All these years is true

Просыпаться в нужное время по выработанной за многие годы привычке, независимо от того, во сколько лег спать, пить черный кофе французской обжарки, выбирать идеально отглаженную рубашку под тон, твердо смотреть в зеркало - он умеет в совершенстве, в отличие от... Небо светлеет, и гаснут звезды до следующей ночи. С востока выползает солнце, яркое, апельсиновое и сочное. Последние теплые ночи в году заканчиваются, мистер Пейдж, пора закругляться с воспоминаниями. Музыка, она вела их, сталкивала и разводила, благословляла и вырывала сердце при промахе. Музыка была везде - от заботливо расставленных пластинок по дате издания до косых пирамид из пустых бокалов с остатками жидкостей на дне. На первый взгляд Роберт выглядел как типичный хороший парень - брюки, свитер, стрелки, скука и, конечно же, пшеничные волосы, хоть и неположенной длины. Правильный мальчик из хорошей рабочей семьи. Но стоило подпустить его чуть ближе, поманить музыкальным будущим, сладкими девочками и главное, возможностью записываться и стать группой, о которой он и не мечтал, как Роберт становился кубиком Рубика, и сколько граней у этой чертовой штуковины было даже предположить страшно. Страшно и любопытно. Наконец-то лучшее сочетание в людях из всех возможных. При первой же возможности и паре бутылок Джимми было заявлено, что он Роберт, а не Перси, и упаси его от Боба все святые небеса. Джимми кивал, усмехался, а дальше получилось так, как он сам не ожидал. Самым страшным в совместной жизни оказались жевательные резинки, встречающиеся в самых неожиданных местах. Роберт оправдывался тем, что он не может петь с ней во рту и может подавиться, пока Джимми обещал задушить его и все казни египетские в подарок. Но как придушить того, кто считает, что ты его лучший друг с первой встречи, и ты непременно и с радостью нуждаешься в нем. Если быть честным, то главным, в чем они могли бы сравниться, был бы размер эго, поэтому студия спасала всегда от этой битвы века. Работа и труд до сбитых до крови пальцев и сипа в голосе, взболтать и подогреть. - Ты понимаешь, что сейчас происходит? - кричал Роберт ему в микрофон и взмахивал руками. - Мы сейчас вечны! Ты и я! Это потрясающе! Джимми усмехался, рисуясь, брал аккорды, взмахивал волосами и думал, что ведь кто-то сделал Роберта для него, со всем этим ироничным "ооо, мистер Пейдж", дешевыми сигаретами, вздрагивающим кадыком и неприхотливостью к обедам вдвоем на большой кухне. И когда он смеется и ловит за руку, едва задевая пальцами запястье, ты можешь только думать про себя: "Господи, я пропал, Господи, помоги мне".