Созидание льда

Никогда не отказывайся от того, что заставляет тебя улыбаться.

Ей кажется, что она равномерно раскачивается в пространстве без опоры и поддержки чего-либо. Только ее бренное тело и вселенная, без единой души. Здесь слишком холодно; пальцы ног уже совсем не слушаются, а оголённые участки поясницы давно покрылись тонкой коркой льда. Нос щекочут волосы, которые заставляет трепетать бесформенным вихрем вдруг откуда-то взявшийся сильный ветер. Она ощущает, как пульсируют коленки, покрытые разноцветными красками, как неприятно щиплет разодранный локоть, после добавляется тупая боль в висках, ее ознаменованием становится громко бьющееся в груди сердце. Сравнивая все, что чувствует, с ножевыми ранениями, Люси морщит лицо, но глаза, веки которых словно налиты свинцом, так и не открывает, вслушиваясь в звуки, доносящиеся через глухую призму. Спину сковывает что-то мягкое и горячее. Да и всей левой частью своего тела она чувствует приятное чужое тепло. До слуха доносится хруст веток и шуршание опавших листьев, но этот незначительный шум вскоре замолкает, оставляя после себя абсолютную тишину. Люси не слышит даже стука собственного сердца. Только неистовый жар, волной распространяющийся по всему телу. Глубокий рваный вдох приносит дискомфорт, а после в ее сознание вторгаются все звуки мира: пение птиц, циклический глухой звук шагов, чужое дыхание и сердцебиение. Она резко распахивает глаза, по позвоночнику цепочкой расплывается липкий испуг и непонимание ситуации, в которой она оказалась. Левой щеки касаются чьи-то зелёные волосы, и, поднимая взгляд выше, девушка видит недовольное лицо своего согильдийца. Его тонкие губы сжаты в линию, делая их совсем невидимыми, глаза пылают незнанием, а все тело неестественно напряжено. Люси закусывает щеку, вспоминая, как упала в обморок из-за усталости, или от неистового жара. — Ты пришла в себя? — глухо спрашивает Фрид, перехватывая ее ноги удобнее. И Люси непроизвольно морщится, в голову ударяет новая волна тупой боли. — Мы почти у лагеря. — Нет! — решительно говорит девушка, несильно хлопая его по плечу и стараясь не обращать внимания на головную боль. — Нельзя никому говорить, что я упала в обморок. — С чего бы это? — искренне удивляется молодой человек, а после смотрит на светловолосую девушку. И она читает по его голубым глазам, что он совершенно не понимает смысла ее слов. — Я, как заботливый согильдиец, должен позаботиться о больном товарище. Разве не так? Не глупи, Хартфилия, у тебя сильный жар. — Но я не могу выбыть из состязаний, — протестует Люси, активно мотая головой. А после видит черные пятна, заволакивающие лицо Фрида. — Я должна помочь Грею получить звание старшего волшебника. Он достоин этого! — Как и все выбранные кандидаты на это звание, — отвечает он, но все же останавливается и серьезно смотрит на бледное лицо девушки. — Тебе стоит отлежаться несколько дней, если не хочешь осложнений. А там и до больницы не далеко. Поэтому я запрещаю тебе продолжать экзамен. Люси испускает нервный смешок. — Запрещаешь? На каком основании? — хрипло интересуется она и устало трет переносицу. — Ты ведь даже не старший волшебник, чтобы иметь хоть какую-то власть надо мной. Все же это моя проблема, что я заболела. И справляться с ней должна сама, — она отводит взгляд в сторону маленькой речки, протекающей в нескольких метрах от них, и добавляет тише, — я не могу подвести Грея. — А я не могу допустить, чтобы ты свалилась где-нибудь без сознания ещё раз, — жёстко парирует он, сдувая с лица челку. — Если тебе станет хуже, то в этом буду виноват я, так как согласился скрыть твоё состояние от других. Мне не нужна такая ответственность. — Но я большая девочка и могу сама решать, что делать! — горько говорит она, впиваясь ногтями в ладони, оставляя тонкие ранки полумесяцы. Конечно, большая. — Тебе ещё даже не восемнадцать, — напоминает он. — По королевским законам ты несовершеннолетняя и не имеешь права перечить старшим. А в этом случае, я являюсь старшим волшебником в гильдии, по сравнению с тобой. — Этим чертовым законам никто не следует. Всем давно насрать кто ты и что делаешь. И вообще, отпусти меня, наконец, — Люси начинает трясти ногами, заставляя его поставить ее на землю. Фрид испускает тяжёлый вздох, его явно заебывает вся эта ситуация, и девушка это прекрасно понимает, но отступать не планирует. — Что ты собираешься делать? — коротко спрашивает он, наблюдая, как не твердо стоит девушка. — Тебя всю трясет. Идти нормально не сможешь. Люси злится от его правоты. Она не в состоянии самостоятельно сделать и шаг. Да и стоит сейчас только благодаря тому, что Фрид поддерживает ее за локоть. — Попрошу помощи у Венди, — хрипло отвечает она, наклоняя голову вперёд и скрывая глаза за челкой, — она точно сможет мне помочь. Я не могу подвести Грея. — Я это понял, можешь не повторять, — морщится он и закатывает глаза, показывая, как ему это все не нравится. — И ты уверена, что ее магия сможет снять такой сильный жар? — Да, ведь ее обучала сама Полюшка, — вымученно улыбается девушка. — Может, ты ее позовешь сюда? Так, чтобы никто ничего не заподозрил. Пожалуйста, — она умоляюще смотрит в его голубые глаза. Фрид поджимает губы, хмуря брови. — Ты мне будешь должна за молчание, — предупреждает он и кивает в сторону поваленного дерева недалеко от них. — Посиди здесь, пока я схожу в лагерь. И не смей отключаться, поняла? — Спасибо, — губами шепчет она и принимает помощь согильдийца, медленно бредёт в сторону ствола какого-то дерева в то время, как Фрид поддерживает ее за талию. Мысли сразу же заполняют не самые лучшие воспоминания, чем закончились последние продолжительные касания мужских рук оголенной кожи. Но она долго мотает головой, чем