Ветер

Дин тяжело опустился на каменную скамью. Ветрище было пусто, как и в предыдущий его приход. Он вздохнул и сложил руки у груди, как это делала Хаэль – жест не был общепринятым, но проще было брать с кого-то пример и поддерживать себя каким-то подобием ритуала. - Эм… Кас… то есть, Господин Ветер… приношу свою благодарность… а, к лешему, - он прокашлялся. – Кас, спасибо тебе за… ну, знаешь, за всё хорошее. И… извини меня. Я… слишком бурно отреагировал. Я ведь так и не объяснил тебе, как всё происходит. Нельзя было… говорить тебе такие вещи. Я просто… ну, был выбит из колеи… и Лиза ещё… Кас, я дурак. И я не знаю, что мне делать. Просто… спасибо. На самом деле. И… извини. Да. Дин снова вздохнул и поднялся. «Сдувать» молитву с ладоней, как Хаэль, он всё-таки не стал. Да и на душе не то чтобы стало легче. И всё же он чувствовал, что сделал что-то правильное. Он допоздна задержался на мельнице в тот день, смутно надеясь, что Аластар поторопится уехать в назначенный срок и не решится явиться за ним в место, где всегда полно людей. И всё же он продолжал опасаться, что, выйдя за дверь, попадёт-таки в засаду. Но его никто не ждал. Дин настороженно обвёл окрестности взглядом и с облегчением расслабил плечи. Аластар убрался, поняв, что Дин не вернётся с ним. Может, он и правда был здесь по важному делу – как-никак, родная деревня Кроули – и попытался запугать Дина лишь потому, что пришлось кстати. С облегчением вздохнув, Дин зашагал домой. Ночь была приятной, прохладной и довольно светлой. Вдали виднелся костерок на холме – наверное, сегодня была ночь огнепоклонников. Ветер доносил до Дина обрывки их песен – или, может, Дину просто казалось, что он их слышит. И тут за ним с негромким хлопком что-то упало. Дин удивлённо обернулся, и сердце в груди забилось быстрее. Это был нож. Он поднял взгляд и увидел, конечно же, Аластара. Он знал, что Аластар никогда не промахивался – значит, он всё-таки даёт ему возможность передумать, несмотря на то, что назначенный срок вышел. Вот только на лице Аластара не было ни капли удовлетворения и самоуверенности. Он таращился на свой лежащий на земле нож широко распахнутыми глазами, словно тот вдруг предал его. Он промахнулся. Но Аластар почти мгновенно пришёл в себя и тут же метнул следующий нож. Дин никак не успел бы увернуться… вот только и этот нож упал на землю к его ногам. Аластар выругался и вынул третий нож – только на этот раз не стал метать его, а сам бросился на Дина. Они сцепились и покатились по пыльной дороге, вот только в честной борьбе у Аластара никогда не было преимущества над Дином. Дин без особенного труда опрокинул его на спину и, отняв нож, прижал его к горлу Аластара. Вокруг всё стихло, и Дин вздохнул. Осознание того, что кто-то всегда видит тебя и знает о каждом твоём поступке, бесит неимоверно. Он и раньше не убил бы Аластара, но руки бы ему сломал. Теперь же… Тяжело вздохнув, он крепко двинул рукоятью ножа Аластару в нос, даже не сломав. И поднялся. Бояться ему явно было нечего. Тот, кто дважды отвёл от тебя прицельно летящий нож, не допустит твоей смерти спустя несколько минут. Дин подобрал все три ножа и побрёл прочь. Раньше он бросил бы их в колодец, но теперь крепко подозревал, что сказки о том, что от этого вода там испортится или вовсе уйдёт, - правда. Ноги сами принесли его на ветрище. Он сложил ножи на каменный выступ и сел – на этот раз не на каменную скамью, а на землю рядом, опершись на скамью спиной. Он просидел там всё утро, молча разглядывая ясное небо.