Сборник зарисовок по ИВР

Хозяин снова пригласил меня к себе домой, я уже знал заранее зачем. Все как всегда, он дает мне инструкции — я выполняю. Он, как обычно, сидел в своем идеально убранном кабинете, курил дорогие сигары, пил выдержанное вино и листал деловые бумаги. Когда я зашел в помещение, он перевел взгляд холодных голубых глаз с документов на меня. — Наконец-то, — произнес Валентайн, выдыхая табачный дым, и поднялся из своего кресла, отложив папку в сторону. Я терпеливо ждал указаний, не отрывая взгляда от пола перед собой. От одного взгляда на Эдварда я испытывал раздражение. Если бы он только знал, как сильно я его ненавижу. Хотя, скорее всего он догадывается и его это забавляет. Он все время играет со мной. — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю, Винсент Доминик Робертс, — холодно произнес Хозяин, и я вздрогнул. Валентайн стоял прямо передо мной и как только я поднял взгляд, он выдохнул дым мне в лицо. Запах его любимых сигар я давно возненавидел, и меня начинало подташнивать от него, но приходилось терпеть. — Да, — протянул Хозяин, — этот дерзкий огонек в глубине твоих зеленых глаз! Мне нравится, когда ты так смотришь! Высший вампир схватил меня за подбородок, притянул к себе и впился в губы клыками. Я дернулся и попытался вырваться, сдавленно шипя от неожиданности и боли. Эдвард отпустил, и я отскочил назад к стене, зажимая окровавленный рот ладонью. — Давай же, кричи, сопротивляйся, убегай от меня, как ты обычно это делаешь, — с нескрываемым удовольствием произнес Хозяин и сощурил глаза, слизывая кровь с тонких губ, искривленных садисткой усмешкой. Снова его идиотские игры, полные боли и унижения. Мерзкая тварь, как же я ненавидел его за все, что он делал со мной. Я стал пятиться назад к двери, Хозяин пугал своим взглядом, в котором горел азарт. Я уже видел его таким, когда он с наслаждением наказывал меня за провинности и ошибки. Но в этот раз я точно ни в чем не виноват. Так за что же? Просто так? Ради развлечения? Ублюдок, когда-нибудь я отомщу за все. Валентайн подскочил ближе и схватил меня за плечи, прежде чем я успел среагировать, и впился зубами в шею. Сжал челюсти с такой силой, что мне показалось, будто он хочет вырвать из меня целый кусок плоти. От невыносимой боли и захрипел, цепляясь руками за белый пиджак Хозяина и безуспешно пытаясь оттолкнуть его. Эдвард с наслаждением пил кровь и у меня начала кружиться голова. Он не отрывался ни на секунду, периодически то ослабляя хватку, то снова с яростным остервенением впиваясь. Когда силы окончательно покинули мое тело, я думал, что нахожусь на грани смерти. Все занемело и не слушалось: руки безвольно повисли, а ноги подкашивались, перед глазами все заволокло туманной дымкой. Трудно поверить в то, что это все происходило на самом деле, но, к сожалению, такова моя жизнь. Полна боли и отчаяния. Медленно, но неотвратимо жажда подступала к горлу, сдавливая его в своих тисках и обжигая, словно каленое железо. Хозяин отпустил меня и я медленно осел на пол, все еще машинально пытаясь ухватиться за ткань его одежды, чтобы устоять на ногах, но пальцы едва двигались. — Раздевайся! — услышал я приказной тон Хозяина и потянулся трясущими руками к пуговицам окровавленной рубашки. — Снимай все, полностью… Выполнить приказ было сложно, не знаю чем руководствовался Эдвард, отдавая мне его. Руки тряслись, пальцы не слушались, и возникло ощущение, что я вот-вот потеряю сознание. Валентайн присел на стол и снял пиджак, забрызганный свежей кровью. Он снова закурил и стал наблюдать, как я очень медленно боролся с ширинкой брюк. Когда я снял все, он подошел и быстрым движением поднял меня под руки, а потом подтолкнул к столу и заставил лечь на него животом. Эдвард с легкостью сбросил