Ебануться...

Этот день встретил меня утопающим в солнечных лучах утром, и я с удовольствием высунулся из окна, насколько позволяло мне тело и инстинкт самосохранения. Я с упоением наблюдал за ленивыми пешеходами, смешным парнем, выгуливающим свою не менее смешную собачонку (судя по розовому бантику на шее гламурной псинки, та принадлежала вовсе не несчастному, а скорее его расфуфыренной подружке; они, кажется, живут в третьем подъезде и я видел эту фефу пару раз), и ярко-голубым небом с замысловатыми пучками белых облаков. Я глубоко вдохнул, и легкие заполнились свежим воздухом, от чудесного ощущения которого хотелось улыбнуться. Люблю воскресенье. Снизу донеслось громкое «Бля-я-я-ять», и я с любопытством нагнулся в сторону источника возмущений, но ничего интересного не увидел, и с толикой разочарования вернулся к наблюдению за утренней улицей. Я как раз считал количество птичек, сидящих на балконе какого-то противного мужичка в очках, вечно гадящих в расписные горшочки с цветами на балконе милейшей женщины, миссис Кадс, когда чьи-то прохладные пальчики собирательными движениями подняли мою майку и ласковым замочком легли на мой живот. От резкого контраста температур и полнейшей неожиданности, кожа на всем теле, в частности и на животе, под этими шаловливыми пальчиками, покрылась мурашками, что не ушло от внимания виновника, и я почувствовал удовлетворенную улыбку парня у себя на плече. - Доброе утро, - промурлыкали мне на ухо, а мурашек стало еще больше. - Сехун, ты из холодильника вылез? - я попытался возмутиться холодным рукам. Получилось жалко. - Да-а-а…- выдохнул мне на ухо Сехун и продемонстрировал свои холодные руки всему моему торсу. Дышать стало очень трудно, когда Се навалился на меня всем своим весом, придавливая к подоконнику, высовываясь из окна вместе со мной. Дышать стало еще труднее, когда длинные пальцы парня захватили скомканную ткань моей майки, не забывая щекотно касаться разгоряченной кожи, и потянули вверх оголяя мое туловище. Я честно думал, что Сехун выкинет бесполезную тряпку вниз, но она через наши головы полетела куда-то в комнату. Дышать стало невыносимо, когда Сехун подался вперед пахом и я почувствовал эрегированный орган любимого, трущийся между моими ягодицами, одновременно с мокрым поцелуем в лопатку, плавно переходящим в укус, а затем - засос. Последний воздух выбило из груди с моими тихими выдохами, грозящимися перейти в хриплые стоны. Так я и задыхался, пока парень не решил наконец, что украсил мои плечи и шею достаточным количеством фиолетовых и алых засосов. Только вот лучше не стало, и я успел лишь в быстрой передышке глотнуть необходимого воздуха, как отчего-то все еще холодные пальчики проворно забрались под резинки шорт и боксеров, в которых было до невозможности тесно. Особенно последние несколько минут. Почувствовать горячий язык в своей ушной раковине одновременно с ледяным кольцом длинных пальцев на моем члене было до невозможности слишком, и воздух снова вылетел из меня, только теперь с очень даже слышным стоном. Звонким и чувственным, и глубоко любимым Сехуном. Сехун ускорил движения, и я на выдохе прогнулся в спине, больно вдавливаясь ребрами в поверхность подоконника. - Ну же, почему ты снова замолчал, Луханни? - задал вопрос Сехун, отодвигая свободной рукой мешающиеся волосы с моего лица, обдувая влажное ухо своим дыханием. И я выполнил его просьбу, снова застонав в голос. - Умница, - прошептал Сехун и поцеловал меня в затылок, а затем его волшебные пальцы покинули меня. Я не успел в разочаровании даже обернуться, как услышал, что Се поставил что-то на подоконник, а затем почувствовал ниточку поцелуев вдоль позвоночника и пальцы, спускающие с меня остатки одежды. - Что, прямо вот так? - выдохнул