Seven

1. Он, пожалуй, слишком долго не может привыкнуть к своему телосложению. В отражении зеркала оглядывает оголённые мышцы рук, чуть поднимается взглядом вверх и осматривает ключицы, сразу вспоминая, как они торчали из под кожи до того дня. До введения в него сыворотки Эрскина. Начинает застёгивать клетчатую, аккуратно выглаженную рубашку, при этом упорно глядя в свои отражающиеся глаза. Вспоминает, как Баки, будучи живым - его другом - обрабатывает перекисью или чем-то ещё его плечо и шею от небольших ран и синяков: Стив в очередной раз ввязался в передрягу, не думая о себе - только о том, как бы проучить ублюдка. А в глазах Джеймса читается лишь забота, и укор за то, что Роджерс не думал ни о себе, ни о нём, о Баки, который скоро уходит на фронт, и понятия не имеет, как этот сопляк справится тут без него. Сказать об этом бесстрашному Стиви, который так и рвётся в самое пекло, кажется чем то неправильным, и Барнс ждёт случая. И случай выпадает. Джеймс снова вытаскивает его из передряги, и Стив конечно же не может не заметить новенькую форму, отлично сидящую на Баки. От новости, которую тот в одно мгновение поведает Роджерсу, он почему то улыбается. Радость его распирает. Он с гордостью отвечает: - Сто седьмой, сержант Джеймс Барнс завтра на рассвете отбывает в Англию. Стив смаргивает пелену прошлого. Рубашка давно застёгнута, и он всё ещё пялится на своё отражение. Раздражённо отворачивается, на ходу подхватывая куртку и ключи от мотоцикла, выходит за дверь. 2. Всё тогда слишком быстро случается. Осознание того, что проспал 75 лет во льдах; того, что опоздал на своё первое свидание... И воспоминание - горькое, леденящее душу - что Баки мёртв. …В самом начале атаки, их как на зло разделила эта чёртова дверь, задвинувшаяся так внезапно. И ни Стив, ни Баки не могли ничего поделать, лишь сражаться дальше. Тогда, почти одолев противника, уже бок о бок с другом, он думал, что всё закончится как нельзя лучше, и они будут об этом лишь вспоминать, сидя в пабе за барной стойкой. Баки, потягивая скотч, а Стив - обычную воду. Но судьба улыбнулась ему слишком злобно. Выстрел в их стороны. Взрыв. Метко бросает свой щит,сбивая негодяя с ног. А его Баки снаружи, держится за хлипкий поручень, в глазах лишь страх, и доля смирения. Секундное мгновение, и Капитан уже сам снаружи, цепляется что есть сил за подобный поручень, и тянется к руке друга своей, тянется изо всех сил... Последнее, что видит Стив - это то, как его лучший друг падает, утопая в объятиях белоснежной бездны. Осознание собственной беспомощности ломает изнутри. А осознание потери убивает. У Стива всегда серьёзный взгляд. Когда он смотрит, вот так - чему-то хмурясь, отчего появляется милая складка меж бровей - Наташа невольно смотрит на него дольше положенного. Думает, что же гложет его сейчас. А Стив, не замечая её взгляда, перекидывается парой фраз с Соколом и уходит обратно в себя, хмурясь ещё сильнее. ...Его противник невероятно силён и расчетлив. Его металлическая рука чуть ли не пробивает его щит - так кажется Стиву. Движения выверенные, точные и холодные. Как и его взгляд. Стив старается не смотреть, даже когда он слишком близко, дышит ему в шею, и безжалостно душит, оставляя следы на коже, и царапая металлом руки. Он выдыхает сквозь зубы, изо всех сил сталкивает его с себя. В пылу драки, с незнакомца слетает часть его костюма - маска. И Стив чувствует, как земля уходит у него из под ног. Он не поспевает за своими мыслями, что поднялись, как стая птиц в черепной коробке, имя срывается с губ как пуля. - Баки? - Какой к чёрту Баки? Холодный взгляд. Никакого тепла. Стив, кажется, видит снег, там - в глубине зрачка. 3. Самое страшное позади. Тысячи людей выживут, это и было их целью. Оставшиеся люди ГИДРЫ останутся ни с чем. И теперь, лёжа на какой-то части рушащегося здания, ощущая каждым позвонком боль от синяков и кровавых подтёков, что конечно заживут, если он выберется отсюда... Только вот он не уверен в том, что хочет этого. Баки - или уже нет - кто бы он ни был - он остаётся его лучшим другом. Пусть он избивает его под трещащим по швам потолком, и разлетающимся на куски полу. Так или иначе, он с ним до конца. Стив всё стерпит... Он рявкает, прерывая шум: - Ты! Моё! Задание! - Так выполни его! Здание рушится, словно карточный домик, и Роджерс, уже ничего не видя, летит в пучину океана. Стремительно падает вниз, не видя растерянного взгляда Зимнего, не видя, как тот стремглав прыгает за ним, не ощущая крепко держащей его за воротник металлической руки. Не слыша удаляющихся, полных немого сожаления шагов Зимнего Солдата. 