Эффект бабочки

      Я открыла глаза и сразу же их закрыла. Свет, было очень светло. Не знаю, сколько я лежала, но зато помнила все то, что произошло со мной ранее. Я не знала, где я: в больнице или дома, у подруги или у незнакомца. Хотя нет, я точно знала, что дома ни в одной комнате не может быть так светло. " Любопытство превыше страха " ,- всегда твердил мне мой старый друг, и сейчас он оказался прав. Я резко открываю глаза и сажусь. Нет ожидаемого головокружения, нет боли в мышцах. Это сразу напрягло меня и в голове промелькнула мысль: «Может быть, я умерла?». Паники не было, лишь злость на себя и страх.. страх того, что моя жизнь прошла слишком просто и неосознанно. В чем был ее смысл? Я не могла ответить на этот вопрос.       Немного помедлив, я встала и начала осматривать комнату. Она была мне до жути знакома, но где же я ее видела? Комната светлая, большие окна, большой шкаф, «королевская» кровать, застеленная белым покрывалом, ковер, лежащий на полу, черного цвета с белыми узорами. По обе стороны от двери картины. Картины... Картины! Я ВСПОМНИЛА! Этого... Этого не может быть! Это была комната моей сестры. Она умерла от астмы.. Мы продали дом через два года после ее смерти, нам было очень сложно смирится с этим. Я знала точно, что это была ее комната, но решила удостовериться. Сначала я заглянула в шкаф - там были ее вещи, затем посмотрела на простынь, которую каждый член нашей семьи подписывал своими инициалами. На простыне, пододеяльнике и наволочке стояли одинаковые буквы А.О. У меня не было сомнений, это комната моей покойной сестры Анастасии Олейник.       Раньше мы жили в России, а после свадьбы мы с мужем какое-то время жили в Америке, потом продали там квартиру и отдыхали на Ямайке, но в конце концов мы вернулись в Европу в Великобританию, а если быть еще точнее, в Лондон. И звали меня раньше простым русским именем - Леной, но после замужества я поменяла имя, так как Елена Либерман мне не нравилось, да и это имя звучало слишком чуждо для иностранцев, которые задалбливали меня переспрашиваниями "Хелена?".Теперь меня знают , как Люсинда Либерман.       Послышались шаги. Я не была полностью уверена, что мертва, но посмотреть свою жизнь практически с самого начала - наверное, так мы и должны найти смысл своей жизни. Поэтому я села на кушетку и выпрямила спину.       В дверь вошла девочка лет одиннадцати со светлыми волосами, которые чуть доходили до лопаток, и одетая в платье в цветочек. За ней вошла пятнадцатилетняя девушка с тусклыми рыжими волосами, которые струились ниже лопаток сантиметров на пять. Это и была я, а первой входила моя младшая сестра Настя. Я попыталась им сказать что-нибудь, но они меня не замечали. Это успокоило, зато не придется объяснять, что я здесь делаю. Девочки сели на кровать друг на против друга так, что я могла видеть лишь лицо Насти. - Прошу, не говори им об этом, Лена,- начала моя сестра. - Я не скажу, но обещай, что больше ты такого не будешь делать. - Спасибо, дорогая, - улыбнулась Настя.       Я помнила этот день. В тот день я застала ее курящей с каким-то мальчишкой чуть старше ее. Я пообещала, что не расскажу родителям об этом и сдержала свое обещание.       В моей душе остался осадок от увиденного, может, надо было все-таки рассказать родителям и моя сестра была бы сейчас жива..       Перед моими глазами началось все расплываться, у меня начала кружится голова и было мерзкое ощущение. Все стихло так же резко, как и началось. Я стояла возле старого дома. Поодаль от меня стояли парень и девушка. Они целовались. Это был мой первый поцелуй. Тогда мне только исполнилось семнадцать и моим первым парнем был самый популярный мальчик из нашего колледжа. Со временем, когда я уже встретила своего мужа Сергея, я поняла, что тот парень, кажется его звали Женя, был бабником и просто дураком. Снова перед глазами все расплывается. Это моя первая встреча с Сергеем. Впервые мы встретились во Франции, на rue de l'Eglise (что в переводе на русский означает, если я не ошибаюсь, "дорога к церкви"). Там мы и обвенчались. А сейчас передо мной бежит красивый, солидный человек, в костюме и сбивает девушку с рыжими волосами, но успевает поймать ее, падают лишь книги с ее рук. Его губы изогнулись в улыбке, он ставит ее на ноги, отдает книги и бежит дальше. Позже мы с ним встретились в России и начали встречаться там же. Перед глазами снова все плывет, кружится. Отлично, теперь я на свадьбе. Это уже начинает надоедать, что блин, происходит? - Согласен ли ты, Сергей Валерьевич Либерман, взять в законные жены Елену Александровну Олейник? Хранить ей верность до смерти своей, любить в горе и в радости, в здравии и в болезни? - Да, согласен,- его голос мягок и певуч, сейчас он стал немного грубее, но тот задорный мальчишка остался в его душе. Но если бы не голос и если бы не его морщинки, я бы подумала, что он и вовсе не изменился. - Елена Александровна Олейник, согласна ли ты взять в законные мужья Сергея Валерьевича Либермана? Хранить ему верность, до конца дней своих? Любить и в горе и в радости? В здравии и в болезни? - Согласна. - В таком случае объявляю вас мужем и женой, можете скрепить свой союз кольцами и поцелуем. Снова все закрутилось. Это тот день, когда я рожала. Мне делали кесарево сечение, так как ребенок был не правильно расположен. Через восемь месяцев он погиб в автокатастрофе, я тогда долго плакала и сейчас, по ночам вспоминая его, не могу не проронить слезу. Снова все закрутилось, но на этот раз я увидела перед своим лицом мужа, его лицо было очень белым, он был грустен, но увидев, что я начинаю подавать признаки жизни заулыбался и закричал: -Сестра! Сестра! Сестра, она очнулась! Дорогая, ты была без сознания два дня. У тебя нет никаких серьезных травм угрожающий жизни, но ты потеряла не мало крови. Тебе придется пролежать здесь еще некоторое время до полного восстановления. Ты рассекла себе ногу и руку, и если бы не тот молодой человек, тебя бы здесь не было. С его ресниц скатилась слеза, я подняла свою руку не смотря на боль, вытерла слезинку и погладила мужа по щеке. -Все будет хорошо, Сереж, все будет хорошо.