Oh, my teacher!

*** По профессии своей я биолог. Не совсем широкого профиля, только по водным организмам, но и этого вполне достаточно. Направление это интересное и занятное, пусть порой и бывают завалы и проблемы в учебе, мне нравится то, чем я занимаюсь и что имею возможность изучать, а это самое главное. Несмотря на все трудности профессии, любовь моя к столь увлекательному занятию не гаснет со временем, как у некоторых студентов, которые, после некоторых учебных предметов, так и норовят упасть в обморок или вовсе бросить учебу. Что заставляет некоторые экземпляры бледнеть как мел и прочищать желудок от плотного завтрака в университетском туалете? Препарирование. Процесс до дрожи в пальцах восхитительный, но не все имеют стальные нервы, как бы сильно не хотелось студентам спокойно выдержать эту милую операцию. В чем проблема? Препарировать животных намного тяжелее, чем людей. Ведь они беззащитны и невинны, нежели люди. Вот будь на моем столе мой заклятый враг, я бы с легкостью распорол ему брюхо, но животные - дело другое. Их жалко, действительно жалко. И иногда даже страшно... Но это лишь по первости, потом привыкаешь. Ко всему привыкаешь, тяжело лишь в первый раз. Итак, я учусь на факультете "Биологии и природопользования". Дисциплин у нас много, от анатомии позвоночных до латыни - знать и читать на мертвом языке должен каждый биолог. Зоология, анатомия живых организмов, от скелета до строения органов и тканей, строение костей, три вида химии, гистология, физиология тела - только часть этого "мира", и не все проходится на раз. Здесь нельзя валять дурака, как привыкли к тому студенты-менеджеры, где можно дотянуть до выпуска путем интернета, списывания и удачи. По крайней мере, мой друг, живущий в другом городе, проблем с учебой не знал, до диплома. Диплом пришлось писать осознанно, а та же история искусств и управление персоналом прошли в легкой и непринужденной манере. Хотя, тут может иметь значение и сам город, и учебное заведение, но не суть. Окончил и окончил, речь не о том. Речь о зоологии... Вернее, о ее преподавателе, чье гармоничное, звучное имя всегда заставляло меня останавливаться и оборачиваться в коридорах, аудиториях, на территории университета и даже вне его, если речь заходила о таинственном мужчине в белом халате. А звали его... Сузуки Акира. Ну, не правда ли, красивое имя? Такое только на языке смаковать, проговаривая слога медленно и выразительно, вслушиваясь в каждый звук. Да и сам преподаватель был не хуже - высокий, стройный блондин с веселыми, но умными глазами кофейного цвета, что смотрели на тебя всегда немного скучающе или сонно, не теряя при том разумности в глубинах черных зрачков. Сузуки-сан имел хорошее чувство юмора и добродушный характер, был немного ленивым, но упрямым до невозможного, с легкостью добиваясь поставленных целей, даже если обстоятельства были против. Его низкий голос, отдающий басом, был мягким и глубоким, с приятной и - прости господи! - сексуальной хрипотцой, которая присутствовала в разговоре всегда, заставляя нас вслушиваться в лекции и указания, что Док отдавал нам во время занятия. Не слушать его и не слушаться было невозможно, и потому эти занятия были единственными, наверное, когда я не мог оторвать взгляда от своего учителя, небрежно раскачивающегося на стуле за большим столом, рассказывая очередной учебный материал во всех красках и подробностях. Пропускать занятия было просто преступлением. Но не только голос Сузуки манил нас в аудиторию зоологии. Прозвище "Док" Сузуки-сан получил не случайно. Дело было в марлевой повязке на его лице, которая никогда его не покидала и ни при каких обстоятельствах. Никто из студентов ни разу не видел его лица, где бы не натыкался на сенсея, будь то университет или университетский двор, когда тот вальяжно и с каким-то пофигистическим настроем шагал к своему красному Мустангу шестьдесят шестого года в конце учебного дня. Ничего, кроме внимательных глаз, что загорались чистым интересом и восторгом при очередном препарировании и были очень притягательны для всех студентов, с первого же дня сразив всех красоток потока наповал. Любопытство и любовь учителя к медицинским маскам вызывали буйство фантазии у обучающихся, доходя даже до таких глупых предположений, вроде: "Наверняка, он прячет страшные шрамы за этой штукой, мой друг рассказывал мне, что у него распорот рот..." - и прочие байки этого типа. Но несмотря на сплетни, Сузуки-сана любили и уважали все студенты - за умение разрядить обстановку шуткой, громкие зевки на уроках, дрему во время перемены, багаж знаний за небрежной колючей прической, охоту помогать и разъяснять материал по нескольку раз и легкость в общении, столь располагающую к себе, что невозможно остаться равнодушным. Он был мужчиной во всех смыслах этого слова, одевался просто, но со вкусом, почти сливаясь с массой студентов в коридоре, если бы не маска и не стоимость модных, не свойственных преподавателю тряпок. Да, Сузуки-сан был не простым заурядным учителем в костюме, он был больше похож на подростка, затянутого в субкультуру рока, рукава его вещей всегда были по-молодежному закатаны до локтя, веки подкрашены легкими темными тенями, а кроссовки или берцы под полами доходящего до пят белого халата и вовсе выделяли его из учительского состава. Кстати, неестественно длинный халат больше напоминал плащ, который завораживающе развевался при ходьбе и никогда не застегивался, являя нашим взглядам очередную борцовку под так же распахнутой рубашкой, широкие штанины брюк с многочисленными ремешками-карманами-цепочками и массивную блестящую пряжку ремня. Весь образ резко контрастировал на фоне скучных нарядов других преподов, и некоторые из них не раз делали замечания по поводу внешнего вида зоолога, на что тот лишь демонстрировал в спины коллег средний палец, вызывая оглушительных хохот наблюдающих очередной выговор на паре