4. Лёгкий поцелуй в щёку от Романовой, и оставленная папка с делом номер 117. О его лучшем друге, с которым он успел попрощаться когда-то в 1945-ом и встретится вновь в 2014-ом, с Зимним солдатом – призраком, носящим лицо Джеймса Бьюкенена Барнса. Сейчас у Стива теплилась зарождающаяся надежда. Крепко сжимая в руках драгоценные бумаги, они с Соколом покидают кладбище. Папку Роджерс открывает не сразу. Прежде проходит порядочно времени, как он решается читать дальше оглавления. Боль, страдания, жизнь в муках и море крови. Стива передёргивает, всё это приходилось проживать Баки. А вину чувствует он, Стив. Глаза странно пощипывает, он глубоко вздыхает, и заучивает содержимое папки от корки до корки. 5. Страна за страной, город за городом. Обшарпанные, наполненные крысами и тараканами квартиры, и подвалы - всё это у Стива сливается в одно чёрное пятно. Пятно, что заглатывает его во тьму без остатка. Не оставляя никакой веры и надежды. Отчаявшись, он и правда уже хочет покончить с этим, возможно попробовать жить дальше, и последовать советам Нат. Как вдруг, Баки находит его сам, свалившись словно манна небесная. Бледный, изрядно похудевший, с забранными в хвост отросшими волосами, Зимний сидит у него под дверью, будто так и надо. Лишь потерянный взгляд выдаёт его. Стив, измученный поисками, не может выдавить из себя и слова. Лишь устало улыбается краешком губ, протягивая руку. Баки цепко хватается за неё, поднимается, глядя на просветлевшего Стива недоверчивым взглядом. А тот улыбается шире, и тихо, одними губами вопрошает, смотря в льдистые глаза: - Молока? Стив может поклясться, что заметил тень улыбки на мрачном лице Зимнего. 6. С того дня, как Стив застал Зимнего под дверью, прошло около месяца. Всё это время Стиву удавалось сохранить в тайне присутствие Баки в своей квартире, и кто бы мог подумать, что первым, кто узнает о его, Баки, присутствии в его квартире - будет Старк. Но благо, Тони не был таким треплом, как может показаться на первый взгляд, умолчал даже и о руке, что вывихнул ему Солдат, когда тот ввалился к ним после полуночи будучи в не шибко трезвом состоянии. Даже «спасибо» сказал, благо, что не убил. В итоге Стив всё же посвятил в это Фьюри, а вскоре устроил Барнсу экскурсию в ЩИТ. Баки вроде бы даже понравилось. За прошедший месяц Стив многое перепробовал, навевал Баки воспоминания, рассказывал обо всём подряд. Об их довоенных прогулках, постоянных двойных свиданиях, что устраивал для него Барнс - в такие моменты Зимний смотрел на него подозрительно, будто он лгал, а Стив смущался, но продолжал рассказывать. Пробежки по утрам вошли в их совместную традицию. А после, во время завтрака, Стив, как по расписанию, вливал в сознание Баки порцию историй, моменты которые Баки со временем начинал вспоминать, пытался улыбаться и даже шутил. Стив в такие моменты чувствовал бесконечное чувство счастья, и с горечью вспоминал, улыбаясь, смотря в просветляющиеся глаза Джеймса. ...Зимний неуклюже осматривал его холостяцкую квартирку, скромно обставленную с малым количеством декора и посуды. Чуть вздрогнул от тени Роджерса, прошмыгнувшего на кухню, а в голове металась фраза, брошенная Стивом ему пару секунд назад. - Теперь это и твой дом, Баки. 7. В конце концов, он выбрал себе место на диване. Одним движением стянул резинку с волос, и расслабленно откинулся на подушки, устало прикрывая глаза. Через пару минут Роджерс вернулся в комнату, как можно быстрее протянул стакан горячего молока Солдату и, убедившись, что тот крепко его держит, опустился на пол, смотря на вернувшегося друга снизу вверх - как было когда-то всегда. Стив молчал. А Баки, покручивая стакан в руках - грея живую руку - начал разговор первым, к удивлению Роджерса. - Я вспоминаю, кое-что. Кажется…Кажется мы были друзьями. Баки поднимает на Стива взгляд. Тот взволнованно кивает, не спуская взгляда с друга. - Лучшими друзьями. И ты всё ещё остаёшься им, Бак. Он нерешительно чуть пожимает его живую руку. Баки вздрагивает, но руку не убирает. - Я помню, ты был меньше. Усмехается, пялясь на их сплетённые руки. Замолкает. Переводит взгляд на отставленный уже пустой стакан, красующийся на столике. Резко отстраняется, забирая с собой тепло, отходит к окну, и Стив поднимается следом, ничего не понимая. - Я убийца, Роджерс. Больше я не твой добрый друг. Стива вновь обдаёт уже знакомым холодом. Он пытается совладеть с комком в горле. - Это не так, Бак. И ты это знаешь. Преодолевает комнату, становясь пред Зимним. Прикладывает тёплую большую ладонь к его груди. Там, где должно быть сердце. И чувствует кожей, как оно бешено бьётся под рукой. - Ты всё вспомнишь. Смотрит прямо в покрытые вечным льдом глаза. - А я помогу. Ведь я с тобой до конца, помнишь? Зимний глубоко дышит, и с трудом кивает, давя откуда-то взявшуюся злость, на тех, кто забрал у него всё. И самое главное, Стива - из его головы. Когда-нибудь они справятся с этим. Вместе. До конца.