Ветер

Раз в неделю особо рьяные ветропоклонники собирались на холме на окраине деревни: там была довольно удобная и плоская вершина, а ещё оттуда хорошо просматривалось ветрище. В общем-то, на самом ветрище тоже было бы вполне удобно, но до него было далеко идти, а большинство ветропоклонников были молодыми девушками, которым, несмотря на всю их веру, не улыбалось проделывать долгий путь домой в темноте. Дин никогда не был на подобных собраниях, но приблизительно представлял, что на них происходит: тайны из этого никто не делал. Поначалу кто-нибудь произносил благодарственную молитву Ветру, потом все молились про себя, каждый о своём, а потом пели ветроугодные песни. В общем-то, это обещало мало веселья, но, может, Касу бы понравилось. Впрочем, кажется, сегодня ему повезло: среди обычных ветропоклонников Дин заметил Чака. Чак никогда не был особенно верующим, значит, просто пришёл поделиться новой песней. Дину в общем-то нравились песни Чака. Хотя они нравились бы ему больше, если бы он пел их в городских ресторанах, освободив для Дина место на мельнице. - Привет! – воскликнул он, дождавшись окончания нудной песни. – Можно к вам? Хаэль, бывшая, видимо, за главную, нахмурилась. Она прекрасно знала, что ни капли веры в Дине нет. Ну, не было. Раньше. Поневоле поверишь, когда Ветер не отходит от тебя ни на шаг. - Это мой друг из города, - поспешил добавить Дин. – Он очень… ну… очень уважает Ветер и всё такое. Никогда не пропускает подобные мероприятия. А ещё он переживает, что пропустил молитву. Может, сделаете исключение и помолитесь ещё разок? Чак недовольно хмыкнул, и Дин мысленно ему посочувствовал: парень явно пришёл просто похвалиться новой песней, а ему до сих пор не дали спеть, приходится слушать нудятину. Интересно, Чак здесь и правда только за этим, или заодно ухлёстывает за кем-нибудь? Дин не помнил, чтобы Чак хоть раз с кем-нибудь встречался. Хаэль тепло улыбнулась Касу. - Здравствуй, друг, - сказала она. – Конечно, мы можем ещё раз помолиться все вместе. - Его зовут Кас, - вставил Дин и снова замолчал под свирепым взглядом Хаэль. Все присутствующие взялись за руки. Ладонь Каса была совсем тёплой, и сам он резко вздрогнул, когда Дин коснулся его своей. Ну да – наверное, первое прикосновение или типа того. Очередное новое ощущение. Хаэль заговорила, и Дин скосил взгляд на Каса. Интересно, что он почувствует, услышав, как его благодарят за всё подряд, за то, что он делает просто так, потому, что так положено, а вовсе не потому, что его об этом просят? Интересно, что сказали бы все эти наветренные, услышав слова Иниаса и узнав, что ветер может помочь человеку лишь раз в сто лет? Кас закрыл глаза, и его лицо ровным счётом ничего не отражало. Нужно будет расспросить его потом. Хаэль закончила говорить, и все расцепили руки, сложив ладони перед собой и легонько дунув на них, словно бы отправляя свою молитву улететь вместе с Ветром. Кас открыл было рот, чтобы заговорить, но Дин резко потянул его за рукав, усаживая на бревно рядом с собой. Нечего ему начинать знакомство с деревенскими с ветрословского спора. Или с того, что его сочтут сумасшедшим. Потом обсудит всё, что захочет, с Дином. - Давайте споём вчерашнюю песню, - предложила Эстер. Несколько девушек дружно поддержали её, и Эстер первой завела напев о том, что после смерти девушка превратится в ветер и будет оберегать своего любимого. Неудивительно, что на их собраниях так мало парней, если они даже молитвы умудряются смешать с песнями о любви. Дин отвлёкся на свои мысли, соображая, чего лучше купить в дом на свежеприобретённые деньги, и, видимо, прослушал то, как все спели о том, что любимый девушки после смерти станет солнцем. Понял он это только по тому, что Кас заметил: - Как он может стать Солнцем, если на небе уже есть Солнце? Чёрт, Дин совсем забыл, что за ним нужен глаз да глаз. - Это песня, Кас, - прошипел он, снова потянув его за рукав. – В песнях полно небывальщины. - Это не небывальщина! – вскинулась Хаэль. – Это образность! Это песня о том, что и после смерти Ветер сведёт влюблённых вместе! - Песня вообще не об этом, - нахмурился