вызывает жгучие слезы и ещё большую боль в затылке. Морщась, она опускается на поваленное дерево, упираясь руками в колени и провожая спину Фрида болезненным взглядом. Его силуэт, обтянутый бордовой футболкой и темными брюками живо скрывается среди листвы раскидистых деревьев, и Люси остаётся одна. Как же ее так угораздило? Судьба явно повернулась к ней не той частью, которой следовало бы. Девушка не до конца осознает, что положилась на человека, с которым ее ничего практически не связывает, кроме герба гильдии на теле и любви к товарищам. Но все меняется, ведь так? Люси закусывает губу, впиваясь пальцами в жёсткую ткань брюк на коленях. Плечи бессильно опускаются, и она закрывает глаза, пока по щекам бегут горькие слезы. За последнее время она слишком много пролила слез. Щеки давно уже стягивает тонкая пленка высохших солоноватых капель, а на губах навсегда отпечатался привкус беспомощности. Сейчас, когда девушка должна всеми силами помочь Грею пройти этот экзамен, ее тело и разум сковывает чертова лихорадка. Но как же она собирается помогать, если стыдится и страшится смотреть в его глубокие синие глаза? Боясь снова увидеть лицо мерзкого подонка. С губ срывается тихий всхлип, а после она позволяет себе разрыдаться в голос, вцепившись пальцами в волосы на висках. Небо темнеет, а может, это в ее глазах краски теряют свой истинный цвет. Она чувствует, как перестает хватать воздуха, как по горлу текут обжигающие слезы, не позволяя спасительному кислороду пробираться в лёгкие. Все тело начинает сотрясать крупная дрожь, приносят колющее ощущение в плечах и пояснице. Никто не услышит, никто не увидит ее истерики. Ведь все заняты выяснением, кто же прошел в следующий тур экзамена. Она вспоминает о своих же нечестных словах, от чего на душе становится ещё хуже. Люси снова видит его разочарованный взгляд, подрагивающие губы и желваки, обтянутые тонкой кожей, от плотно стиснутых зубов. Оправдывать себя не хочется, да и она знает, что поступила так из-за страха снова с головой окунуться в то безумие, горечь и отчаяние, когда никто не может прийти на помощь. Но Грей не такой! Грей честный. Его холодный взгляд всегда смягчается, как только перед ним появляется ее светловолосая макушка. Из голоса исчезает сталь и грубость, остаётся лишь искреннее тепло. Люси давно замечала, как он смотрит на нее. Не так, как было при ее вступлении в гильдию или когда на них напал Фантом Лорд. Не так, как он разговаривает с Эрзой или пытается отвязаться от престающей Джувии. Он смотрит ласково, вслушиваясь в каждое слово и внимательно следя за ее действиями и жестами. Вот только он для нее давно утерянный старший брат, ведь так? Но это было так давно и уже не имеет смысла, кем они приходились друг другу в прошлом. Они росли по отдельности и встретились снова уже полностью сформированными личностями, со своими мечтами, ценностями и мировоззрением. И, конечно же, без памяти об их общем детстве. Сердце с болью соприкасается с хрупкими ребрами, Люси отчётливо слышит этот звенящий звук. Живя под строгим надзором отца с полностью распланированной жизнью годы наперед, она никогда не задумывалась о том, что когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, в которой не будет правильного выбора. Лишь жестокая реальность и невозможность повернуть время вспять. Да и зачем? Все так, как и должно было случиться. Но она должна была лучше следить за собой, думать головой, а не эмоциями, натягивая вызывающие наряды и не заботясь до конца научиться защищаться без магии или какого-либо оружия. Ведь знание нескольких базовых приемов не гарантирует безопасность. Глупая Люси, что же ты все плачешь? Перестань. Хватит себя жалеть. Стань сильнее, если это так тебя задевает и не отпускает. Как же она может так быстро забыть. И почему задаёт постоянно один и тот же вопрос? Это так надоедает и раздражает. — Люси-сан! — внезапной сиреной вторгается в мысли тонкий девчачий голосок, и Люси устало поднимает глаза, не заботясь утереть мокрые щеки и отпустить пряди светлых волос, которые крепко сжимают побелевшие пальцы. К ней быстро приближается Венди с нескрываемым испугом на лице; за маленькой волшебницей, словно тень, следует Фрид. Если его и удивляет состояние девушки, то он умело это скрывает, оставаясь хладнокровным и сосредоточенным. Люси слабо кивает и поддается чуть вперёд, съезжая с поваленного дерева и оказываясь на земле, опираясь об него спиной. Венди что-то говорит, присаживаясь рядом. Но девушка этого не слышит, откидывая голову назад и закрывая глаза. Лихорадка забирает слишком много сил, чтобы слышать голоса согильдийцев и отвечать на их беспокойные вопросы. Лицо Венди сосредоточено, глаза наливаются незнакомой рассудительностью и хладнокровием. В этот момент она чем-то походит на Фрида, который молча стоит в нескольких шагах от волшебниц, сложив руки под грудью, и задумчиво смотрит на маленькую, но уже такую сильную девочку. По телу расплывается приятное тепло, как только руки Венди оказываются над грудью и животом, от них исходит белое сверкающее сияние, и Люси жмурится, закусывая внутреннюю сторону щеки. — Я не уверена, что это поможет снять жар до конца, — расстроено говорит Венди, прикладывая ладонь ко лбу девушки. — Завтра должна прибыть Полюшка, она поставит тебя на ноги быстрее, чем мое волшебство, — она косо смотрит на Фрида, а после ее щеки начинает покрывать лёгкий румянец. — И, Люси-сан, я чувствую, что на твоём теле есть много ушибов и гематом. Некоторым из них у меня не получается найти объяснение. Люси громко сглатывает и напрягается, что не ускользает от пристального взгляда Фрида. Он выжидающе выгибает бровь. Но вряд ли он хочет услышать то, что девушка могла бы сказать. Меня