Давление

Боже, храни Майка. Один, без чьей-либо помощи, этот парень не выживет. Идиот. Сейчас на меня ещё и Брайар наедет… Фрэнк скинул в стельку пьяного друга на диван в гостиной, после чего попытался бесшумно дойти до своей спальни, что у него не получилось, так как в полной темноте он раз сто наткнулся на какие-то предметы и мебель, наделав шума. Как он прошёл в гостиную с Майком – тайна, покрытая мраком. Как он вообще достиг квартиры? Будучи далеко не в трезвом состоянии, да ещё и с почти мёртвым грузом, хоть Майки и был очень лёгким из-за своей худобы, но человеку, с трудом переставляющему собственные ноги, и обыкновенная подушка покажется стопудовым мешком. Но как Фрэнк вообще дал согласие на пьянку? Кажется, это называется склероз? Последнее, что он запомнил, это их с Уэем вход в какой-то клуб, благодаря атмосфере которого они собирались расслабиться и повеселиться. Но, зачем было ТАК пить?! Фрэнк ненавидел напиваться, в основном из-за утренних последствий веселого гульбища. Но была и другая причина. Даже самый заядлый тусовщик не может всецело себя контролировать, находясь в состоянии опьянения. Что говорить об Айеро. Что он говорил, чем занимался и … с кем? Третьей причиной было то, что человек, как правило, в такие моменты становится беспомощным и уязвимым. Фрэнк презирал эти качества, он был слишком гордым и сильным, чтобы терять свое достоинство, или плакаться в чью-то жилетку о том, какая у него дерьмовая жизнь. И что теперь? Вот он, самовлюблённый, «идеальный», скользит ладонью по стене, помогая себе этим удерживать равновесие. Но тут свет в коридоре зажигается, заставляя Фрэнка поморщиться и на секунду прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Проморгавшись, парень увидел в дверном проёме напротив себя Боба, лохматого, сонного и, очевидно, злого. - Фрэ, ты один? Чего так поздно? - друг сердито посмотрел на него, убирая ладонь от выключателя. Фрэнк не знал, куда деться от его пронзительного взгляда. Парень согнулся посреди коридора, начав медленно развязывать шнурки на пыльных кедах. - Где Майки? Вы вместе были? Где пропадаете в три грёбанных часа ночи?! - Э-э-э… да, - ответил почему-то только на один вопрос Фрэнк. - Что «да»?! Ты что, пьяный? - повысил голос Боб. Фрэнк улыбнулся, взглянув на друга снизу вверх. Боб всегда волновался за него, за Майки, да он за всех волновался. Он всегда должен был быть в курсе всего, всё контролировать. Боб - это некая интерпретация курицы-наседки, да простит Брайар за подобное сравнение! - Да, - снова выдал Фрэнк. - Боги, что ты ржёшь?! Вали уже к себе в комнату, только скажи, где второй?! - Боб кивнул головой в сторону, где располагалась спальня Майкла. - Он там, - Фрэнк резко встал и, опасно покачнувшись, скинул кеды. - Где там?! - Брайар начал выходить из себя. - Да в гостиной он. Боб, не злись. Я не виноват. Я не помню, но уверен, что виновник всего – Уэй. Вот, а я спать… пошёл, - произносил Фрэнк, по стенке идя до угла коридора, за которым было ещё несколько дверей, одна из которых была входом в его спальню. - Иди, блять. Что с тобой разговаривать. Бухой кретин…- проворчал Боб, закидывая кеды Фрэнка в угол. - Да ладно тебе, - рассмеялся Фрэнк, громко хлопая дверью. Как только дверь была заперта, с лица тут же сползла улыбка. Боб остался там, в другой комнате, значит, притворяться не перед кем. Притворяться в чём? А в том, что от градуса на душе не радостно и весело, а ещё тяжелее и сумрачнее. Никакого облегчения, лишь беспросветная серая мгла. Дожил ты, Фрэнки, теперь, даже другу приходится врать, изображая из себя позитивного придурка. Он, наверное, и не догадывается, что Фрэнка съедает одиночество. Хотя, если бы и догадался, что тогда? Разделил бы его? Посочувствовал? Да чёрта с два. Жалеть его не за что. Не он ли сам, Фрэнк Айеро, разгоняет и всячески отпугивает от себя окружающих? Все эти колючие стены он воздвиг вокруг себя сам, и сам запер свою душу. И почему же? Не нашел «достойных» своего общества? Это низко. Судить об окружающих по беглому взгляду или знакомству – ошибка, и пора бы ему уже понять это. Человек так устроен: без близких ему не прожить. С каждым днём раскрыть душу и сердце становится всё сложнее, в то время как злость и раздражение просто переполняют. А закончится тем, что ненависть и пробуждение негативных эмоций в самом себе станут целью существования. Тогда можно будет и в киллеры податься Фрэнк усмехнулся. Опьяненное сознание слишком разбушевалось. Зачем он так драматизирует? Всё же нормально. Я в порядке. Жизнь течёт привычным руслом… Фрэнк снял с себя насквозь пропахшую табаком одежду и без сил рухнул на кровать. Желая одного – спать. Долгий и глубокий сон – то, что ему сейчас так нужно. К чёрту учебу, да здравствует сладкий сон…