Фарфоровое счастье

После того, как мы все отогрелись теплым чаем, то принялись за обсуждение текущих дел. В первую очередь мы решили обсудить творческие аспекты выставки, Хань постоянно что-то менял, дополнял. Мы уже в сотый раз пересматривали цифровые варианты кукол и картин, а Лу постоянно что-то чиркал в блокноте и растерянно смотрел в экран ноутбука. Иногда мне казалось, что когда он был поглощен работой, то превращался в какого-то другого человека, и я уже представила себе, как он всю ночь сидел тут с карандашом в руках, к тому же круги под его глазами полностью это подтверждали. Моими картинами он был полностью доволен, что не могло меня не радовать, единственное, что осталось с ними сделать, так это отвезти их в багетную мастерскую для окончательного оформления. Хань сказал, что лично со мной съездит в одну студию, где работают его знакомые, которые делают прекрасные багеты и паспарту. Обговорив все от расположения картин и кукол, до освещения Хань угомонился и сказал, что последние коррективы внесет сам, съездив в выставочный центр и обговорив некоторые детали с работающим там персоналом. На этом обсуждения не закончились, так как Сехун извлек из своей сумки несколько папок, от чего у Лухана недовольно скорчилось лицо. Я бы сказала, что сейчас началась финансово-юридическая часть разговора. Сехун начал доставать из папок какие-то бумаги с печатями, подписями, а еще какие-то чеки, квитанции и прочие непонятные мне вещи. Не прошло, наверное, и минуты, как я уныло отодвинулась от стола и снова облокотилась об диван, удобно разместив на мягкой поверхности голову. Да, теперь я понимала, почему Хань терпеть не может все эти бумажки и документы - это просто жуть как нудно. Я уже почти засыпала и до меня еле-еле доносились какие-то обрывки речи, да постоянные росчерки ручки на бумаге, наверное, Лухан где-то расписывался. Я уже почти провалилась в сон, как громкий и бодрый голос Сехуна заставил меня чуть приоткрыть глаза. - Я так есть хочу! Давайте закажем что-нибудь покушать? Или сбегаем в ближайшее кафе и купим что-нибудь там? – предложили Сехун, а его желудок, будто подтверждая это, заурчал. - Я не против, но в такую погоду идти никуда неохота, - отползая в мою сторону, ответил Хань. В результате недолгих уговоров, Сехун был отправлен за покупками, так сказать сам предложил – сам и иди. Он быстро подхватил свою куртку и, недовольно бурча под нос, покинул мастерскую, через некоторое время послышался хлопок входной двери. Я не особо спешила разлеплять глаза и просто наслаждалась состоянием на грани сна и бодрствования. Лу сидел рядом, за окном бушевал сильный снегопад, мне даже начал снится какой-то сон. Хотелось забраться на диван и, укутавшись в плед, уснуть под тихое завывание метели. Через некоторое время я почувствовала теплое дыхание на своей шее и приятный аромат мужского одеколона, резко разлепив глаза, увидела в паре сантиметров от себя лицо Ханя. - Ты как фарфоровый, - сонно прошептала я и легонько провела рукой по его щеке. Ответа не последовало, зато мои губы накрыло мягким поцелуем. То ли я еще не проснулась, то ли во мне разыгрались эмоции, но я обняла парня за шею и немного потянула на себя. Продолжая целоваться с Ханем, я поймала себя на мысли, что до сих пор, не определилась, нравиться ли он мне или я просто восхищена его внешностью и творчеством. Оторвавшись на несколько секунд, кукольник заправил мешающие волосы мне за ухо и, проведя кончиком носа по моей щеке, снова вернулся к губам. Поцелуй становился более требовательным, в какой-то момент одна рука Лу скользнула под мой свитер и я почувствовала на своей теплой коже его холодную ладонь. Для меня это было сродни какому-то отрезвляющему средству. Этот поцелуй явно переходил во что-то большее, и я решила это прекратить хотя бы по той причине, что скоро придет Сехун. Не хотелось выглядеть при нем в столь неприглядном виде. Я отстранилась от Ханя, но продолжала обнимать его за шею, он же в свою очередь тоже особо не спешил убирать руки с моей талии. Кукольник смотрел на меня с какой-то долей разочарования, решив хоть как-то аргументировать свои действия, я улыбнулась