изнасиловали. — Я знаю, Венди, — глухо отвечает Люси, после продолжительной паузы, вязким месивом повисшей между согильдийцами. — Это напоминание о том, что я должна больше думать головой, — иронично замечает она и горько усмехается, надеясь, что они не услышат фальши в ее голосе. — Я подлатаю тебя, Люси-сан, — уверенно говорит девочка и протягивает руку к плечу девушки, но Люси ловко перехватывает ее. — Не сопротивляйся, я чувствую, какой дискомфорт это приносит тебе, — она опускает голову. — Полюшка говорит, что это хороший знак — чувствовать боль своих пациентов, значит, ты продвигаешься в искусстве целительства. Но я не могу это переносить. Это ужасно. Поэтому дай мне помочь. — Не упрямься, Хартфилия, — подаёт голос Фрид и щурит глаза, — тебе предстоит следующее испытание уже завтра. — Нет, — твердо говорит девушка, поднимаясь на ноги и тря щеки тыльной стороной ладони. — Это лично мое решение. И вы не должны меня переубеждать. — Но, Люси-сан! — протестующе восклицает Венди, вскакивая на ноги вслед и хватая ее за запястье. — Пожалуйста, позволь помочь. — Венди, я благодарна тебе за то, что ты уже для меня сделала, — Люси сдавленно улыбается и накрывает ее руку своей ладонью, быстро кидая короткий взгляд на Фрида, который стоит позади и вслушивается в их слова. — Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе, почему отказываюсь. Но сейчас мне нужно вернуться в лагерь и узнать, кто выбыл из экзамена. — Я ведь могу рассказать мастеру, что ты не в лучшей форме для испытания, — насупившись, мычит Венди и хмурит брови. — А если ты где-нибудь упадешь без сознания? Ответственность ляжет на меня! — Не волнуйся, она уже лежит на плечах Фрида, — Люси шире растягивает губы и треплет девочку по макушке. — Просто не говори никому, что мне было нехорошо. — Тебе и сейчас не особо хорошо, — замечает Фрид, подходя ближе, — тебя шатает. — Это из-за усталости, — просто отвечает она и отворачивается. С запястья соскальзывает ладошка Венди, и Люси идет дальше, не оборачиваясь, не желая видеть неодобрение в их глазах. Она ведь вправе поступать так, как считает нужным. Почему же тогда должна ловить осуждение в чужих взглядах? Девушка на ходу распускает волосы и забирает в тугой хвост на затылке, не хочет никого пугать своим внешним видом: и так брюки порваны в нескольких местах, на локте небольшая рана, а лицо расцарапано мелкими ветками деревьев. Дышать действительно становится легче, холод уходит на нет, только пальцы рук почему-то заледенели. Боковым зрением она замечает некрупные сгустки черноты, являющиеся напоминанием о нестерпимом жаре, сковывавшем ее тело несколько минут назад. Но сейчас она здорова. Пока что. Остатки болезни уйдут после хорошего сна и горячего чая в кругу друзей, которые не будут ни о чем спрашивать, если не найдут веских доказательств для этого. Позади слышатся отдаленные и приглушенные шаги Фрида и Венди. Почему-то ей хочется верить, что согильдийцы не выдадут ее маленький секрет, да и зачем им это? Поэтому Люси входит на территорию лагеря с гордо поднятой головой, она уверена, что это к месту. Они с Греем точно не выбыли из испытания, на их запястьях блестят два браслета своего цвета и какое-то количество других. Позвоночник на мгновение сковывает ледяная волна, когда она натыкается на спину Грея, стоящего рядом с Макаровым и остальными участниками, не хватает только ее и Фрида. Последний появляется в поле зрения девушки спустя секунду, и она сдувает с лица выбившиеся пряди, замечая его сощуренные глаза. Но следует за ним и встает позади Грея, вызывая на лице мастера понимающую, хотя больше снисходительную улыбку. К чему бы это? Она замечает косой взгляд Грея, быстро брошенный в ее сторону, и делает вид, что ничего не видела. Напряжение между ними спустя минуты точно можно будет потрогать руками. — Что ж, когда все наконец-то собрались, — мастер одаривает девушку странным взглядом, а после смотрит на Кану с Бисклоу. — И никто не хочет ни в чем признаться, я могу объявить прошедших это испытание. Итак, продолжать участвовать в экзамене на звание старшего волшебника получают разрешение: Нацу, Кана, Фрид и Грей. Увы, Джувия и Кинана выбывают из-за потери всех браслетов. Люси удовлетворенно улыбается, прикрывая глаза. Они прошли в следующий тур. — А теперь я советую вам плотно поужинать и идти отдыхать, четвертое испытание обещает быть очень тяжелым, — серьезно говорит Макаров и обводит всех взглядом. — Могу сказать лишь одно. Самопожертвование важная часть мира, в котором мы живем. Не стоит об этом забывать. Мастер кашляет в кулак и смотрит задумчиво куда-то сквозь волшебников, а после резко поднимает голову и удаляется быстрым шагом из импровизированного полукруга. Девушка провожает его взглядом и смотрит на замершего перед ней Грея. Он в нерешительности потирает затылок, затем оборачивается. Ему в любом случае нужно пройти мимо нее, чтобы добраться до вереницы палаток. И от этого факта девушка горько усмехается, поднимая на него свой взгляд. — Грей… — Давай потом, у меня нет времени, — грубо бросает он через плечо, когда проходит мимо нее. И Люси даже не думает его винить в этом. Все же она причастна ко всему, что творится в его голове. — Н-но, Грей… Она протягивает в его сторону руку, но хватает пальцами лишь воздух, которые начинают неистово дрожать, как и колени. Люси прерывисто дышит, сжимая заледеневшие пальцы в кулаки. Все-таки он обиделся, — пробегает короткая мысль, занимая все пространство в голове, — я бы тоже обиделась. Люси остается на месте, не зная, что ей стоит делать. Жизнь на поляне снова кипит: все куда-то торопятся, что-то делают, о чем-то говорят, — и только она оказывается изолированной ото всех, закрытой плотным прозрачным