студентов. Декан же только мирно разруливал все инциденты с Сузуки, не обращая внимания на многочисленные жалобы. Широяма-сан вообще был довольно спокойным, когда дело касалось зоолога - привык, наверное. Говорили, что эти двое учились вместе в одном универе... Но слухи на то и слухи, что верить им не стоит, пока не найдешь подтверждение из первых уст. И как бы то ни было... Честно говоря, я без памяти влюбился в этого загадочного мужчину, от которого за километр веяло силой, уверенностью в себе и соблазнительностью, которые были так ощутимы мной в поведении сенсея, что сомнений быть не могло - этот человек стоил внимания. Ну, а то, что я не гей, как-то стало неважно. Я влип по уши, и меня не пугало даже влечение к "особи" своего пола, так что особых проблем, гонений, паники и самобичеваний я не ощутил, решив, что это не такая уж и большая проблема, как кажется некоторым. Все пришло мгновенно и безболезненно, а вид подтянутого тела преподавателя со скальпелем в длинных, красивых пальцах с ярко-выраженными суставами и широкими сильными ладонями, и вовсе срывал крышу... Я понимал, что чем дольше учусь у него, тем сильнее было мое увлечение этим экземпляром, тем сильнее был интерес увидеть скрытое маской лицо, тем жарче становилось внизу живота, заставляя меня краснеть из-за не вовремя приходящей во время пар эрекции. И мне приходилось выходить из аудитории последним, после сенсея, чтобы не дай бог не попасться на глаза предмета своего увлечения в таком состоянии. Это, знаете ли, ничего хорошего не принесет, не хватало еще опозориться перед ним и одногруппниками или вообще попасть под немилость сексуального сенсея. Вот так все и было до этого знаменательного дня... А потом случилось это. - Утро не такое уж и доброе, как кажется на первый взгляд. Кто будет убеждать меня в обратном, пополнит коллекцию господина Матсумото. Аудитория тут же наполняется смехом. Мою любовь к "консервированию" насекомых в формалине знали все, так что шутки на эту тему всегда идут на "ура", что не смущает нисколько - я смеюсь с остальными, ведь в тоне преподавателя мы слышим только улыбку. - Не выспались, сенсей? - Этот придурок Широяма вчера надумал родиться, - Сузуки бросает на стол лекционные материалы, сам лишь присаживаясь на его край напротив студентов. Мы же с трудом сдерживаем смех, ожидая увлекательных подробностей. - Родиться и притащить в мой дом ящик какого-то пойла. Думаю, о последствиях этой встречи догадались все. Поэтому сегодня никаких лекций. - Отпустите домой? - с надеждой выдал кто-то с задних парт, на что мы слышим только ироничный смешок со стороны Сузуки, и я почти могу представить, как при том изогнулись в ухмылке его губы... Какие они, интересно? - Не дождетесь, бездельники. Я спал два часа, был разбужен ни свет, ни заря, и я с похмелья. В таком состоянии и при таких обстоятельствах во мне живет только желание убивать... Так что сегодня мы препарируем лягушек. - Что? Вот так сразу? - А чего тянуть? - вздергивает бровь Сузуки, сложив руки на груди. - Вас все равно ожидало это в пятницу, ничего страшного, если мы перенесем столь увлекательную процедуру на сегодня. - Но у нас нет лягушек... - неуверенно проговорил мой одногруппник, все еще надеясь, что жестокая расправа над ни в чем не повинными созданиями может немного подождать - храбрости набраться не успел даже я, несмотря на всю любовь заливать насекомых формалином. - Ну, господин Матсумото уже изловчился, в отличие от некоторых. А что касается остальных - не переживайте, и для вас материал найдем. У меня тут второй поток как раз закончил с собирательством. Естественно, распрощаться со своими временными питомцами они просто так не согласятся, так что вы возместите ущерб собственными силами к пятнице. По аудитории пронеслись мученические стоны, но Сузуки-сан только вздернул бровь на столь "радостную" реакцию своих подопечных, что давало нам понять, что отговорить преподавателя от столь увлекательной затеи не удастся никому. - Ну, все, хватит ныть. Мне намного хуже, чем вам! - Как же, - хмыкает кто-то на задних рядах. - Я бы с удовольствием поменялся с вами местами сейчас, Сузуки-сан. - А, может быть, вы поменяетесь местами с лягушкой и ляжете на стол вместо нее? Я с трудом сдержал смех, когда студент принялся спешно отнекиваться. - Ну, раз больше возражений нет, наряжаемся - и в лабораторию. Студенты нехотя стали убирать со столов тетради, пока довольный жизнью преподаватель лениво пролистывал журнал, решив попутно со сборами устроить перекличку студентов. - Казутака. - Здесь! - Мураками. - Тут я. - Такашима. - Присутствует! - Матсумото... ах, да, мой любимый садист тут. Тогда, Хиденори. - Физически явился. - А морально? - А это уже ваша вина, Сузуки-сан. - Какие все нежные, - хмыкнул блондин, лениво отмечая пришедших. От переклички его, как и всех нас, отвлек стук в дверь, которая, в общем-то, сразу открылась, являя на пороге самого виновника нашего горя и настроения Сузуки. - Сидите, - поспешно остановил жестом студентов Широяма, страдальчески прижимая вторую ладонь к виску. - Простите, что прерываю. Сузуки-сан, я к вам с просьбой. - О, Широяма-сан, какой сюрприз! Что-то хотели? - ласково тянет блондин, звучно ухмыльнувшись. Кажется, его порадовал разбитый вид давнего друга. - Хотел спросить, нет ли у вас с собой таблетки от головы? - А что случилось? - наигранно-взволнованно выдает учитель, театрально забеспокоившись. - Переработали, наверное, ночью? Опять проверяли уйму курсовых работ? Аудитория стоически молчала, сдерживаясь из последних сил. Вид страдающего Широямы-сан и явный сарказм Сузуки просто нельзя принять спокойно. - Нет, вы знаете, на этот раз меня нагрузили документами. - Вот как? Какой ужас! - И не говорите. Просто сущий Ад! Ну, так?.. - Что? - Таблетка, Сузуки-сан, - уже раздраженно напоминает брюнет, и я прикрываю губы кулаком, чувствуя, как смех рвется наружу против воли. Он