Я мечтал получить Сиреникс

Я понял, что Муза перестала удовлетворять меня, еще давно, в начале пятого сезона. Просто вдруг мне стало отвратительно ее тело, ее длинные ноги до головы, груда иссиня-черных волос, тупые васильковые глаза и хлопающий влажный рот с слишком яркой красной помадой на нем. Когда она лезла ко мне лизаться, меня чуть не тошнило. Я не один час потом проводил в ванне и с содой оттирал места, куда она прикасалась. А как я ненавидел ее колготки в сеточку, ее неумелое копирование кошачьего поведения. Она стонала подо мной, и я слышал симуляцию, потому очень хотел заткнуть уши. Муза покупала каблуки все выше и выше, юбки все короче и короче, красилась все вызывающе и вызывающе, получала новые превращения, а я ненавидел ее и завидовал ей. Я ведь тоже хотел получить Сиреникс. Но Музу я ненавидел еще больше. Женские тела стали меня раздражать. Девушки не возбуждали меня. Они требовали слишком много затрат, слишком много ласк, но могли после этого еще и не дать. Когда я охладел к Музе, я понял, что влюбился в Гелию. Между этим парнем и феей музыки почти не было различий. Черные волосы, но у Гелии они были приятного угольного цвета, узкие глаза, но у Гелии это смотрелось великолепно. А еще у него не свисали огромные булки, и он не подводил глаза новой тушью, что закручивала ресницы в семьдесят раз. Гелия был чист и невинен, как слеза младенца. Я часами воображал, как накрываю его сухие, горячие губы своими шершавыми и наслаждаюсь естественным вкусом, а не слизываю вишневой оттенок. Я представлял, как обнимаю его торс и ощущаю приятную жесткость накаченных кубиков, а не булки, в которых утопала рука. Я желал его так сильно, что плакал по ночам и звал его к себе. Я не мог признаться любимому в том, что люблю его. Но иногда выбор все-таки нужно сделать. Как-то раз Муза подошла ко мне в черной латексной мини-юбке, едва-едва прикрывающей черные стринги, в черных колготках в сеточку, в высоких лакированных сапогах и кроваво-алом топе без бретелек с глубоким декольте, обнажавшим грудь, с густо подведенными глазами и вызывающе накрашенными губами и произнесла, растягивая слова: - Зна-а-ако-о-омься, э-э-это А-а-альфре-е-ед. Тут к нам подъехала крутая спортивная тачка, откуда вылез парень модельной внешности с идеальной прической, внешностью и повадками самца. Они приобнял Музу за талию, и она засмеялась, словно куропатка по весне. - Меня зовут Альфред. И эта крошка теперь моя, - от него исходил запах опасности и доминирования. Я посмотрел на Альфреда и понял, что могу с ним потягаться, но я не хотел этого, потому что не любил Музу, и решил, что пусть Альфред забирает Музу себе. - О-о-он мо-о-ой па-а-арень, по-о-оня-я-ял? - протянула Муза, проводя острым ногтем, накрашенным кроваво-красным лаком, по лицу Альфреда. - Окей, - кивнул я, развернулся и ушел. Я не буду страдать. Теперь я свободен, как буйный ветер! И я знаю, что я теперь могу сделать! Гелия, жди, любимый!