насчет предложения? - А что с ним? Мисс Поттс неопределенно жмет плечами, утыкаясь в каталог: - Ну, знаешь, все эти бредни для желтой прессы «он встал на одно колено» и так далее. - Так и скажи – я встал на одно колено и так далее. - На минутку, - вклинивается Стив, - ты так и не делал официального предложения. Поттс готова поклясться, что у Старка глаз дергается (и не только глаз), но она моргает, а в следующую секунду Тони падает на колени перед Стивом и произносит: - Стив, Стивен, Стивен Роджерс. Я люблю тебя больше жизни, и не могу представить себя без тебя. Согласен ли ты стать моим супругом, и быть со мной в богатстве и прочая чепуха, которая не имеет значения для меня, если рядом ты, пока смерть не разлучит нас? Стив молчит томительные полминуты, а потом Пеппер всхлипывает: - О боже, Тони, - она тянется к сумочке, извлекая платок, - это было так трогательно. - Момент испорчен, - комментирует раздраженно Старк. – Если кто будет спрашивать, я сделал предложение, и это было самое прекрасное зрелище в твоей жизни. - Никто не будет спрашивать, - заверяет мисс Поттс, промокая глаза. – Ладно, на чем мы остановились?.. Стив улыбается чуть насмешливо; уходя, он оставляет записку из сложенной салфетки с аккуратно выведенными строгим «Паркером» строчками. «Это было очень романтично» И ниже – «P.S. Я согласен» Следующая неделя проходит как в тумане; вконец разозленный и измотанный Тони рявкает на Пеппер, на что та отвечает скальпельно-холодными фразами, умудряясь при этом оставаться милой и улыбчивой. Вокруг него вертится Паркер, поминутно щелкая камерой. - Клянусь, я сломаю ее о твою голову, - рычит на него Старк, а Питер насмешливо скалится, запрыгивая на потолок. - Ну да, щас, достань сперва, - и показывает язык, дурачась, будто ему пять лет. Тони вздыхает и громко жалуется: - Стив! Тут паук на потолке! Бартон туманно выдает поздравления в телефонном разговоре, сваливая все на работу, а Романова – и откуда взялась излишняя прямолинейность? – ехидным тоном сообщает: - Вот уж не думала, что ты решишься. - Я сам в шоке, - проникновенно заверяет ее Тони и угощает выпивкой. Он становится на редкость сговорчивым за два дня до церемонии, и Стив всерьез подумывает использовать такую возможность в своих целях, но не делает этого. Старк покорно соглашается на предложенный костюм, набирает номер мэра и до отвращения бодрым тоном начинает: - Мистер де Блазио? Это Тони Старк. Утром знаменательного дня Энтони встает – даже сам, Пеппер не приходится расталкивать его, чему она рада (потому что платье на ней жутко дорогое и жутко мнется). Регистрация назначена на двенадцать, Тони понятия не имеет, куда ехать, и почему у него шафер – не Фьюри, черт побери. - Что ты здесь делаешь? – в пятый раз раздраженно спрашивает он у Коулсона. Агент в ответ фыркает: - Слежу, чтобы ты не сбежал. Старк почти паникует, и ему нельзя пить; но солнце во всем Нью-Йорке светит мягким золотом, словно специально для него, и небо сияет прозрачно-голубым, и, будь он проклят, как Стиву идет этот смокинг, за который Тони бился чертовых три часа. - Руку. – Стив протягивает ему свою, улыбаясь. - Какую руку? – бурчит Энтони, вкладывая свою ладонь в его. – Ты и так все забрал у меня, ужасный человек, и руку, и сердце. Роджерс улыбается ему еще сильней. В зале полно народа, и едва ли они оба знают здесь всех. Пеппер уже утирает дежурные слезы; Тони ловит насмешливый взгляд Романовой – она в черном, как на похоронах, и в каком-то смысле он не может ее винить. - Твою мать, - вырывается у Старка едва только мэр начинает зачитывать клятвы, - они белые. Он смотрит на огромный букет чего-то ослепительно-белого с таким видом, будто увидел призрака или Локи – с нескрываемым отвращением, что искажает черты его лица. - О господи. – Стив закатывает глаза и, продолжая держать улыбку, почти шипит: - Есть разница? - Есть, - огрызается Энтони в ответ, - это тебе нет разницы. Роджерс возмущенно фыркает, парируя: - Это всего лишь цветы. Что ты завелся, будто женишься на этом идиотском букете? - Вы позволите, я продолжу? – вежливо повысив голос, осведомляется мэр. Тони слушает однообразные фразы клятв, как кто-то зевает, вот сволочь, как Пеппер шипит «Заткнитесь!», и внезапно думает – а какого черта