откровенно издевается над ним! - Ах, таблетка... простите, дорогой мой, запамятовал. А что же, медкабинет у нас не работает? - Укэ-сан приболел... вчера. - А, это когда вы отправились после меня к... - Сузуки-сан. - Да-да, таблетка, таблетка. Хм, что же делать, я забыл сумку дома, - печально выдыхает преподаватель, озираясь вокруг. Глаз декана вот-вот задергается... - У меня есть, - подняла руку моя подруга, лучезарно улыбнувшись. - Если нужно. - Я буду просто счастлив, - бросив на блондина в маске взгляд, обещающий скорой расправой, Широяма поспешил к поднявшейся с места девчушке, благодарно кивнув на вложенную в его руку упаковку лекарства. - Большое спасибо! Я уже думал, не выживу. - Ну, что вы... - Ами краснеет, запнувшись и опустив взгляд вниз. - Не стоит благодарностей. - А вы, Сузуки-сан, чем занимаетесь сегодня? - разорвав упаковку, поинтересовался брюнет. - Иду убивать двадцать две лягушки, сразу же, как вы лишите нас удовольствия наблюдать ваше состояние. - Да вы просто изверг, - хмыкает Широяма, гордо ретируясь к дверям. - Бедные студенты. - Кто бы говорил. Хотя, помнится, когда мы с вами впервые препарировали этих милых созданий, кое-кто грохнулся в обморок прямо посреди лаборатории... Студентов наконец прорвало. Нет, это нельзя больше сдерживать! Я закрыл ладонью губы, прыснув вместе с остальными. - Не хотите попробовать еще раз? - Боюсь, меня стошнит на драгоценный материал из-за моего состояния, - прошипел декан, прищурившись. - Но я обязательно подойду к вам завтра, Сузуки-сан, на препарацию. - Лягушек? - Там видно будет. Широяма выскользнул за дверь, и "зрительный зал" просто взорвался. - Широяма-сан правда упал в обморок в первый раз? - Не вашего ума дело, поднимаемся и следуем за мной! - Ну, для начала я повторю, что мы делаем, - нравоучительным тоном продолжал Сузуки, расхаживая между рядов. - В первую очередь нам следует перерезать позвоночник в районе шеи. Подопытный остается живым, но лапками не дрыгает и не мешает нам себя истязать и дальше, поэтому следующим пунктом переворачиваем его на спину, приподнимаем кожу у горла и делаем надрез. Затем погружаем в него ножницы и аккуратно, не задев мышцы, срезаем кожу до задних лапок. Смотрим на мускулатуру, снимаем по кругу мышцы, покрывающие брюшко, чтобы добраться до внутренних органов. Добираемся до ключицы, отрезаем ее от передних лапок и срезаем мышцы, покрывающие глотку. Пред нами предстает полная картина внутренних органов во главе с бьющимся сердцем. Посмотрев, что где находится, для кого-то это может быть в новинку, вскрываем черепную коробку и рассматриваем мозг. Все делаем очень аккуратно, дабы ничего не задеть, иначе придется начинать сначала. Кому что не понятно, говорят сразу или молчат об этом вечно. Вопросы? - Но она же... живая. Сузуки закатывает глаза, присаживаясь на край стола и складывая руки на груди. - Еще глупые вопросы есть? Бледные студенты только молча смотрят на "материал" перед собой, стараясь свыкнуться с мыслью, что им предстоит пережить сейчас. И теперь обморок Широямы-сан уже не кажется таким смешным, как несколько минут назад. - Отлично, поехали. На самом деле, животных жаль намного больше, чем людей. Но делать нечего. Под руководством преподавателя, мы принялись за дело. Кто-то с трудом держался на ногах, кто-то и бровью не повел, разрезая бедное создание на части, я же только мучился в догадках, как именно мне избавить бедную лягушку от страданий. Видя мои метания, мужчина не выдержал и собственноручно перерезал спинной мозг бедному животному, пробурчав что-то под нос о том, какие хилые студенты нынче, и преспокойненько двинулся дальше. Не стану описывать весь процесс препарации, но... Из-за ряда причин - от жалости, до разочарования в себе - я все-таки запорол работу. Вздох отчаяния сорвался с губ прямо во время того, когда сенсей вновь проходил мимо меня. - Сузуки-сан?.. - Что такое, господин Матсумото? - блондин склонился ко мне, опустив спокойный взгляд на работу моих дрожащих рук, и тихо фыркнул, снова выпрямляясь. Я почувствовал себя настоящим неудачником в этот момент. - Вы испортили лягушку? Тогда вам придется ловить еще одну - для вашего коллеги из параллельного потока. Благо, у меня имеется еще несколько экземпляров, специально для вас. Помочь? - Я сам, - тут же выдавил я, зажмурившись на пару секунд, чтобы взять себя в руки. - Я справлюсь, простите. - Ну, вы хотя бы сознание не теряете, это уже похвально. Возьмите новый материал и догоняйте своих друзей. ...Когда все закончилось, причем, удачно, - во второй раз, так, что я даже добился похвалы нашего сексуального преподавателя, - первое, что я сделал - вырвался на улицу, чтобы отдышаться от пережитого и собраться с мыслями. Немного подташнивало... О еде вообще думать не хотелось, а вид бьющегося крошечного сердца так и стоял перед глазами, не давая покоя. Несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить дрожь в руках, и я запрокидываю голову назад, впиваясь уставшими глазами в голубое светлое небо. Никогда не думал об этом, но... если у лягушек есть душа, наверное, она сейчас укоризненно смотрит на меня оттуда, напоминая о том, что произошло несколько минут назад в лаборатории. Конечно, это не убийство человека, но все равно паршиво. Хоть я и биолог, отрицать существование мистических вещей я не могу. Так уж получилось, что говорить? Обычно, наука отрицает подобное, но почему так хреново-то? - Матсумото, пара скоро! Идешь? - Сейчас, - оборачиваюсь на Ами, махнув рукой. Девочке повезло меньше, и она все же повторила "опыт" Широямы. Но быстро пришла в себя и взялась за работу вновь, что очень восхитило меня и заставило со всей серьезностью подойти к препарации. Все-таки, мы не можем позволять себе такие слабости. Я скидываю с плеч халат, который в спешке забыл снять, горько оглядев оставшиеся на нем пятна крови. Но, как бы то ни было, а образ моего учителя все