куполом, позволяющим слышать отголоски чужих разговоров, но не дающим право быть частью этой жизни. Она оглядывается, где-то боковым зрением улавливая выбивающийся из основной массы волшебников, светящийся образ двух людей. Их одежда порвана, на теле видны неглубокие раны и царапины, лица искажены животным ужасом. Они о чем-то говорят, и на краткий миг девушка с запутанными волосами и кровью на затылке поворачивает голову в сторону Люси. Прошлый экзамен на звание волшебника S-класса. Ее образ спотыкается и валится на землю, шипя от боли и потирая ушибленное колено. Над девушкой возвышается сияющая проекция Грея, помогающего ей подняться, а после о чем-то серьезно говорящего, сжимая пальцами хрупкие плечи. Девушка активно кивает, но даже издалека Люси видит, как по бледным щекам струятся слезы. Это явно воспоминание после нападения Сердца Гримуара. Через несколько минут на остров нападет Акнология. Так и происходит: земля начинает сотрясаться, а светловолосая девушка не может сдержать испуганного вскрика, пока парень крепко прижимает ее к своей груди и смотри в небо, на котором инородным пятном кажется блестящая чешуя самого опасного дракона в мире. Я не помню такого, — хмурится Люси, обнимая себя за плечи, продолжая наблюдать за действиями Грея, — да и само нападение Акнологии в моей памяти собирается воедино лишь смутными частями. Девичьи плечи сотрясает крупная дрожь; похоже, у нее начинается истерика, но темноволосый парень заставляет ее смотреть прямо в свои глаза и продолжает что-то говорить успокаивающим тоном. Девушка расслабляется в его руках. Хоть Люси и не слышит их слов, но и без этого понимает, о чем они говорят. Затем мерцающий образ Грея наклоняется к ее заплаканному лицу, и они сливаются в долгом, наполненном отчаянием поцелуе. Люси неверяще выдыхает сквозь зубы, пока полупрозрачные девушка и парень растворяются среди суматохи волшебников Хвоста феи. — Люси? Ты чего здесь стоишь? — перед ней возникает Мираджейн с пустым подносом в руках и приятной улыбкой на губах. — Все хорошо? Почему опоздала на сбор? — она сощуривает свои красивые глаза и выжидающе смотрит на девушку. — Я задумалась, — медленно отвечает Люси, несильно сжимая свои плечи. — А опоздала из-за того, что была около океана, когда объявили о конце испытания. Оттуда идти далековато. Мираджейн ухмыляется своим мыслям и заводит руки за спину, наклоняясь чуть вперед. — Знаешь, здесь прошел слух, интересный такой и интригующий, — в ее голубых глазах можно точно увидеть нескольких бесенят. — Что вы с Фридом встречаетесь. — Что?! — возглас девушки отчетливым звоном проходится по всей поляне, заставляя Лисанну удивленно приподнять голову и устремить взгляд в их сторону. — С чего ты это взяла? — откашлявшись, тише спрашивает она. — Ну, — протягивает Мираджейн, прикладывая указательный палец к подбородку. — Кое-кто видел, как Фрид нес тебя на руках. Потом он появился в лагере и исчез вместе с Венди, а в конце пришел обратно вместе с тобой. Это как-то подозрительно, не находишь? — Думаю, тебе не стоит верить во все сплетни подряд, — советует Люси, отворачивая голову в сторону. — Ты можешь так попасть в не очень-то хорошую ситуацию. — Ладно тебе, Люси, — добродушно отвечает пепельноволосая девушка. — Сейчас начинается то время, когда все осознают свои истинные чувства и сходятся со своими вторыми половинками. Леви и Гажил тому доказательство. — Поверь, Фрид не является человеком, из-за которого я не сплю ночами, — морщится она, представляя себя держащуюся за руку с Фридом, повернутом на преданности и возвышении своего лидера по команде. — Кто он тогда? — Мира, а разве участникам следующего испытания не стоит готовиться ко сну? — интересуется Люси. — Мастер рекомендовал хорошенько выспаться, сколько, кстати, сейчас времени? — Половина шестого, — отвечает она и поджимает губы. — Будь уверена, когда мы вернемся в Магнолию, ты мне обо всем расскажешь. И не сможешь отвертеться. Тебе стоит просто меня напоить. — Я запомню это. Люси уходит первой, направляясь к палаткам и смеясь про себя. Мираджейн правда решила, что они с Фридом встречаются? Да и кто этот человек, видевший их в лесу? Ведь большинство магов должны были быть в других частях острова. Но эти мысли быстро уходят на нет, пока она собирает вещи в своей палатке и идет к реке, где наконец-то смывает всю грязь, усталость и горечь, накопившиеся за этот день. Ей кажется, что с начала экзамена прошло вовсе не два дня, а целая неделя — столько всего происходит вокруг, столько всего тревожит воспаленный разум. Что между ними было тогда? Они с Греем уже целовались и видимо признались в своей симпатии под гнетом скорой смерти от лап Акнологии. Но девушка никогда не замечала особой привязанности к своему напарнику, они были просто друзьями. А когда они очнулись от семилетнего сна, Грей ничего не выдал своими действиями о том, что произошло за минуты до нападения дракона. Теперь же все кусочки пазла складываются воедино. Все его взгляды, беспокойные расспросы после каждого задания о ее самочувствии, то, с какой готовностью и злостью он ловил ее, летящую на землю из водяного шара на Магических играх. Щеки охватывает яркий румянец, а сердце прибавляет ритма, учащая пульс. Неужели, Мираджейн права в своем предположении, что сейчас как раз то время, когда многие уже успели разобраться в себе? Значит ли это, что она является для Грея чем-то большим, чем просто напарник, друг или сестра? — Приди в себя, — она легко хлопает себя по щекам, — хватит придумывать. Даже если окажется правдой, она не сможет ответить на его чувства. Еще не время и слишком рано для начинания серьезных отношений. И вообще, в данный момент она должна думать только об экзамене. Натянув