Кас. – Как Солнце и Ветер могут быть вместе? Как кто-то может стать Солнцем? Если это песня о влюблённых людях, почему нельзя о них и петь? - Ох уж эти горожане, - Дин изобразил смех, с силой дёрнув Каса вниз. – Ничего не понимают в образности, во всём видят буквальность, - тише он добавил: - Кас, ну же! Просто помолчи, а то нас сожгут! - Они не смогут, - успокоил его Кас, после чего, видимо, взгляд Дина приобрёл нужную степень свирепости, потому что Кас понятливо сложил руки на коленях и опустил взгляд. - Он больше не будет, - пообещал Дин, но девушки, кажется, не оскорбились; напротив, они смотрели на Каса с любопытством и чуть ли не с сочувствием. Дин нахмурился. – Эм, кажется, Чак хочет спеть? Почти все оживились, поворачиваясь к Чаку. Его песни нравились всем. - Надеюсь, эта песня о Ветре, а не как в прошлый раз, - сурово предупредила Хаэль, но этим и ограничилась, устраиваясь поудобнее и готовясь слушать. Чак тронул струны и запел. Он пел об опасном колдуне, настроившем против себя всю деревню, о колдуне, которого никак нельзя было убить; но наконец сельчане нашли выход: сожгли его и развеяли пепел по ветру. Ветер унёс его прах, и все вздохнули с облегчением, благодаря Ветер за освобождение от проклятия. Но колдун снова не погиб, став ветром, обретя бессмертие и всемогущество. Одного за одним убивал он своих обидчиков, оставив в живых лишь одного – того, у которого был дар писателя. Колдун-ветер велел ему слагать книги о его злодеяниях, в подробностях рассказывая ему обо всём содеянном. Проклятие легло не только на писателя, но и на всю его семью. Сам он уже умер от старости, но дети его по-прежнему несли тяжкую ношу летописцев лихого колдуна и не могли найти спасенья в самом крепком вине. Чак уже перестал петь, но все продолжали молчать. Даже Дина впечатлила песня. Первой в себя пришла Хаэль. - Это гнусная клевета! – воскликнула она. – Ветер чист, и ничто тёмное не в силах запятнать его и покорить себе! Никакому колдовству он неподвластен! Чак горько хмыкнул, скривив губы. - Что насчёт деревень, которые сносит ураганом? – спросил он. - Чак! – угрожающе воскликнула Хаэль, поднимаясь. – Мы не в первый раз заговариваем об этом. Ветер – чист. Те грешники, должно быть, сами навлекли на себя беду. Дин скосил взгляд на Каса. Его лицо вновь ничего не выражало. Конечно. Одной деревней больше, одной деревней меньше… что ему? - Что ты говорила об образности? – ехидно напомнил Бартоломью, вступая на защиту Чака. - И что же скрывает за собой этот образ? – гневно спросила Хаэль. – Ответь нам, Чак, о чём твоя песня! Ты хочешь объявить нашего Господина злом? - А что хорошего он мне сделал? – сорвался Чак. - Дай подумать, - Кас произнёс это негромко, но все услышали и обернулись к нему. – Может быть, тебе стоит поблагодарить его за то, что он вращает лопасти мельницы, что кормит тебя и твою семью, пока ты тратишь деньги отца в городе? Может быть, за то, что, когда ты катался в лодке с женщиной, которой признался в любви, и началась буря, вашу лодку прибило к берегу, несмотря на то, что ты воспользовался её чувствами, но так и не попросил её руки? За то, что, когда в соседнем доме начался пожар, ветер не перенёс огонь на твой дом? Оо, кажется, чьё-то самолюбие задели. Чак поднялся, сжимая кулаки. - Я не знаю, откуда тебе это всё известно, - отчеканил он. – Но каждое слово моей песни – правда. Ветер оставляет меня в живых, потому что на моей семье лежит проклятие. По ночам я вижу кошмары, как и мой отец, как и мой дед. Ветер кормит нас и хранит, потому что мы ведём летопись его преступлений. Как бы мы ни молились, какие бы дары ему ни подносили, он не оставляет нас в покое. Для вас всех ветер – это добрый дух, для меня – злое проклятие. И ты смеешь попрекать меня тем, что я не сделал предложение Линде, которую люблю всем сердцем! Да он потому и оставил нас в живых, чтобы мы поженились, чтобы у нас родился сын, который унаследует моё проклятие! Я пытался сбежать от проклятия, но он находит меня и в городе! Я пытался напиваться, но он пробивается сквозь хмель! Я руки пытался на себя наложить! Но он мне не позволяет! Так