равно не покидал больной головы, накладываясь на картину разрезанного маленького тельца живой голограммой. Ведь на самом деле я уже давно поймал себя на мысли, что меня тянет к нему, как магнитом, всякий раз, как только вижу облаченное в белые одежды крепкое стройное тело этой упрямой язвы. И вот уже пару лет я думаю о том, каков Сузуки Акира на самом деле, под маской преподавателя, вне стен университета, без марлевой повязки на лице. Да и не я один хотел бы узнать такие волнующие подробности из жизни этого обаятельного мерзавца. Вот уж не знаю, чем он меня берет, но я бы не мучился этим нездоровым любопытством, если бы не одно "но". Этот мужчина стал приходить ко мне во снах. Не так давно, но все чаще и чаще, лишая меня покоя и полноценного отдыха. И все было бы нормально, вот только сны эти не были невинными. И всегда, всегда, когда я встречаю его в этих глубоких грезах, позволяя крепкому телу нависнуть надо мной и заковать в свои объятия, я просыпаюсь как раз в тот момент, когда запретная близость почти подходит к концу, а я тянусь к чертовой повязке на его лице. И всегда просыпаюсь до того, как срываю ее дрожащими и онемевшими от ощущений пальцами, слишком реальных ощущений, какие только можно испытать во сне. И это стало какой-то навязчивой идеей, от которой избавиться просто невозможно. А вообще, я хороший парень. У меня есть только одна проблема... Во мне живут две личности. Это не раздвоение, как таковое, ни на память, ни на психику не влияет, вот только... Вторая личность ну очень сильно хочет увидеть, что скрывает под медицинской маской ее любимый учитель. И раз уж опыт ловли лягушек у меня уже есть... Почему бы нам не поохотиться теперь на кое-кого покрупнее? Чисто в учебных целях, конечно. Анатомия - важный предмет. К тому же, процесс препарации не прошел бесследно. Кажется, Сузуки разбудил во мне ту самую часть, что жаждет решительных действий со стороны своего прилежного хозяина. Зря мы не дотерпели до пятницы, зря... - Сузуки-сан? Я неспешно вплываю в лабораторию, заставая мужчину за изучением каких-то бумаг. Блондин удивленно оборачивается на зов, вздернув бровь. - О, господин Матсумото. Кажется, пары уже подошли к концу. Поздновато для получения консультаций. - Простите, но я не смог подойти раньше, - улыбаюсь, закрывая за собой двери, и, загородив от взгляда преподавателя дверную ручку, неслышно проворачиваю ключ в замке, вынимая резной кусочек металла из прорези. Главное в охоте - загнать жертву в угол. И все же, я всего лишь студент, и мне не справиться со взрослым мужчиной в одиночку. Поэтому мне придется схитрить. Вы уж простите, Сузуки-сан. - Тогда побыстрее, я собирался домой. - Конечно. Я подхожу к широкому столу, закусив губу. Учитель поднимает руку в немой просьбе подождать две минуты. - Я уделю вам время, как только дочитаю абзац. - Я подожду, спасибо, - запускаю пальцы в карман, на ощупь отыскав бутылек, припрятанный как раз для такого торжественного случая. - Сузуки-сан, а вы знаете Холмса Кута? - Вы заинтересовались историей медицинских препаратов, Матсумото-сан? - Медицинских? - Вы должны это знать, разве нет? - не отвлекаясь от работ, продолжает мужчина, лениво перелистывая страницу. - Холмс Кут стал первым, кто применил в клинической практике в качестве общего анестетика такое вещество, как хлороформ. Это было в тысяча восемьсот сорок седьмом году, если мне не изменяет память. А вот в широкую практику препарат был внедрен акушером Джеймсом Симпсоном, который использовал хлороформ для уменьшения боли при родах. - А когда он впервые был получен, помните? - я неспешно отхожу за спинку чужого кресла, опуская сумку на пол. - Впервые? Хм... Вроде, в тысяча восемьсот тридцать первом. Человеком по имени Самуэль Гутри. - Он использовался в качестве наркоза при хирургических операциях, верно? - Совершенно верно. Однако в данной роли впоследствии был заменен более безопасными веществами. - Вот как? - Хотели испытать его на лягушках, чтобы не мучились, Матсумото-сан? - А помогло бы? - А вы как думаете? - Не знаю, как насчет лягушек, но... - я наклоняюсь к уху занятого учителя, растянув губы в подрагивающей от предвкушения улыбке. - На людей он точно действует. - Чт... Речь Сузуки прерывается прежде, чем он успел понять, что произошло. Но я был прав - мой сексуальный преподаватель был очень сильным и крепким мужчиной, и мне пришлось изрядно попотеть, чтобы удержать платок на чужом лице, встречая достойное сопротивление. Адреналин в крови подскочил моментально, заставив сердце пуститься в скачки, и я весь обратился в оголенный нерв, буквально кожей чувствуя, как медицинская маска учителя пропитывается влагой из-за промоченного насквозь платка хлороформом. Наверное, именно это и придало мне силы, которые позволили удержать Сузуки на месте. И даже рефлекторный удар локтем в бок не смог заставить меня отстраниться. А уже через несколько секунд движения блондина стали заторможенными и вялыми, мышцы стали стремительно терять силы, и он наконец-то обмяк в офисном кресле, безвольно запрокидывая голову назад и роняя руки вниз. То, что я увидел перед собой, когда выбросил белую ткань в сторону и развернул к себе кресло, захватило дух. Вот он, главная загадка универа, обворожительный и язвительный Сузуки Акира, который мог так виртуозно заткнуть самого декана и осадить нерадивого студента, при том никого не обидев и не настроив против себя. Вот он, мужчина с идеальным телом и низким глубоким голосом с хрипотцой, которым заслушивались все учащиеся без исключения, попадаясь в его сети. Вот он, тот, кто являлся ко мне во снах и мучил до самого утра, исчезая в самый неподходящий момент, оставляя меня ни с чем. И сейчас он абсолютно беззащитен и полностью... Мой. Я даже задержал дыхание, жадно впиваясь взглядом в матовое лицо, обрамленное высветленными искусственно прядями, которые так шли умным, темным глазам, всегда слегка