я, и сам себя не услышал. Сехун водил холодными пальцами между моими ягодицами, а я, несмотря на вопрос, сгорал от нетерпения. - Да, малыш. Прямо «вот так», - длинный палец, смазанный чем-то еще более ледяным, чем он сам, проник в мой сфинктер, и я всхлипнул, ожидая скорейшего продолжения. Которого, впрочем, не последовало. Сехун слишком долго мучал меня одним пальцем, и я, не выдержав, обернулся: - Чего так долго, скорее.. Осознав свою ошибку, Сехун добавил к одному пальцу сразу два, и у меня заколотилось сердце. Так тщательно Сехун меня никогда не подготавливал. Доставляло ли ему удовольствие наблюдать за мной, извивающимся и едва слышно стонущим на подоконнике, свесив голову вниз, или он просто решил растянуть начало - я не знаю. Но солнце уже давно напекло мою льняную голову, и из глаз грозились политься слезы, если Сехун сейчас же не заполнит меня собой. Я чувствовал себя пошлой нимфоманкой, но знал, что Сехуну это нравится, поэтому в очередной раз обернулся с мольбой в глазах на своего мучителя: - Пож.., - пальчики задели чувствительную точку внутри, и я ахнул в мимолетном экстазе, - пожалуйста… Сехун заботливо убрал с моего лица уже влажные волосы и поцеловал в не менее влажное плечо. Я с сожалением выдохнул, когда длинные пальцы покинули мой анус, но тихо радуясь, зная, что сейчас меня заполнит что-то гораздо интереснее. И Сехун не заставил себя ждать. Он входил в меня медленно и мучительно долго, крадя у меня длинный и громкий стон-выдох, ласково придерживая мою шею, когда я дугой выгнулся, снова больно вдавливаясь в подоконник. И двигался по началу он так же томно и мучительно, заставляя меня часто стонать из окна, волосам липнуть к лицу и всему телу гореть так, словно на мне громадный горчичник. Но и терпение Сехуна не бесконечно, поэтому вскоре его толчки стали быстрее и рваннее, шлепки звонче, а мои стоны громче и чаще. Поцелуи стали больнее, а нежности на ухо превратились в откровенные пошлости, сказать которые любовники могут только в такие моменты. Я почувствовал прохладную руку на своем члене и ускорил свои движения навстречу Сехуну. Прижавшись взмокшим лбом к моей спине и поцеловав соленую кожу, он с глухим стоном кончил в меня, и как только я почувствовал горячую жидкость внутри, меня накрыл оглушительный оргазм, и, простонав хриплым от вскриков голосом имя моего парня, я излился в его прохладную ладонь. Мы так и стояли, высунувшись из окна, а Сехун даже не удостоился выйти из меня. Хотя эта близость и ощущение заполненности в придачу с недавним удовольствием вызывала толпу мурашек, я молча переводил дыхание, принимая на спине легкие поцелуи Сехуна. Я чувствовал его сердце, бешено стучащее в унисон с моим, и пытался восстановить дыхание. Получалось хреново, и я приподнял голову, отбрасывая одним движением взмокшую челку со лба, наслаждаясь легким ветерком, так кстати появившимся и сейчас торопливо облизывавшим мое влажное лицо прохладой. Я приоткрыл глаза и лениво окинул улицу взглядом. Сердце почти пришло в нормальный ритм, как мой взгляд вдруг встретился с парой огромных, как блюдца, глаз женщины из соседнего дома. В них читалось такое количество эмоций, будто смешали все, по алфавиту. Очередная любительница цветов всего-лишь высунулась полить свои разноцветные растения. Мое сердце вновь бешено застучало, стоило створкам ее окна медленно закрыться. Голова в отчаянии свесилась вниз: - Бля-я-я-ять…. Сехун с непониманием уткнулся мне куда-то в плечо подбородком, а все, что я мог сейчас делать, - это качать головой, как китайский болванчик. Какая ирония. Соседская женщина лет 45, милая продавщица в местном зоомагазине, по совместительству любимая подруга моей матери, только что наблюдала, как меня трахали на подоконнике. Ебануться.