тонкую синюю кофту, Люси промакивает волосы полотенцем и убирает влажные пряди за спину, собирает свои вещи с земли. Путь к лагерю выдается долгим, возможно, из-за непрошенных мыслей или завораживающей картиной сумерек: на волшебном острове темнеет довольно рано. Поляна снова окрашена теплыми тонами молочного света, исходящего от ламп-фонариков с ажурными колпачками. Многих не видно, видимо, вняв совету мастера, кандидаты на звание старшего волшебника и их напарники разошлись спать. И правда, когда она убирает вещи в свою сумку, Лисанна крепко спит. Кажется, она так устала, что не смогла даже переодеться в пижаму: из-под одеяла торчат розовые джинсы. Люси, стараясь как можно меньше шуметь, берет в руки сложенную толстовку и перстень-артефакт. Сейчас будет к месту это вернуть. Оставив два белых браслета на своей подушке, она вылезает из своей палатки и идет к Мираджейн, около которой сидит Кана и закидывает в себя очередной бокал красного вина, а рядом с ней стоит обычный стакан с какой-то жидкостью, мерцающей в темноте. — Люси! — машет ей девушка одной рукой, пока другой наливает до краев пустой бокал. — Иди к нам, не хочешь немного выпить? Отметить этим нашу победу в третьем испытании. — Мастер не рекомендовал напиваться перед сном, — со вздохом говорит Мираджейн, беря в руки чистую тарелку, и направляется к большому котлу, висящему над костром. — Вы и так будете крепко спать сегодня. — Не бурчи, Мира, — отмахивается Кана. Люси давит рвущуюся широкую улыбку, покорно садясь по левую руку от темноволосой девушки и кладя толстовку на соседний табурет, и кивает Мираджейн в знак благодарности, когда перед ней появляется дымящаяся тарелка с ужином и такой же, как у Каны, стакан с незнакомой жидкостью. — Что это? — указывает она пальцем на стакан, беря в руку ложку и принимаясь есть. Она только сейчас понимает, как проголодалась за целый день вечных перебежек, нападений и лихорадки, истощившие запас ее энергии. — Настой для хорошего сна, — знающе говорит пепельноволосая девушка, но что-то указывает Люси, что она умалчивает настоящую правду. — И да, Кана, тебе придется выпить его до последней капли. Все же с этим справились. — Не уверена, что в меня влезет, — бурчит она, — тебе налить, Люси? — Нет, спасибо, — вежливо отказывается девушка и отставляет от себя уже пустую тарелку и оглядывает пустую поляну. — А где все? — Участники завтрашнего испытания уже спят, — отвечает Мираджейн и прищуривает глаза, — все, кроме вас двоих. Джувия и Кинана куда-то исчезли, а Эрза и Лаксус что-то обсуждают с мастером и Венди. Сказали, что пойдут к берегу. — С Венди? — удивляется Люси, проходясь пальцами по прозрачным стенкам стакана. — О чем интересно они могут говорить с ней. — Она ведь выполняет роль целителя, пока не прибудет Полюшка, — пожимает плечами девушка и ловко забирает из рук Каны только что открытую бутылку вина. — Кана, выпей настой и иди спать. Люси наблюдает, с какой неохотой та прислоняет к губам стакан и как искажается ее лицо от отвращения. Девушка смотрит в свой стакан на мерцающую жидкость. И закрыв глаза, выпивает все содержимое. На вкус настой оказывается не таким отвратным, каким хотела его показать Кана, но и не слишком вкусным — тоже. На языке остается приторный привкус, когда она отставляет в сторону стакан и уходит в сторону палаток, поблагодарив перед этим за ужин. Крепко сжимая пальцами мягкую ткань черной толстовки, Люси снова задумывается о правильности своего решения, топчась на пороге палатки Грея. На ее вопросы «Можно ли зайти?», он не отвечает, и она все же залезает в его навесной домик, на этот раз плотно закрывая полог. Осматривается и видит Грея, закутавшегося в одеяло и ровно дышащего у левой стенки палатки. — Грей? — осторожно зовет, а после опускается рядом с ним, кладя принесенные вещи где-то в ногах. — Ты уже спишь? Ответа не следует, и Люси закусывает губу, убирая с его умиротворенного лица темные пряди челки. Ее завораживает его красота: прямой нос, острые скулы, губы, пушистые ресницы. Что уж там говорить. Он идеален телом, как и душой (ей так кажется). Принц с горьким прошлым и ледяным взглядом, отстраненный ото всех, не позволяющий лезть в свое сокровенное я. Но ей позволил, такой неидеальной, грязной и оскверненной. Девушке без настоящего прошлого и с целой кучей проблем на плечах, не знающей, что ей делать. Она не знает, как правильно поступить. Не знает, что делать в сложных ситуациях. Не знает, как лучше вести себя с ним. Ведь так хочется быть маленькой и беззащитной, спрятаться за чьей-то спиной, которая спасет ее от всех невзгод. Но прятаться от проблем слишком глупо, так делаю лишь слабые люди. Люси не хочет быть слабой. Хочет быть нужной. Я стану нужной именно в тот момент, когда смогу защитить тебя в переломный момент нашей жизни. Нашей, как же это обнадеживающе звучит. Она делает все, что бы это никогда не наступило. В чем же смысл бесполезных страданий и блядских страхов, порождающих рой мыслей, отталкивающих ее от него. Это ведь может стать самой огромной ошибкой в жизни. Оттолкнуть того, кто действительно ее любит. Если это не фантазии воспаленного мозга, которого до сих пор не оставила лихорадка. Люси горько усмехается, пропуская между пальцами влажные пряди волос, и аккуратно ложится на бок, лицом к нему. По телу медленно расползается усталость, проходясь приятными покалываниями по ногам и рукам. Веки постепенно наливаются свинцом, и девушка обещает себе подняться и уйти в свою палатку через пять минут, а пока ей хочется почувствовать себя защищенной и вдыхать знакомый запах свежести, лаванды и ежевики. Она не замечает, как веки плотно смыкаются, больше не позволяя видеть бледное лицо Грея, и остается кромешная темнота.