подведенным темными стрелками. Трясущаяся от волнения рука сама потянулась к марлевой преграде. Я даже не подумал, что то, что я сделал сегодня, может погубить все мои труды за эти долгие годы учебы, а я сам вылечу из универа пробкой из бутылки, потеряв возможность видеть и слышать этого человека, в один момент. И я ничуть не обеспокоился о последствиях, ведомый лишь желаниями себя "иного", которые были так похожи на мои при свете дня. - Нет. Резко отдергиваю руку, встряхнув головой. Еще рано. Я так долго ждал этого, так сильно хотел увидеть, что там, под маской... Но сейчас, когда он без сознания, это не произведет должного эффекта. Я глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться, и разворачиваюсь на месте, нашарив руками свою сумку на полу. Первое, что я делаю - крепко зажмурившись, на ощупь меняю пропитавшуюся хлороформом повязку на новую. Это не просто, когда любопытство раздирает изнутри, и не очень удобно, потому что приходится действовать без помощи глаз, но у меня получается. Я облегченно выдыхаю, оглядев результат своих трудов, и выбрасываю старую повязку в мусорное ведро, вновь наклонившись к сумке. Наверное, я всегда об этом думал, всегда хотел сделать это, раз все это время носил с собой все необходимое. Например, пару мотков скотча, за неимением других верных средств. - Нам бы пересесть, Сузуки-сан? - на губах сама собой появляется широкая улыбка. Я продеваю свои руки под руками мужчины, осторожно стаскивая его с мягкого сидения. Черт, тяжелый! - И немного убавить в весе, - хриплю я, позволяя спящему навалиться на меня, и тащу безвольное тело к обычному стулу. Усадив свою драгоценную ношу на новое место и тяжело выдохнув, я быстро стаскиваю с плеч блондина халат, бросаю его в сторону и захожу за спинку. Приятный скрип отошедшей от мотка прозрачной ленты ласкает слух, когда я завожу крепкие руки за спину и стягиваю их вместе, не забыв так же привязать их к самой спинке, чтоб наверняка. С ногами было легче. Примотав каждую по отдельности к ножкам, я наконец-таки закончил со всеми необходимыми приготовлениями. Вытерев рукавом кофты пот со лба, выступивший от вливающегося в вены возбуждения при виде этой прекрасной картины, я бросил скотч на стол и рухнул в мягкое кресло преподавателя. Толчок ногой помог подкатить его поближе к стулу, и я, уперев локти в колени, принялся ждать пробуждения своей жертвы. К тому времени, как он придет в себя, в универе уже никого не будет... - Завтра можешь забирать документы, Таканори, - хмыкнул я сам себе, скользя алчным взглядом по расставленным ногам учителя. - Но ведь это будет только завтра... ...Как я и предполагал, Сузуки очнулся с наступлением сумерек, когда в университете не осталось ни души. Мужчина низко простонал, привлекая мое внимание, и с трудом открыл глаза, двинув головой - наверное, шея затекла от неестественной позы. И стоило ему пошевелиться и понять невозможность двинуть стянутыми лентой руками и ногами, как преподаватель тут же резко поднял голову, натолкнувшись широко распахнутыми глазами на своего охотника, сидящего напротив. - Матсумото? Блондин еще раз дернул руками, стараясь понять причину плена, оглянувшись за спину, а после медленно перевел на меня потемневший от злости взгляд, который ничего хорошего в будущем мне не сулил. - Какого хрена тут творится? Его голос был спокоен, пока еще, не повышаясь на крик, но в нем чувствовалась угроза, которая лишь распаляла меня все сильнее и сильнее. Я чувствовал каждой клеточкой кожи, как желание растет во мне с невероятной скоростью, начиная потряхивать в предвкушении... - Мы в лаборатории, и у меня были вопросы к вам. Помните? - Не строй из себя дурака! Что за дерьмо? Я лишь невольно улыбаюсь, поднявшись с места очень медленно, отчего Сузуки пришлось поднять взгляд, чтобы смотреть мне в глаза. - Всего лишь эксперимент. Хотел понять, насколько эффективен в действии хлороформ, сенсей. - Малолетний ублюдок. Немедленно развяжи меня! Иначе уже завтра тебя здесь не будет! - Мне и так это грозило, я ведь напал на учителя, - пожал я плечами, подойдя вплотную к стулу. Наверное, мои глаза горели безумием и невыносимой жаждой в тот момент, потому что Акира только брезгливо сощурился, хмыкнув в ответ. - Я знал, что ты не от мира сего, Матсумото, но не думал, что ты больной. - Вовсе нет. Я обычный студент, который, как и добрая половина других учащихся, грезил своим наставником. Просто я единственный сделал то, о чем думал, в отличие от других. - Развяжи меня. Немедленно! - Нет. Я опираюсь рукой о плечо Сузуки, одним движением оседлав стройные бедра. От столь близкого контакта лицом к лицу Акира даже невольно отклонился. Я же лишь уложил локти на чужие плечи, придвинувшись еще ближе к объекту своих желаний, едва не коснувшись с ним лбами. - Я очень извиняюсь, что мне пришлось связать вас, сенсей, но ведь вы не лягушка, чтобы перерезать вам шейные позвонки, чтобы вы не дрыгали лапками. К тому же, я не хочу причинить вам вреда, да и потеря чувствительности мне на руку не сыграет. - Ты псих, Матсумото. Тебе нужно лечиться. Развяжи меня, и я вызову тебе помощь, обещаю. - Увы, она мне не поможет, - отзываюсь на низкий предупредительный рык, дотянувшись пальцами до медицинской маски и медленно проведя подушечками по напряженным губам мужчины через ткань. - Но, так и быть, когда мы закончим, я сдамся вам на милость. Можете делать, что хотите. - Что ты собрался делать? Распотрошишь меня? - Вы меня не слушаете, - я раздраженно дернул губой, приподнимаясь и ловя ладонями лицо блондина, прижимаясь ягодицами к чужому паху. - Я не хочу причинять вред, я же сказал. - И что тебе надо? Зачет поставить? - Ничего не надо, - улыбаюсь, опустив взгляд на повязку и проведя большими пальцами по скрытым от взора щекам. - Я хочу только вас. Я так сильно хочу вас, что просто схожу с ума... - Оно и видно. - И не могу спать, потому что вы снитесь мне каждую