Спящая Красавица

Пальцы скользят по лаковому покрытию, оставляя в пыли дорожки из нескольких рваных линий. Деймон, что-то насвистывая под нос, хватается за крышку – и одним резким движением открывает гроб. Оттряхивает от пыли руки и довольно улыбается: - Бинго! Попал с первого раза. Вампир склоняется над содержимым гроба и, прищурившись, вглядывается в серое, безжизненное лицо спящего на шелковых подушках Древнего. Даже будучи мертвее всех мертвых – вампиров, естественно – Элайджа все так же характерно поджимает узкие губы, сохраняя на лице выражение пренебрежительного, поистине аристократичного превосходства. Как будто он сам прилег вздремнуть на минуточку, а не собственный брат вонзил ему в сердце кинжал. Деймона всегда умиляла и приводила в восторг эта способность старшего Микаэльсона – смотреть на всех, как на говно, даже находясь в положении бабочки, насаженной на иглу. Вампир улыбается, убирая с высокого лба Элайджи упавшую прядь волос – и смотрит на свои перепачканные пеплом пальцы. Он коротко целует Древнего в серые, блеклые губы – и, чувствуя во рту странный, едкий привкус праха, вытаскивает из груди любовника кинжал. Прячет его в карман пиджака, а затем облокачивается на бортик гроба, подпирая кулаком подбородок, и произносит: - Пора просыпаться, Спящая Красавица. Он неотрывно следит за тем, как с лица Элайджи испуганными змейками бегут, исчезая, вздувшиеся синие вены, как пропадает эта серость, а губы, пока все еще траурно-бледные, едва заметно приоткрываются в первом выдохе. Начинают подрагивать ресницы на пепельных веках – и вот, наконец, Древний распахивает глаза. Чтобы в следующий миг молниеносным движением стиснуть руку на шее Сальваторе, притягивая его к себе. Застигнутый врасплох, Деймон, закашлявшись, пытается расцепить пальцы Древнего. Сквозь зубы сипя: - Как вы задолбали меня душить… В глазах Элайджи появляется осмысленность, и он удивленно хмурит брови: - Деймон?.. – не разжимая, впрочем, руки на горле Сальваторе. - Нет, блин, крестная фея. Эл, отпусти, придушишь ведь. Опять. Древний, спохватываясь, разжимает пальцы, и черноволосый вампир шумно дышит, глотая ртом воздух. Элайджа садится в гробу, оглядываясь, пытаясь осознать происходящее: - Клаус? - Его здесь нет. Пока нет… Подожди, я прихватил тебе крови. Деймон собирается отстраниться, чтобы достать пару пакетов из сумки, но Древний хватает его за руку, одним мощным движением разворачивая к себе. Притягивая плотнее. Улыбается чуть насмешливо, глядя на недоумение на лице Сальваторе: - Знаешь, я лучше выпью… тебя. Он резко привлекает вампира к себе: Деймон чувствует, как одна рука Древнего ложится на затылок, вынуждая слегка наклониться, а вторая – вздергивает подбородок, заставляя открыться, подставить шею под острые клыки. Он судорожно дергается, пытаясь вырваться, упираясь в бортик гроба, но даже ослабевший после воскрешения – Элайджа гораздо сильнее его. Древний тихо, коротко смеется и целует вампира в шею, а затем одним выверенным движением прокусывает тонкую кожу и пьет хлынувшую темную кровь. Деймон издает короткий, сдавленный стон – то ли от боли, то ли от внезапно накатившего возбуждения. Обмякает в руках Древнего. Чувствует, как Элайджа стискивает руки на его талии, притягивая еще ближе, - и позволяет затащить себя в дубовый гроб, усадить сверху. Он смеется, прижимаясь плотнее к пьющему его Древнему, и выдыхает: - Не самое романтическое место. Элайджа, облизывая перепачканные кровью губы, вскидывает на Сальваторе заинтересованный взгляд: - Не самое романтическое для чего?.. - Для этого, - ухмыляется Сальваторе, впиваясь в губы Древнего голодным поцелуем. Чувствуя во рту привкус собственной крови. – Хотя, признаюсь, я давно хотел попробовать. - В гробу? – приподнимает бровь Элайджа. - В твоем гробу, - смеется Деймон, шаря руками по телу Первородного, оглаживая бедра, талию, пах. - Так ты оживил меня… - Только для того, чтобы расправиться с твоим братцем. По официальной версии, - Деймон торопливо стягивает с себя рубашку и, неловко ерзая на Древнем, пытается стащить свои же штаны. Благодарно кивает, когда Элайджа приходит на помощь. – На самом деле, я очень соскучился… Черт, не знал, что в этих гробах так тесно! Элайджа улыбается и затыкает старшего Сальваторе поцелуем.