что я ни капли не благодарен ему за то, что жив, потому что именно так он меня пытает! Хаэль, кажется, готова была задушить его, как и многие другие, но Кас медленно поднялся на ноги, невольно привлекая к себе внимание. - Чарльз Ширли, - торжественно произнёс он. – Каждое твоё слово – правда. Но отныне колдун не побеспокоит тебя и твою семью. Его больше нет. Теперь его прах действительно развеян. - Что? – пробормотал Чак. Внезапно налетел резкий порыв ветра… нет, Ветра, это почувствовали все. И вскочили на ноги. - Господин Ветер, - пролепетала Эстер, падая на колени перед Касом. Кажется, кто-то раскрыл своё инкогнито. Дин поморщился. Но ветер стих так же быстро, как и появился, и Кас затряс головой, словно пробуждаясь ото сна или от оцепенения. Он так изумлённо уставился на коленнопреклонную Эстер и присоединившихся к ней, что даже Дин поверил, что… - … Господин Ветер овладевал им! – воскликнула Хаэль. – Господин Ветер являлся нам в его обличье! Все восторженно таращились на Каса, наперебой делясь своими теориями по поводу произошедшего; Чак незаметно исчез в темноте; Дин в который раз потянул Каса вниз: - Как ты это провернул? – прошептал он. – То ни черта не понимаешь в человеческих чувствах, то вдруг обводишь всех за нос? Кас пожал плечами: - Чтобы изображать, понимание не нужно. Я скопировал старый приём. Много раз видел его на сцене. Нужно было просто вспомнить. - А ты правда можешь овладеть человеком? - Да. Ты хочешь уйти отсюда? - Нет, - Дин покачал головой. – Все таращатся на нас. Подождём, пока отвлекутся на свои песнопения… кстати, как тебе? Кас пожал плечами и снова поднялся на ноги – Хаэль затеяла новую общую благодарственную молитву, и они взялись за руки. Ещё спустя пару песен отвлёкшийся было Дин резко вернулся в настоящее, зацепившись за строчку «ко мне посватался ветер». Что ещё за дичь? Девушка из песни рассказывала о том, как ветер позвал её в жёны – «ну а с ветром кто станет спорить?». Вот и она не стала перечить ветру, а, напротив, переживала, что на самом деле не нужна ему, ведь она лишь простой человек, а он – само могущество. Этого Дин вынести не мог и, позабыв о любопытных взглядах, потащил Каса прочь. - Но я хотел дослушать! – воскликнул тот. - Никаких дослушать, - прошипел Дин. – Обращаю только твоё внимание на то, что в песне ветер выбрал девушку. Уже не так тупо, как то, что предложила тебе судьба. Кстати, почти все из тех, кто там сейчас распевает, согласились бы без раздумий. Да что там «почти»… - Дин, - перебил Кас. – Ты правда это чувствуешь? - Что – это? – не понял Дин. - Ты переживаешь из-за того, что ты всего лишь человек, пылинка в сравнении со мной? - Что? – возмутился Дин. – Конечно, нет! Сам ты пылинка! - Но ведь в песне поётся об этом… - Кас, это же песня! - Разве не все люди чувствуют одно и то же? - Конечно, нет! Все люди разные! Кас нахмурился. - Как же их тогда понять? Дин пожал плечами, что ответить, но не успел и рта раскрыть, потому что из темноты позади раздалось: - Дин? Кас? Они замерли, дожидаясь, пока девушка догонит их. - Дафна? – удивился Дин, узнав её. – Что случилось? - Я просто… - Дафна смущённо поправила прядь волос, не отводя взгляда от Каса. – Просто… Господин Ветер выбрал тебя! Дин тяжело вздохнул. Этого он и боялся. Теперь за Касом начнут шастать все эти наветренные девахи с влюблёнными взглядами. Впрочем… может, ему это и на руку. - Думаю, он выбрал меня потому, что я не отсюда, - сдержанно заметил Кас. – Будь это кто-то из ваших, ему пришлось бы всю жизнь жить с незаслуженным вниманием. - Незаслуженным? – удивилась Дафна. – Нет, думаю, он выбрал тебя потому, что ты чист душой! Может, он и вовсе хотел, чтобы ты остался здесь! - Не думаю, - дружно ответили Дин и Кас. И переглянулись. - Я далеко отошла от остальных, - Дафна оглянулась через плечо. – Не проводите меня до дома? Ага, подумал Дин. Как бежать за нами через весь лес, так ты не боялась. А как обратно вернуться, так страшно. - Конечно, - сказал он вслух. Кас выглядел недовольным – он явно хотел обсудить с Дином песню, да и сам Дин многое хотел у него спросить, - но возражать не стал.