ночь. Это нечестно... Сузуки не реагирует, только сверлит меня яростным взглядом, оставаясь сидеть неподвижно, слегка подрагивая от злости. Я усмехаюсь на это состояние, завороженно проследив за эмоциями в темных зрачках напротив. - Но я ничего не мог с собой поделать. - Ты просто... - Что? - выдыхаю я на маску, склонившись над загорелым лицом. Кажется, я действительно сумасшедший. - Что "просто", Сузуки-сан? Я просто влюбленный по уши неудачник, который любит баловаться формалином. Это все. - Ты здесь больше не учишься. Я тихо смеюсь, осторожно убирая высветленные пряди с лица Акиры, утвердительно кивнув. - И раз так, перед этим... Глаза мужчины распахиваются, когда я припадаю к его губам своими, прижимаясь к мягкой плоти через белую ткань. Вкус от этого не ахти, но даже непрямой поцелуй заставляет завестись не на шутку, и я сильно сминаю приоткрытые губы, которые в другой момент напрягаются и плотно сжимаются под напором. Впрочем, это нисколько не останавливает. Я прижимаюсь плотнее к сильной груди, рвано вздымающейся от возмущения, и выпускаю наружу язык, ощутив под ним неприятную ткань. Она вновь намокает, пока я исследую кончиком языка упрямо поджатые губы, без ответа целуя своего пленника, пытаясь вызвать реакцию на свои старания, но все, что получаю в итоге - резкий укус, прихвативший нижнюю губу сильно, но без крови, из-за мягкой преграды. - Не кусайтесь, - сбивчиво шепчу в ответ, вновь встречаясь с глазами преподавателя. - Вы же связаны и не можете дать отпор. На это заявление Сузуки лишь крепче смыкает зубы, заставив меня отпрянуть. - Угрозы, господин Матсумото? Еще один шаг к своему уничтожению. - Пусть так, - облизываюсь, судорожно втянув воздух ртом. - Но сейчас вы полностью открыты передо мной. - Мелкий сученыш. Отчего-то это заставляет тихо засмеяться, и я сползаю чуть ниже, остановив свое внимание на плавном изгибе шеи. - В точку, Сузуки-сан. Не желая больше препираться, я просто впиваюсь губами в загорелую кожу, смяв в пальцах ткань борцовки на груди мужчины, и жадно втягиваю в рот горячий участок. Акира шипит в ответ, дергая руками, но вырвать их из плена не получается. Я же полностью отдаюсь процессу, чувствуя физически, как начинаю терять контроль над собой. Зубы прихватывают нежную кожу, которую я с упоением посасываю, лаская кончиком языка, и мои ладони, живя своей жизнью, сами принимаются скользить по твердому торсу, бороздя пальцами складки ненавистной борцовки. Сузуки не остается ничего другого, кроме как принимать все эти ласки, грубо выругавшись, но это нравится только сильнее. Я выпускаю изо рта солоноватую кожу, восхищенно отмечая появление на ней темного багрового пятна и следа укуса. - У вас восхитительный вкус, учитель. - Я тебе голову оторву, как только выберусь отсюда! Я невозмутимо поддеваю пальцами чужую майку, потянув ее вверх. - Звучит волнующе. Это затягивает. Все мое внимание сосредотачивается только на красивом теле, привязанном к стулу, и я словно срываюсь с катушек, не помня себя от эмоций. Язык с голодом принимается вылизывать острый кадык, оставляя на бронзовом полотне влажные следы, и я сам не понимаю, когда успеваю задрать ткань борцовки до ключиц, осыпая поцелуями шею со всех сторон, быстрыми, жадными, глубокими, клеймя Акиру вновь и вновь. Мужчина недовольно дергается, рычит в ответ на смелые действия, но это лишь подливает масла в огонь. Подрагивающие пальцы уже вовсю изучают рельеф мышц на подтянутом животе, обводя каждую линию и впадинку, царапая кожу ногтями. Губы вязко порхают по плечам, позволяя зубам прикусывать, а языку - зализывать эти укусы, чувствуя исходящий от Акиры жар, мешающий дышать. - Матсумото, прекрати это... - Не могу. Я не могу остановиться, - шепчу сбивчиво между лихорадочными прикосновениями губ к тонким косточкам ключиц, сползая коленями на пол между расставленных ног пленника. - Это оказалось сильнее меня... Сузуки-сан, вы бесподобны. - Что за херню ты... Он обрывает грубую фразу на половине, дрогнув, когда я соскальзываю губами ниже, натолкнувшись на затвердевшую от прохлады горошину соска. Громкий стон сам собой слетает с моих губ, глаза заволакивает пеленой. Я обхватываю его губами, с нажимом проводя ладонями по сократившимся мышцам живота вниз. Акира замолкает. Я прикусываю темную бусинку, обведя ее по кругу языком, и мои пальцы натыкаются на пряжку чужого ремня, уже на автомате вытягивая кожаную ленту из петель широких брюк. С каким-то нездоровым фанатизмом я терзаю ртом твердые соски, втягивая их в рот поочередно, оставляя между ними влажную полосу поцелуев на груди, пока руки остервенело выдергивают из прорези металлический язычок. От нахлынувших на меня чувств мои движения становятся резкими, а губы все быстрее и жарче прижимаются к коже, спускаясь все ниже. - Матсумото... Как-то приглушенно слышу я над своей головой, но тон преподавателя потерял угрожающие нотки, сев так, что связки начинают низко хрипеть, делая голос моего наставника до дикости сексуальным и завораживающим. Он не просит остановится, но я бы и так его не послушал, отрываясь от вздрагивающих мышц пресса и рывком стягивая с узких бедер плотную ткань брюк вместе с бельем, опуская взгляд вниз. - Сузуки-сан, нравится? - Заткнись, гаденыш! Хмыкаю, пряча улыбку, и поднимаю лицо к мужчине. В его глазах мелькает легкая дымка возбуждения, которая все же пропускает сквозь себя огоньки раздражения и гнева, которые горят в полутьме лаборатории особенно красиво, выдавая с головой. - Как скажете, сенсей. Улыбаюсь в ответ на тихий рык, и вновь опускаю голову, проведя подушечками пальцев по оставленным нечаянно, в порыве страсти, царапинам на бедрах, когда я сдергивал с них одежду. Действительно, разговоры излишни. Ведь до того спокойная плоть медленно твердеет под моим алчным взглядом, предавая владельца слишком охотно. - Здесь больше никого нет. Вам незачем сдерживаться, - бросаю напоследок, стискивая