***

Над головой раздается гудение, перемешиваемое с глухим хлопаньем огромных крыльев, когда Люси испуганно открывает глаза. И этому служат не только странные звуки в небе, но и явно припекающее кожу неистовое солнце и чьи-то ледяные пальцы на предплечье (она, конечно, знает чьи). Зрение фокусируется не сразу, яркость мира вокруг нее на краткое мгновение ослепляет, но после перед глазами появляется четкая картинка, точнее ничего не выражающее лицо Грея и его нахмуренный брови. — Что происходит? — хрипло спрашивает она, резко садясь и оглядываясь. В нескольких метрах от нее сидит не понимающая Лисанна в слишком открытом костюме: топе, прикрывающим лишь грудь, и шортах. Поодаль от нее стоят Кана (в таком же наряде), Фрид и Бисклоу, одетые в тонкие жилетки и шаровары, наподобие тех, что носит Нацу. Он, кстати, с недовольным лицом рассматривает какое-то растение под возбужденное пищание Хэппи. Люси опускает взгляд на свою грудь и ноги, с отчаянием замечая такой же топ и короткие шорты, практически ничего не скрывающие. Зрачки быстро расширяются от страха того, что кто-нибудь узнает ее страшную тайну. Как она объяснит синяки в виде рук на боках, следы в виде укусов на позвоночнике и фиолетовые с красным бутоны засосов на плечах? — Я уже успел забыть, как это отвратительно выглядит, — холодно замечает Грей, а после на ее плечи опускается мужская жилетка. — С-спасибо, — тихо благодарит его девушка, плотно сжимая губы. Ей неприятно слышать холод в таком родном голосе с хрипотцой. Но ведь так и есть, если посудить. В нескольких метрах от волшебников разгорается фиолетовое пламя, яркими языками стремясь к небу и исчезая сразу же, как Макаров делает шаг за пределы образованного круга. Его лицо, как всегда, озарено добродушной улыбкой, брови нахмурены, а руки убраны за спину. Он медленно подходит к молодым людям, выровнявшихся в подобие нечеткого строя (Люси с неохотой встает между Фридом и Каной). Макаров осматривает каждого и кивает в такт своим мыслям. — Вижу, вы находитесь в недоумении, где оказались, — протягивает мастер, а после касается указательным пальцем своего виска. — Считайте вы в моей голове. Потому что этот мир полностью моя фантазия, нацеленная на проверку вашего мастерства, силы, умений. Всего, что нужно уметь старшему волшебнику. Испытание обещает быть долгим, трудным, выматывающим. — Наш разум соединен одним заклинанием иллюзии? — бурчит Фрид, стоящий с правой стороны от Люси. — Интересно. Она хмыкает, складывая руки на груди, и кидает быстрый взгляд в сторону Грея, внимательно слушающего мастера. — Вам будет предоставлено по четыре индивидуальные зоны, каждая из них со своим изъяном, — продолжает Макаров, за его спиной появляется четыре серых экрана, а над ними: имена участников. — И каждое телесное повреждение здесь, будет отражаться на вашем настоящем теле, так что будьте аккуратнее, — серьезно говорит он. — Но отправлять вас по дороге без каких-либо ориентиров, куда идти, слишком не по-человечески, не находите? Экраны медленно зажигаются, делясь на четыре ровных квадрата с еле различимой кривой линией внутри. — У вас будет ровно две минуты, чтобы запомнить свой маршрут. Кривая линия становится неистово яркой на сером фоне, и Люси на мгновение теряется среди четырех кривых и белых цифр, обведенных в ровные кружки. — Мои последние две, — звучит над ухом, и она вздрагивает, устремляя все свое внимание на первые два пути. Опознавательные камни, перепутья, деревья неоднородной массой оседают в уме, и Люси чувствует, как мозг сковывает эта длинная кривая цепь поворотов и перекрестков. Право, лево, на северо-восток у плоского камня с надписью… Она всеми силами пытается запомнить неровный путь, но прохлада чужого тела за спиной не позволяет. Физически ощущает его присутствие, хочет сделать несколько шагов назад, уткнуться в крепкую грудь и просто забыться. — Время вышло. Экраны тухнут, и кто-то разочарованно вздыхает. — И маленькая пакость от вашего любимого мастера, — ухмыляется Макаров, — ваши силы здесь не действуют. Вы все с такой охотой выпили отвар Миры-чан, не задумываясь о его предназначение и свойстве. Ай-ай, нужно быть бдительнее, — он растворяется все в том же фиолетовом пламени, оставляя после себя эхо задорного смеха. — Вот блядство! — выругивается Кана. — А я ведь не хотела пить ту дрянь, помнишь, Люси? А Мира заставила! И я выпила. — Ладно тебе, сладкая, ничего с тобой не случится без твоих карт, — хмыкает Бисклоу, кладя руку на ее плечи и притягивая к себе. — И все же я здесь мужчина, который должен защищать свою даму. — Вот только, эта дама сдает экзамен, а не ты. — Сладкая парочка ссориться? — хихикающие спрашивает Хеппи, закрывая рот лапками. — У вас будет бурное примирение, когда мы разойдемся? — Хеппи! — восклицает Лисанна, недовольно смотря на него, а после переводя взгляд на Нацу, который почесывает затылок, делая вид, что он не причем и не понимает, что произошло. Люси наклоняет голову в сторону, смотря, как Лисанна возмущенно качает пальцем, поворачиваясь то к продолжающему хихикать иксиду, то к Нацу, старательно делающему непонимающее лицо. Но она не слышит ее слов, не слышит оправданий и посторонних звуков. Она становится зрителем немого театра, в котором все живы, а ей выпала честь быть каменной статуей среди чужой жизни. Быть молчаливым наблюдателем. И отвлекает, возвращает обратно в настоящий мир только вдруг появившаяся табличка с их именами, а ниже, на уровне живота, — металлический шар, отдаленно похожий на дверную ручку. Люси удивленно моргает, смотря по сторонам. Такие же экраны появились напротив каждой команды. И они тоже удивляются такому действу. Она обходит странный шар, парящий в воздухе, несколько раз и проводит рукой в той части, где он расположен. Но ничего не происходит, одна пустота. Люси кидает взгляд в сторону Фрида, который задумчиво смотрит на металлический предмет, пока Лисанна продолжает что-то говорить Нацу и Хеппи. Если кто первым и догадается, так это он, решает девушка и заправляет прядь волос за ухо. Но делает это Грей. Люси моментально ощущает мороз, исходящий от его тела, когда его рука резко появляется около нее и поворачивает шар в правую сторону. Слышится характерный щелчок, и перед ними появляется прямоугольный проем, черный