и сказала: - Мне мешает твоя челка, - волосы Ханя сегодня прибывали в легком беспорядке, что делало его похожим на только что проснувшегося котенка. Я потянулась к своей сумке и, выудив их нее маленькую резинку для волос, сделала ему милый маленький хвостик. Это действие вызвало у Ханя смешок и он, немного улыбнулся. Думаю, он прекрасно понимал, что я просто хотела остановить то, что было несколькими минутами ранее. Вернулся Сехун и, увидев хвостик на голове кукольника, громко засмеялся и чуть не выронил пакеты. - Так работать удобней, - фыркнул Хань, но хвостик распускать не стал. - Юи, ты постаралась? - продолжая хохотать, спросил Сехун. Я положительно кивнула головой, и забрала у него пакеты, пока он их точно не выронил. Пока Сехун истерично смеялся и донимал Ханя, я решила освободить хотя бы половину стола от завала бумаг. Отодвигая ноутбук в сторону, и, складывая документы в аккуратные стопочки, я случайно столкнула пару карандашей на пол. Шаря рукой под диваном, в поисках закатившегося туда карандаша, я случайно наткнулась рукой на объемистую папку. Вытащив и чуть приоткрыв ее, я оторопела, там лежали листы, на которых была нарисована я. Черные линии в точности повторяли контуры моего лица, прям, как в зеркало смотрела, которое перестало отражать цвета. Хотелось узнать, что скрывалось дальше, но чувство того, что вторглась в чужое личное пространство – напрягало, поэтому быстро закрыв папку, я снова отправила ее под диван, и, так не найдя карандаша, вернулась к столу. Задумчиво подперев щеку рукой, я уставилась в одну точку, сердце начало стучать учащение, чем несколько секунд ранее. Меня еще никто так пронзительно точно не рисовал, хотелось кое-что спросить у Ханя, но я решила оставить это на потом. Сехун настолько достал кукольника, что Хань где-то нашел вторую резинку и тоже сделал ему мини-хвостик. В итоге эти два неугомонных чуда сидели за столом и уминали купленную Сехуном еду. Я же потерянно попивала кофе и никак не могла справиться с одним сэндвичем, Лу явно заметил перемену моего настроения и подозрительно посматривал на меня. Наш обед еще не успел закончиться, как у вечно занятого Сехуна зазвонил телефон. Ответив пару коротких фраз, он снова принял свой жутко деловой вид и сказал нам, что спешит на какую-ту важную встречу. Как оказалось, он работал в какой-то юридической фирме. Парень впопыхах сложил все бумажки по папкам и, сбагрив все это в сумку, подхватил свою куртку и уже почти вышел из мастерской, как его окликнул Хань: - Се, хвостик-то распусти. Тут даже я не удержалась и рассмеялась. - Ох, вот черт! – парень быстро поправил свою чуть подпорченную идеальную прическу и, как ветер покинул мастерскую. - Почаще бы смеялась, тебе идет, - тихо сказал Лухан. А ведь и правда, я уже очень давно от души не отдыхала и не веселилась, так и вовсе забуду, что такое смех. И хоть я была художницей, рисующей яркими красками, моя жизнь в последнее время была ужасно серой. - Ага, - я кивнула головой и искренне улыбнулась, как-никак именно он внес в мою жизнь что-то новое. Лухану тоже кто-то позвонил и пока он о чем-то говорил по телефону, я убрала мусор со стола и вымыла грязную посуду. Протерев последний стакан сухим полотенцем и, постав его в шкаф, я вернулась к дивану. Хань продолжал говорить по телефону и что-то довольно писал в блокноте. Наконец закончив относительно долгий разговор, Лу, радостно повернувшись ко мне, сказал: - Юи, нас приглашают на совместное интервью! - Что? – не веря своим ушам, спросила я и села на рядом стоящий пуфик. - Я часто даю интервью для разных журналов, а сейчас одна журналистка узнала, что на предстоящей выставке будут картины начинающей художницы и захотела познакомиться с тобой, - пояснил Хань, подходя ближе ко мне. Вот это поворот! Я была настолько удивлена, что даже не знала радоваться мне или уже начинать заранее волноваться. - Когда? – это единственное что я смогла вымолвить от нахлынувших на меня эмоций. - Послезавтра, сначала отвезем твои картины в багетную мастерскую, а потом заскочим в одно уютное кафе, - Хань кивнул в сторону блокнота, в котором был нацарапан продиктованный ему адрес.