пальцами тазобедренные косточки и склоняясь над пахом блондина. Акиру передергивает, стоит мне обхватить головку губами, заключая ее в жар своего рта, и я тут же втягиваю ее еще глубже, уверенно насаживаясь на полу-вставший ствол, позволяя ему погрузиться во влажный плен полностью. Шипящее ругательство над головой и шумный вдох подстегивают к продолжению, и я плотно обхватываю губами основание, чувствуя, как с каждой секундой горячая плоть увеличивается в размерах прямо в моем рту, натягивая нежную кожу, под которой выступают запульсировавшие венки. Это ощущение нельзя сравнить ни с чем. Ствол твердеет, заполняя меня полностью, на головке проступают вязкие капли, и она упирается в мое горло, нахально проскальзывая глубже. С непривычки к таким размерам я давлюсь, подавшись назад, и слышу смешок над своей головой, когда на меня нападает кашель, издевательский и даже победный. - Что такое, прогадал с размерами, малыш? - Пытаетесь бросить вызов, сенсей? - вздергиваю бровь в той же насмешке, облизнув губы, и веселье в зрачках преподавателя медленно гаснет. - При том, что у вас встал в такой ситуации? - Сука. - Вот как? - я вновь царапаю бедра мужчины ногтями, отчего на загорелой коже выступают мурашки. - Но вы ведь хотите продолжения, разве нет? Оправдываться бессмысленно. Я снова склоняюсь над покрасневшей головкой, уже с готовностью втягивая ее в рот и резким движением вбирая полностью немалых размеров орган, готовый на этот раз к ощущениям. Воздух из груди Акиры выталкивается резким шумным выдохом, показывая истиное состояние моего наставника, который не может смириться с проигрышем. А вот я уже свободно начинаю двигаться над напрягшимися бедрами. Язык увлеченно обводит венки на каменной плоти, сдавливая уздечку нажимом, губы теснее обхватывают ствол, и я не удерживаюсь от протяжного стона, принимаясь яро сосать жаждущий ласки орган, не стесняясь пошлых влажных звуков, которые начинают наполнять пустое помещение слабым эхом. Слюна обволакивает разгоряченную нежную кожу, немного остывая, когда я выпускаю подрагивающую плоть изо рта до головки и вновь принимаю ее в себя до конца, вцепившись в колени мужчины пальцами, чтобы удержать равновесие. Темп нарастает сам собой - я вновь увлекаюсь процессом, двигаясь все быстрее, позволяя себе едва ощутимо покусывать налившийся орган. Из-за этого я начинаю задыхаться в своем занятии, окунувшись в темную пелену удовольствия и возбуждения, и потому не сразу вспоминаю о том, что Сузуки связан, а значит, мне самому придется все делать. - Твою мать... Этот хрип, и Акира запрокидывает голову назад, подкинув бедра навстречу тесному плену. Я понимаю, что на этом стоит остановиться, слыша, как становится глубже и чаще его дыхание, и тут же выпускаю его изо рта, отстранившись и отвернувшись, чтобы дотянуться до сумки. Странно-раздосадованный стон вновь растягивает мои губы в улыбке. - Сейчас, потерпите немного, Сузуки-сан. - Я убью тебя, Матсумото... - Таканори, - поправляю я, вынимая из бокового кармашка тюбик со смазкой. Да, я готовился. Я же говорил, что чувствовал, будто могу пойти на нечто подобное. - Меня зовут Таканори, сенсей. Я поднимаюсь на шаткие ноги, сам с трудом понимая, что происходит. Голодный хищный взгляд блондина перебрасывается на мои руки, и он вновь чертыхается, замечая цветастый тюбик в моих пальцах. - Не терпится? - Я могу вырвать тебе язык, если ты не заткнешься. - Но вы же не сделаете этого, правда? Я быстро стаскиваю с себя кофту, бросая ее на пол, и обжигающие черные радужки принимаются неотрывно следить за тем, как я нетерпеливо избавляюсь и от футболки тоже, после чего приходит очередь брюк. - Таканори. - Что? - Быстрее. Я даже смаргиваю от неожиданности, но тут же стряхиваю с себя этот ступор, освобождаясь от ненужных тряпок в несколько мгновений, отворачивая крышку тюбика зубами. - Не смотри, я стесняюсь. - Да ну? Правда, что ли? И с какой это радости мы перешли на "ты", сопляк? - С того момента, как ты назвал меня по имени, - я вновь нависаю над мужчиной, уперев колено между его ног и выдавив на свои пальцы содержимое мягкой упаковки. - Да и к чему играть в официоз дальше, когда ты вот-вот окажешься во мне? Это на миг лишает блондина дара речи, чем я и пользуюсь, вновь накрывая скрытые маской губы. Липкие от смазки пальцы прижимаются к ямочке между моими ягодицами, и на этот раз я не встречаю протеста, чувствуя, как с готовностью раскрывается рот Акиры навстречу, пытаясь поймать меня сквозь влажную ткань. Я глухо вскрикиваю в его рот, когда наконец нетерпеливо проталкиваюсь в собственное тело. Попытки обратить хаотичные движения губ в поцелуй раздразнивают обоих. Акира яростно кусается, стараясь совладать с мокрой тканью, но надолго его не хватает - из-за моих стонов, когда я без осторожности растягиваю себя, не жалея собственного тела, которое уже болезненно ноет от долгого ожидания, требуя разрядки. Меня начинает трясти от нетерпения, и Сузуки наконец отворачивается, громко зарычав. - Черт! Сними ее! - Еще немного... Я вынимаю пальцы, наплевав на все. Не могу больше. Этот мужчина слишком желанен сейчас, чтобы тянуть время дальше, черт с растяжкой. Так что я просто седлаю его, как в первый раз, приподнимаясь и на ощупь обхватывая пальцами жаждущий меня ствол, направляя блестящую от смазки головки в свое тело. - О, черт... Этот восхищенный вздох тонет в моем вскрике, когда я, изголодавшийся, насаживаюсь на горячий орган резким движением, вцепившись пальцами в плечо мужчины. Больно, но... эта боль действительно приятная. И я, переведя дыхание, рывком опускаюсь ниже, закусив губу до крови. Сузуки заполняет меня до отказа, выпустив наружу первый задушенный стон, похожий на мычание, и я утыкаюсь в его грудь лицом, не видя ничего перед собой из-за черной пелены на глазах. - Таканори?.. Я заторможенно киваю, обхватывая рукой за шею своего пленника, давая себе время привыкнуть