он, собственно, делает? Наверное, слишком громко думает, потому как Стив произносит – достаточно тихо, чтобы его услышали только Тони и ухмыляющийся де Блазио, вот же хитрый гад: - Ты, конечно, все еще можешь отказаться… И Старк замирает, ожидая рокового окончания фразы. - Поверь, я приму твое решение… Он что, издевается? - Не повлияет на наше общение… И что-то еще, что Энтони благополучно не слышит (в том числе, как у Роджерса дрогнул голос, нет, у Роджерса дрогнул голос, господи, поразительно) и отвечает глубокомысленным: - О. - Мистер Старк? – так вовремя зовет его мэр. - Да? - Мне повторить вопрос? Старк молчит полминуты (какой вопрос, он смутно догадывается) и чуть оборачивается; слева на скамье сидит Паркер со скучающим видом. Когда Тони смотрит на него, долго, пристально, Питер сначала вспыхивает, потом жмет плечами и пялится на него в ответ. У него в руках камера с закрытым затвором, и он гадко усмехается, нарочито медленно его снимая. «Твою мать» - быстро думает Энтони и выпаливает: - Я вас прекрасно слышал, Билл, - и хотя это ложь, и все присутствующие это понимают (Пеппер закатывает глаза, обмахиваясь веером – похоже, только ей здесь жарко), он ухмыляется, отвечая: - Я согласен. - Неужели? – тихо фыркает Роджерс, и Энтони, не глядя, советует: - Постарайся выглядеть не слишком глупо. - Дурак. – Стивен смеется, а после отвечает громким: - Да, согласен. Слышен шепот Питера «Надеюсь, вы не пожалеете» и Пеппер «Заткнись!», и у Коулсона звонит мобильный, какого ж черта. Это все неважно, ведь Стивен целует его, осторожно и трепетно, и на его руке теперь красуется кольцо (чертовски дорогое, потому что так надо, Роджерс, ты ничего не понимаешь). И Тони чувствует себя до крайности неприлично счастливым. А после ловит Питера за ухо, не обращая внимания на вопли: - Паркер, ты же знаешь, ты мне как сын, которого у меня никогда не было… и надеюсь не будет, потому как бить детей нехорошо, и все такое. Поэтому я прошу по-хорошему – дай папочке камеру. - Ты староват для папочки, - огрызается Паркер, но камеру послушно отдает. Компрометирующих снимков оказывается немного – ни одного, и Тони долго разглядывает смазанную фотографию: он сам в профиль, весь взбудораженный, размахивает рукой, и Стив, смотрящий на него, взглядом только для него – прищурившись, с бесконечной нежностью в прозрачно-небесных глазах. Банкет для гостей проходит весело, хоть Фьюри и не появляется, присылая огромный букет кроваво-красных азалий, который Старк спихивает Наташе, и открытку с голубками. - Я всегда знал, что они будут вместе, - говорит Фил; для выпившего бутылку Crystal он выглядит на удивление трезвым. - Неужели? – ворчит Старк. – Ты что у нас, сваха? Знал он. - Господи, не ворчи, пожалуйста. – Стив обнимает его за плечи, протягивая бокал с шампанским. - Нет, - Тони отводит его, - нет. Дайте мне сок, только со льдом, иначе я спарюсь. - Знаменательное событие, - комментирует Клинт, с тоской поправляя давящую на шею бабочку, - Тони Старк не пьет на собственной свадьбе. - Я пообещал мужу, - важно произносит Энтони, а потом смеется. Уже поздно ночью, проследив, что хихикающего Фила забрали его же агенты-птенцы, как едко комментирует Клинт, Старк понимает, как он устал. В полутемном зале еще играет музыка, и снуют официанты, провожая запоздалых гостей и убирая со столов. Он находит Стива – тот сидит у возвышения сцены, без пиджака и бабочки, совсем не похожий на идеального жениха, которым был весь долгий день. - Потанцуй со мной, - улыбается ему Тони, и Роджерс не может сдержать улыбки в ответ. - Это была самая скучная свадьба в мире, - кривляется Старк, чувствуя сильные руки на талии. - Давай разведемся и сыграем новую, - предлагает Стивен, фыркая. - С ума сошел? Пеппер еще одной не выдержит. – И они оба смеются. Слышится щелчок камеры, и Тони инстинктивно поднимает голову – на потолке восседает сияющий Паркер, держа камеру наготове: - Ой, надо было сказать «сы-ыр»! – и поспешно линяет, пока Старк орет ему проклятия вслед. Через месяц он получает черно-белую открытку-фотографию – Стив на ней смеется, чуть откинув голову, сжимая руку Тони в своей, а сам Энтони снова что-то говорит, улыбаясь насмешливо и обнимая Стива за шею. На обороте – наспех нарисованное легкомысленное сердечко, и Старк улыбается.