и неизвестный. Люси давит удивленный вздох и смотрит на спокойное лицо Грея, будто он знал, что это за шар с самого начала. Вслед за первым черным прямоугольником, появляются еще три, а после Нацу и Хеппи с боевым кличем скрываются в этом непонятном проходе, который к тому же является двухмерным. Люси с подозрением протягивает руку, проходя черноту насквозь и жмурясь в ожидании чего-то. Но ничего не происходит, кроме перемены температуры, за этой стеной явно жарче, чем здесь. На поляне остается все меньше народу: только они с Каной и Бисклоу, продолжающими спорить о какой-то глупой вещи. Люси поджимает губы, напрягается, готовясь защищаться в любую секунду, и делает шаг вперед. Ей кажется, что ничего не произошло. Но произошло многое. Теперь ее окружают высокие ярко-зеленые стволы бамбука, неравномерно натыканные на всем видимом горизонте. Земля — золотой ковер травы, а небо сияет странным лиловым цветом. От этих сочетаний красок голова начинает идти кругом. К тому же температура здесь гораздо и гораздо выше: тонкая ткань жилетки быстро прилипает к спине, по которой медленно скользят капельки пота. Люси глубоко вдыхает душный, плотный воздух, совсем такой же, какой был сегодня утром, и морщится: горло словно трут песком. Она стягивает жилетку и снимает кроссовки с ног: тело будто охватывает огнем. Становится невыносимо жарко. Сзади раздается громкий треск, и Люси оборачивается, сталкиваясь лицом к лицу с Греем, точнее она практически касается носом его подбородка. Что заставляет ее резко сделать шаг назад и отводить взгляд в сторону. И она натыкается на выведенную на земле цифру один. — Это первая зона, — говорит она, указывая рукой на единицу, другой забирает хвост и удерживает на макушке, волосы влажные и противные. — И здесь ужасно жарко. — Парилка, — выдыхает Грей и осматривается. — Мастер явно постарался для этого задания. Здесь всего тридцать два градуса, — он кивает в сторону, и Люси переводит взгляд на мерцающие цифры в небе: 32.0.05, — температура медленно ползет вверх. — Да, — кивает Люси, — зато мы узнаем, на что способны в экстремальных условиях. Главное не свариться в этом котле без стен, — невесело замечает она, а после ударяет кулаком по ладони, чем заставляет Грея снова вернуть свое внимание к ней. — Температура будет повышаться до того момента, пока мы не найдем выход. И возможно, через час или два, она ускорится. — Ты предлагаешь устроить марафон по бегу между бамбуком и с воздухом, у которого плотность, как у воды? Сил хватит максимум на двадцать минут, а путь был длинным, — отвечает он, скептически поджимая губы и складывая руки в замок. — Ну, это хоть что-то, — бурчит она, с долей обиды отводя взгляд от его бледного лица: на скулах начинают появляться красные следы. — У тебя есть идеи получше? Грей молчит. Цифры на волшебном термометре показывают 32.1.10. Они упускают время, скоро станет совсем жарко. — Веди, — бросает он и делает шаг в наугад выбранную сторону, выжидающе смотря на девушку. Люси вдыхает через нос, ища хоть какие-то опознавательные знаки, чтобы понимать в каком направлении им следует двигаться. Она отчетливо помнит огромный валун на первой четверти пути, но его вряд ли можно будет увидеть с начальной точки. Я же читала так много детективов, подсказка должна быть в самом простом. Но из простого только цифры, потому что одинаковые гладкие стебли бамбуков только блестят в лучах солнца. Люси бездумно смотрит на золотую траву, тонкими линиями тянущуюся к небу, после — на выведенную цифру «1», и что-то заставляет ее подойти ближе, присесть и провести рукой по траве, которая послушной субстанцией сдвигается в сторону, оставляя после себя тонкую стрелку, указывающую в левую сторону. Не может удержаться от удовлетворенной ухмылки. Ее вид излучает нескрываемое самодовольство, что заставляет Грея закатить глаза и двинуться в правильном направлении, не в то, которое он хотел. Люси пожимает плечами и следует за ним. Не до конца понимает, как они успеют пройти эту зону, пока температура не превысила шестьдесят. Ее тело не привыкло к такому. В Магнолии летом было примерно двадцать градусов, в южных городах, куда они ездили обычно осенью и весной, термометр не показывал выше тридцати. А здесь, вкупе с приобретенной магией созидания льда, тело просто физически не может справиться с подобным: холод внутри и огонь снаружи, а отделяет эти два состояния тонкая кожа, покрывающая мышцы. Пряди волос прилипают к вискам, а подушечки пальцев некрасиво сморщены от пота, который не исчезает после того, как она трет руки о ткань шорт или ноги. И спасает только одно: огромный черный валун с ярко-розовыми окружностями появляется наконец-то в их поле зрения. Цифры в небе показывают сорок два градуса, что заставляет Люси обреченно зарычать, ударяя кулаком по камню. Слишком тяжело. И долго. — Температура поднимается на десять градусов за четверть пути в быстром темпе, — резко говорит Люси, пересекаясь взглядом с Греем. — Получается, что когда мы дойдем до конца, будет семьдесят два? Мы заживо сгорим. — Мастер не допустит этого, он не превратит экзамен в могилу для нас, — отвечает он, вытирая пот со лба и тяжело дыша. — Здесь жесткие условия. Старший волшебник должен уметь выстоять многое. В том числе, убивающее солнце. — Это задание прямо для тебя, — скептически замечает она, — живущему в постоянном холоде. Как ты держишь? Я чувствую себя стоящей на границе между льдом и огнем. Меня либо заморозит, либо сварит. Она не дожидается ответа, продолжая путь и обходя плотные заросли бамбука, чья яркость начинает резать глаза, а от сиреневого неба и золотой травы желудок сжимается в рвотных спазмах. — У Созидателей магия всегда должна иметь возможность выхода, та же самая пониженная температура тела — ее способ вырваться на волю, — говорит Грей, равняясь с ней и убирая руки в карманы шаровар. — Но так как она запечатана зельем, то ей ничего не остается, как накапливаться в теле, поэтому ты и чувствуешь холод. Это доказывает, что наше сознание связано с телом, — задумчиво протягивает он. Люси кидает взгляд в его сторону, задерживаясь на профиле лица и глазах, которые совсем не смотрят в ее сторону. — Ты говоришь, как мудрый наставник, — она давит смешок, глупо улыбаясь и отчетливо ощущая то, о чем