к размерам взрослого любовника, но уже скоро становится мало. Я выпрямляюсь, медленно приподнимаясь вновь, и снова опускаюсь на пульсирующий орган, больше не сдерживая мучительно-сладких звуков. - Сними маску, - хрипит тихо низкий бас на ухо, и я неуверенно поддеваю пальцами резинку медицинского аксессуара, поймав на себе переполненный удовольствием взгляд. Я увижу его, наконец-то... почему же так боязно? - Давай, малыш. Целоваться сквозь нее как-то стремно. Это вызывает у меня нервный смешок. - Вы и тут... не меняетесь... Тяну на себя резинку, с замиранием сердца отводя в сторону белую ткань, и наконец рывком срываю ее с лица наставника. От того, что я вижу под ней, все внутри переворачивается от слепого восхищения. Мягкие и чуть покрасневшие губы, приятная форма носа, плавный овал лица, упрямый подбородок. Боже, да он... - Чертовски красив, - вслух выдыхаю я, на что уголки чужих губ поднимаются в самодовольной улыбке. - А ты думал, что там уродливые шрамы на все лицо? Эй, не отвлекайся, - толчок вновь вырывает вскрик из горла, заставляя меня прогнуться и вцепиться в мужчину обеими руками. Перед глазами проносится вспышка наслаждения, вырывая из реальности напрочь, и я чувствую властный, хищный поцелуй, с какой-то плотоядностью набросившийся на мой рот. Акира не церемонится, тут же проталкивая язык между раскрытых в дыхании губ, и я без памяти погружаюсь с головой в сладкую борьбу, возобновляя движения тел, с каждым из которых волна удовольствия встряхивает тело, будто тряпичное, унося далеко от остального мира. - Ты точно вылетишь отсюда, Таканори... - Ну, и к черту, - задыхаясь, отрывисто шепчу, вновь и вновь увлекая Сузуки в жадные терзания губ. Наши тела покрываются влагой, шумное дыхание смешивается в одно, стоны и хрипы тонут в звуках соприкосновения бедер, и все другое перестает существовать, как только ритм набирает бешеную скорость, подводя к ослепительному финалу. К черту. Это стоило того. - Акира!.. - Развяжи меня. Я с трудом открываю глаза, находя себя лежащим на груди грозного, но чертовски сексуального преподавателя зоологии. - А, может, еще немного посидим? - У меня руки затекли, это, вообще-то, не очень удобная поза. Я только вздыхаю. Ну, вот и все. - Тогда, скажи сначала, зачем ты носишь маску? - Хватает и Широямы. Воздыхательниц терпеть не могу. А так слухи про шрамы отталкивают, жить легче. - Вот как... Подниматься так не хочется. Все тело приятно ноет, уставшее и разнеженное ярким оргазмом, который остался на животе Акиры липкими белесыми каплями, но мое время подошло к концу. Я лениво скатываюсь с бедер Сузуки, едва не рухнув из-за дрожи в коленях на пол, и оглядываюсь в поисках ножниц. Как назло, искомого предмета нигде нет, и я стягиваю со стоящего рядом стола первое, что попадается под руку - небольшой остро заточенный скальпель. Потерев глаза ладонью, я все же опускаюсь на колени перед прекрасным пленником, секс с которым не забуду никогда, и осторожно веду лезвием по прозрачной ленте, обхватившей ноги блондина на несколько слоев. Акира пристально следит за мной, когда я заканчиваю с этим и вновь поднимаюсь, заходя за спинку стула. - Знаете, Сузуки-сан... я не жалею, - улыбаюсь я, наклонившись к мужчине через плечо и оставив легкий поцелуй на его щеке. - Вы потрясающий любовник. - Еще бы. Я старше тебя на пятнадцать лет, сопля, - самодовольно отзывается учитель, заставив меня фыркнуть. - У вас нет тяги к романтике, верно? Акира усмехается, а я осторожно перерезаю скотч, прижавший руки преподавателя к спинке стула, и наконец добираюсь до запястий. Но едва последняя преграда рвется, и я отхожу на шаг от стула, бросая скальпель обратно на стол, как мужчина тут же поднимается на ноги, резкими движениями принимаясь отдирать от кожи и брюк липкую ленту. Я вздыхаю, наблюдая за тем, как Сузуки отбрасывает от себя смятые в ладони куски, ничуть не смущаясь спущенных брюк и задранной вверх борцовки, а когда заканчивает, то оборачивается ко мне, смерив скептическим взглядом. - Ну, что ж... Я вскрикиваю от неожиданности, когда сильная рука хватает меня за запястье и дергает на себя. Я ударяюсь о грудь мужчины, и уже в другой миг комната переворачивается перед глазами, а я - падаю спиной на один из столов, где сегодня днем мы с группой препарировали лягушек. - Вы никогда не сдадите мой предмет, господин Матсумото, - усмехается Акира, склоняясь ко мне и разводя мои колени в стороны властным жестом, проскользнув между ними бедрами. - А я думал, я отчислен, - сглатываю, хватаясь пальцами за плечи учителя, который как-то недобро улыбается в ответ, подхватывая меня под колени и подтягивая ближе к себе, заставив обхватить ногами стройную талию. - Ну, уж нет. Это слишком мягкое наказание для вас. Будете вкалывать до самого выпуска. И я вам обещаю, что это будет ой как нелегко. - Правда? - улыбаюсь я, притягивая к себе язвительного любовника за шею, обвив ее рукой. - А вы сомневаетесь? К тому же, как я понимаю, к завтрашним занятиям вы не подготовились... - Что же мне делать? - испуганно шепчу, сдерживая смех. Акира задумчиво пробегает взглядом по моему телу, многозначительно хмыкнув. - Придется прикрыть вас и забрать с пар. Будете ловить лягушек для параллельной группы. Но вы будете должны мне за эту неоценимую помощь. - И что же, Сузуки-сан? Горячее дыхание обжигает мои губы, когда Акира склоняется к моему лицу, едва ощутимо касаясь их своими. - Думаю, до выпуска, отработки на дому - вполне справедливая плата за мою помощь. - Согласен, - без раздумий выдаю я, когда мужчина медленно спускается ниже, задержав губы на моей шее. - Тогда завтра в восемь вечера жду вас у себя. Опоздаете - пожалуюсь декану. - О, прошу вас, только не декан! - Тогда работайте, господин Матсумото. Работайте... Укус обжигает ключицу, возвращая в тело укол возбуждения. - Для вас - с радостью, сенсей. И после выпуска тоже. Осталось только вернуть лягушек.