на пол бумаги и папки, они разлетелись, застилая паркет. Я шумно выдохнул и напрягся, когда Хозяин нагнулся надо мной, хватая рукой за бедро и раздвинув ноги. Пришлось стиснуть зубы от отвращения, когда он провел языком по моей спине между лопаток. — Не надо, не делай этого! — едва слышно прохрипел я, пытаясь извернуться и оттолкнуть Эдварда. Хозяин довольно хмыкнул и прокусил мою кожу, свежая кровь побежала по телу и капала на стол. Я сдавленно зашипел и выгнулся от боли, а Эдвард двинул бедрами и я ощутил, как его член уперся мне между ягодиц. — Нет… нет… — выкрикнул я в отчаянии, предчувствуя, что снова придется пройти через боль и унижение, просто потому что Хозяину очень нравится издеваться над кем-то и его это возбуждает. Валентайн схватил меня за руки и прижал к столу так, что я не мог пошевелиться. Он с наслаждением прокусывал мою кожу снова и снова, слизывая кровь. Все, что мне оставалось, это слушать его тяжелое дыхание, стоны удовольствия, аппетитные причмокивания и терпеть столь унизительную позу и боль. — Отпусти… — выдохнул я и снова попытался вырваться, но все так же безуспешно. — Мне так нравится, когда ты сопротивляешься, — прошептал Эдвард, проникая окровавленными пальцами свободной руки в меня сзади. Я стиснул зубы и зажмурился. От отвращения опять подташнивало, и я снова пожалел, что не умер, когда он обращал меня. Лучше бы я сдох, чем превратился в шлюху, которую трахали, когда паршивое настроение и хочется на ком-то выместить свою злость. Эдвард, наконец, отпустил мои руки и я вцепился пальцами в край стола, когда он стал входить в меня. Каждый раз с силой и невыносимой болью. Я даже забыл, как кричать, просто раскрыл рот, беспомощно хватая воздух. Кровь слишком хреновая смазка. Будь ты проклят, Эдварда Валентайн. Гореть тебе в аду за все, что ты сделал! — Ты принадлежишь мне, и только мне… — выдохнул Хозяин. — Твоя кожа, губы, волосы, глаза… все это… мое! Быстрыми и жесткими движениями он вдалбливался в мое тело, выбивая стоны боли, и наслаждался, глядя, как по мои щекам текли непрошенные слезы. Больно, как же больно и унизительно. Мои измученные стоны заводили Эдварда еще больше, и он с новыми силами принимался терзать только что затянувшиеся раны, оставляя новые свежие укусы. Он с такой яростью входил в меня, что стол стал трещать и неприятно скрипел ножками по паркетному полу. Стиснув зубы, я зарычал от очередного резкого рывка. Воздух в кабинете полностью пропитался запахом моей крови и его страсти. Я ощущал, как вместе с моей гордостью и желанием жить уходило и мое сознание. Беспомощность душила, не давая дышать. Я всего лишь игрушка, безвольная, бесправная, дешевая шлюха. Хозяин еще раз резко дернулся, его рывок выбил из меня громкий вздох, после чего я, наконец, потерял сознание. *** — Да, давай, громче, я не слышу! — хрипло прошептал Хозяин. Сквозь туман смог разглядеть его лицо над собой. Потом понял, что сижу на полу перед ним полностью обнаженный, а он держит в руках бокал с красной жидкостью. Почуяв запах крови, я дернулся. Рука невольно потянулась к хрусталю. — Нет, так не пойдет, — прошептал Эдвард, подняв бокал выше, и схватил меня за подбородок, приподнимая. — Проси, хорошенько проси. Жажда почти полностью завладела моим рассудком, когда я ощутил запах крови и едва понимал, что происходит. Хотелось вонзить зубы в чью-нибудь плоть и утолить невыносимый голод. Эдвард разглядывал меня так, словно я был полным ничтожеством, мусором у его ног, и должен умолять покормить меня. — Прошу… — прохрипел я, все еще пытаясь дотянуться рукой до бокала. — Не слышу… — шепнул Хозяин и хитро улыбнулся. Он схватил меня за волосы и притянул ближе к себе, заглядывая в глаза. — Проси как следует. Умоляй меня. И я, возможно, накормлю