Не для чужих ушей

- … и вообще, какого хера, Бен!!! Мартин нависал так низко, что Бенедикт инстинктивно отстранился, откинувшись на спинку кресла. В глазах - изумление, с губ рвется неозвученный вопрос. - Какое имеешь право ты… ТЫ!...так говорить? Кто сказал тебе, что все, что происходит на площадке - правда? Бенедикт хватал ртом воздух, не понимая, что именно настолько задело друга. - Как ты вообще мог подумать? Сам посуди: что, - Мартин опять повысил голос почти до крика, - ну ЧТО между нами может быть общего? Какой на хер «друг»? И не подумаю извиняться. Это ты готов обнять весь мир и каждого - каждого, заметь - в ком почувствуешь хоть каплю сочувствия и понимания, назвать близким. Это не так, Бен. Мир жесток и несправедлив. Ты не интересен миру. Но ты, да, ты этого не знаешь! Пройдет совсем немного времени и ты сам будешь искать уединения и покоя, лишь бы никто никогда не трогал тебя! Не смел видеть в этих, - резким жестом Мартин поднял подбородок собеседника, - дурного цвета глазах что-то неземное. Не разрывал бы тебя на миллионы фотографий и гифок, не кончал бы в постели с твоим именем на губах. Ты проклянешь тот день, когда стал известен. И тогда ты поймешь: нет ни одного - слышишь меня? - ни одного человека, которому интересен лично ты. Даже самого близкого. Даже того, кого ты считал другом. Или зависть, или желание быть в свете «звезды». Не более. - Объявите меня каким угодно инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя, - усмехнулся Бенедикт.* - Твою мать! - Мартин отпрянул и, кажется, готов был удариться лбом о край стола. - Бен, ты идиот! - Я счастливый идиот, Мартин. - Ты идиот, живущий в выдуманном мире. Впрочем, я не навязываю мнение. Просто наши миры существенно различаются. - Неужели? - взглядом Бенедикт ощупывал льдинки, плещущиеся в тяжелом стакане. - Ты до сих пор не понял? - Не-а… - Бен пожал плечами. - Мне казалось, эта стезя… - О, боже! - застонал Мартин, - говори попроще. Меня тошнит от твоих заумных слов. Знаешь ли, я очень примитивно устроен. - Не думаю… - А ты не думаешь вообще. По крайней мере сейчас. Ты очень плохо плохо разбираешься в людях. Я не читаю на ночь Китса, уж прости. - Мартин отвесил глубокий поклон, сопровождаемый замысловатым шутовским жестом. - Мне положить на викторианские романы. Я не знаю и половины из тех имен, которые ты упоминаешь. Мне похер, понимаешь, глубоко похер все твои, - прищелкнул пальцами, подбирая нужное слово, - душевные метания. Все эти, ах!, благородные порывы. Трахай мозг кому-нибудь другому! Это не ко мне! Мартин выплевывал каждое слово так жестко, словно хотел впечатать их в породистое лицо сидящего напротив. Так, чтобы идеальный излом губ был разбит в кровь. Так, чтобы с его лица хоть на момент исчезло блаженное выражение отрешенности. - Я вообще очень простой парень. И всё, что меня беспокоит сейчас - состояние моего банковского счета. Удивлен? - Предполагал, - вздернул уголок рта собеседник и тепло взгляда заволокло арктическим льдом. - Все еще считаешь, что мы друзья? - Перед камерой я по-прежнему влюблен в тебя. - А я в тебя, - усмехнулся Мартин. - Пусть все так и думают дальше. - Мы хорошие актеры, - кивнул Бенедикт. - Конечно, - согласился Мартин, - пипл хавает. И отхлебнул из стакана. ___________ * О, это фраза из "Гамлета". ))) Перевод Б. Пастернака.