он говорил. — Простая истина, — пожимает плечами Грей. Они замолкают. Время течет медленно, стебли бамбука сменяются один за другим, но после снова кажется, что из земли вырастают те же самые ярко-зеленые стебли, тянущиеся куда-то далеко в сиреневое небо без единого облака и с мерцающими цифрами температуры. — Ты знаешь, Люси, что все происходящее не случайно? — риторически спрашивает тринадцатилетний Грей, сидя на полу перед камином и подперев подбородок рукой. Языки яркого пламени освещают темную гостиную, тихим потрескиванием вторгаясь в ночную тишину. Одиннадцатилетняя девочка отрывается от блокнота, в котором плавные карандашные наброски превращаются в серьезное лицо наставницы. Она закусывает кончик карандаша и задумывается. — Каждый день прописан кем-то живущим на небесах, — с нотками скепсиса продолжает он, — и мы не можем повлиять на предписанные события. — А как же выбор, который встает перед нами в сложных ситуациях? И от которого зависит наша дальнейшая жизнь. Это тоже кем-то прописано? Люси оступается — на пути вырастает очередной камень, точнее вереница камней средних размеров. В мыслях появляется карта, и она облегченно выдыхает: они не заблудились, — потому что уже очень долго идут безо всяких ориентиров. Температура близится к пятидесяти, во рту давно пересохло, а кожа покрылась слоем липкого пота. Сколько они находятся здесь? Идут в быстром темпе без остановок? Вероятно час или два: ноги ноют от усталости, а глаза слипаются. Кажется, сон перед испытанием совсем не помог. Она искоса смотрит на Грея, идущего позади, и петляет между бамбуков, молясь, чтобы это быстрее закончилось. Его лицо красное, вымотанное. Взгляд бездумный, а плечи опущены. Ему намного тяжелее, чем ей. Ведь Грей с самого детства находился в морозе, холодных ветрах, леденящем душу одиночестве и в неистово белом снегу, который красивыми танцами снежинок опускается на землю в далеких горах на севере. Даже новые друзья в лице Нацу и Эрзы, не могли исправить брешь в его душе, оставленные смертью Ур, потерей Лиона и ее. А сейчас он чувствует облегчение? Что наконец-то нашел родного человека спустя столько лет и вспомнил настоящее прошлое? Люси не знает. Она просто хочет, чтобы между ними было то понимание, доверие и тонкая нить, связывающая их сердца в узах семейной любви. Но уже ничего не будет как прежде. Ведь, действительно, каждый день прописан кем-то. И то, что оставили им, совсем не гуманно и честно. Они имеют право на счастливую жизнь. Без этих блядских сложностей. И проблем. — Н-нацу, — начинает девушка, но замолкает. Этот вопрос слишком быстро возникает в ее голове, а после вырывается наружу, — является твоим настоящим другом? Цифры позади них преодолевают отметку пятьдесят пять, и мир перед глазами начинает медленно плыть, кожа горит огнем. — Он раздражает меня своей несерьезностью, он переводит все в балаган, — отвечает неровным голосом Грей, тяжело дыша. — И постоянно ржет с тупых шуток, которые, думает, понравятся всем. Мы с ним никогда не разговаривали на такие темы, Которые мы обсуждали с тобой, договаривает она. — как семья, прошлое или что на душе. Не думаю, что это попадает в категорию настоящие друзья. Люси поджимает губы. Понимает, что была права. Он одинок, хоть всегда и находится в обществе согильдийцев. — Далеко еще? — Насколько я помню, справа должны быть холмы, а наискосок какие-то деревья, — мычит она, замедляя темп и прикладывая ладонь ко лбу. Невидимое солнце начинает гореть ярче, ослеплять. — Но нигде не было воды, даже ручейка. Она сглатывает, пересохшее горло начинает щипать. — После них нужно будет идти шестьдесят градусов левее, — говорит она, щурясь и переминаясь с ноги на ногу, когда останавливается на мгновение. Земля быстро прогревается, становится раскаленной, от нее поднимается пар, а тонкие травинки огнем касаются кожи ног. — Еще четверть пути. Люси обзывает себя идиоткой: снять обувь в самом начале было глупо. Просто решить, что раз жарко, значит, нужно снять с себя все, слишком опрометчиво. Поэтому она ускоряется, обгоняя с каждой секундой Грея на два, три, четыре шага. С удивлением замечает, что не ощущает острой потребности в воде, хотя сухость во рту начинает приносить дискомфорт. Но это не играет особой роли, чем красная, трескающаяся кожа на плечах и мозоли на пятках. Она практически бежит. Идет быстро настолько, насколько позволяет изнуренное тело, ступни, испещренные мелкими ранками, и жара, которая кажется ей огромным чудищем, держащим ее за плечи и не дающим идти дальше. Внутри что-то взрывается, ледяным лезвием проходится по органам. Люси морщится, с остервенением вглядывается в стороны, ищет подсказки, которые бы свидетельствовали, что они близко, что еще чуть-чуть и этот Ад закончится. Но все, что есть, — громкое дыхание Грея за спиной и слепящее лиловое небо. Постепенно она перестает здраво мыслить, закрыв глаза и просто идя вперед. Мир действительно начинает плыть: зеленые бамбуки сливаться в единый ковер, который сверху фиолетовый, а снизу золотой. И когда вдруг появляется металлический шар, висящий в воздухе, и два огромных рюкзака, она валится на землю, закрывая лицо руками, и громко кричит, уткнувшись носом в колени. Счетчик позади останавливается на цифре 65.4.38 и исчезает, оставляя после себя белое пламя. Люси не может сдержать истерического смеха, растягиваясь на земле и устало закрывая глаза. Жара вдруг отступает, хотя воздух продолжает быть прогретым до шестидесяти градусов. Но это становится неважным: они дошли до следующего уровня и не сгорели. Если не считать раздраженной, потрескавшейся кожи и противного запаха пота. Грей опускается рядом, тянется к одному из рюкзаков, и Люси приоткрывает глаза, следя за его действиями. Его руки сильно напряжены, кожа не может скрыть синих вен и рельефных мышц. Он выглядит вымученным, усталым и обессиленным. И она не до конца понимает, как они пойдут дальше без короткого привала на сон: ведь явно нужно прийти к финишу раньше других. И самое противное, что они не знают, где сейчас Кана, Нацу или Фрид, как много, или как мало они прошли. Но то что происходит дальше, заставляет Люси горестно вздохнуть, снова жмурясь. Потому что Грей достает из рюкзака объемную зимнюю куртку и шарф. Мастер точно хочет ее смерти.