тебя… — Пожалуйста, — выдохнул я, и перед взором все снова стало плыть. Эдвард резко рванул меня за волосы вниз — я уткнулся лицом в его пах. — Этого не достаточно, сделай мне приятно… — Нет! — промычал я бессильно. Резкий удар пришелся прямо в живот, я захрипел и упал на пол, сгибаясь и кашляя. Эдвард рыкнул и снова схватил меня за волосы, притягивая к себе, заставил открыть рот. Меня чуть не вырвало, когда я ощутил, как его член скользнул по языку до самого горла. — Давай же, — хрипло произнес он и потянул меня на себя еще сильнее. Я задыхался и давился, но ничего не мог сделать, слишком ослаб. Валентайн сам несколько раз прижал мою голову к себе, а потом я опять потерял связь с реальностью. Будто бы мозг отключился от ужаса происходящего с телом. *** Очнулся я от новой резкой боли. Руки оказались связаны толстым кожаным ремнем, а сам я стоял на коленках на полу. Вокруг было так светло, что пришлось тут же зажмуриться. Но мне не нужно было даже видеть Эдварда, чтобы различить его тяжелое дыхание. Он снова трахал меня, но на этот раз я не дергался, потому что ныло все тело и я почти не различал, где настоящий источник боли. Мне стало уже все равно, лишь бы поскорее все закончилось. — От-пус-ти… — прохрипел я сорванным голосом, но без особой надежды. — Я еще не наигрался с тобой, — прошептал Эдвард. Уткнувшись лбом в холодный пол, я попытался просто ни о чем больше не думать, снова отключить сознание, так проще вынести, но у меня не получалось. Я ненавидел себя и ненавидел Валентайна. От отвращения к нему и себе я готов был провалиться сквозь землю. Искусал губы до крови, но продолжал терпеть уже молча, не желая доставлять ублюдку еще большее удовольствие. Эдвард сделал еще пару резких движений, а потом с наслаждением выдохнул. Когда он вышел из меня, я все еще продолжал стоять на коленях, опустив голову. Приоткрыв глаза, я видел, как по моим ногам текла кровь и вязкая белая жидкость. Мразь, мразь, мразь! Сраный ты сукин сын, Валентайн! — Ах, как хорошо… — выдохнул Хозяин, его руки скользнули по моей спине. Потом он пригнулся и провел языком между лопаток. Я проклинал все на свете и меня опять начало трясти. — Хватит… — прошептал я, чувствуя, что больше не вынесу, и просто сойду с ума, если он трахнет меня еще раз. — Нет уж, я буду наслаждаться тобой целую вечность… Я хотел умереть в этот момент… *** — Не спи, выходи из машины! — послышался прохладный безразличный тон голоса Хозяина. Разлепив веки, я обнаружил, что сижу в машине, припаркованной возле дома. Эдвард повернулся ко мне и поправил солнечные очки, разглядывая мое лицо. — Ты все еще слишком неаккуратно работаешь! — рыкнул он. — Еще раз заляпаешь все кровью — я тебя заставлю вылизывать мои ботинки языком! Понял меня?! Я вздрогнул и схватился за голову, в мозгу была полная каша и туман. Какие-то обрывочные образы рисовали мне смутную картину прошлой ночи. Я снова выполнял задание? Но почему не мог вспомнить ни лиц, ни точных событий? А потом, что было потом? — Стараюсь, — прохрипел я, медленно вылезая из автомобиля. Эдвард не стал даже взглядом меня провожать, нажал на газ и сразу же умчался. Я осмотрелся и заметил, что моя рубашка в засохших бурых пятнах, поэтому пришлось плотнее укутаться в пиджак. В памяти стали медленно всплывать подробности ночи и к горлу тут же подступила тошнота. Даже не поздоровавшись с консьержем на первом этаже, я пулей промчался к лестнице, чтобы поскорее оказаться у себя в квартире. Хотелось залезть в душ и не вылезать оттуда никогда. Тошнило, а все тело болело. От омерзения трясло в ознобе, будто у меня был самый настоящий жар. Невыносимое ощущение беспомощности и отвращение не отпускало, и напоминало о себе, словно солоноватый привкус на губах, каждый день…