Часть 1
7 мая 2014 г., 18:03
***
Сэм сидел на подоконнике, свесив ногу. Он смотрел на улицу, стремительно тающую в белом снежном мареве, на огни проезжающих мимо и останавливающихся на стоянке машин. Вот – какой-то круглый мужик вывалился из подержанной Вольво, и, нелепо оскальзываясь на снегу, мелко перебирая коротенькими ножками, побежал ко второй двери. Открыв ее, он подал кому-то руку. «Пародия на Санту,» - хмыкнул Сэм. – «Сейчас, должно быть, и Миссис Санта появится…». Вдруг брови Винчестера поползли вверх, и он присвистнул: из машины вышла… вышел трансвестит. В типичных ярких шмотках и в блондинистом парике. И на высоченных каблучищах! «Ну ничего себе… Мистер и Миссис Санта!» - фыркнул Сэм, наблюдая, как высоченный транс шел, пытаясь покачивать бедрами, но едва удерживаясь от падения. Он опирался о руку низенького пузатенького мужичка, который и сам чудом держался на ногах и чуть было не покатился прямиком к двери мотеля, словно какой-то диковинный снежок.
«Что-то долго Дина нет…» - эта мысль стерла улыбку с губ младшего Винчестера. – «Неужели не вернется? И мне придется отмечать Рождество в полном одиночестве?». «Вспомнишь говно, вот и оно…» - подумал Сэм, ощущая, как пустота внутри впилась зубами в его сердце. И вдруг – звонок. «Еще одно… говно», - весело ухмыльнулся Сэм, прыгая с подоконника и буквально бегом несясь к кровати, на которой заливался телефон.
***
- Сэээм… - невнятно промычал Дин в трубку. – При…приезжай. Я в жопффффу… -
Сэм непроизвольно чуть вздрогнул, - …пьян. - продолжил Дин и звонок оборвался, оставив разочарование и обиду.
Но Сэм все-таки сразу же вызвал такси, порадовавшись, что в этом паршивом городишке всего один бар. Такой же, должно быть, паршивый.
Как оказалось, с наипаршивейшей выпивкой. Дин просто лежал на барной стойке, совершенно никакой, громко похрапывая, когда взвинченный Сэм ворвался в бар, резко хлопнув расшатанной дверью. Сэм недовольно нахмурился и покачал головой, увидев это зрелище, но вдруг его взгляд наткнулся на лежащий возле руки Дина мобильник. Лицо тут же вытянулось от удивления. Бармен, огромный мужчина с внешностью скорее мясника или кузнеца, наряженный в нелепый красный колпак а-ля Санта, заметил это и усмехнулся, вытаскивая руку из-под прилавка и бренча ключами от Импалы.
- Народ тут честный, как видишь. Нам чужого не надо. – очередной псевдо-Санта подбросил ключи, а Сэмми поймал их. И бармен продолжил, хитро сверкая глазищами: – Даже такого клевого…
Лицо младшего Винчестера чуть дернулось от смутной догадки, что под «клевым» подразумевалась вовсе не Моторола… и даже не Импала. Он сглотнул, и, не глядя на бармена, положил телефон и ключи от машины в карман, а затем попытался растолкать Дина. Но тот лишь посылал Сэма куда подальше. Сэм поднырнул под руку Дина, положив ее на свое плечо, обхватил его под ребра и поднял.
Младший сам не помнил, каким чудом он дотащил брата до Импалы, как свалил его на заднее сидение и как сам оказался за рулем. Очнулся он уже возле мотеля. Он открыл заднюю дверь машины и посмотрел на Дина, умудрившегося развалиться на узком сидении… лицом вниз, широко раскинув ноги, свесив руку. Взгляд Сэма скользнул по ноге и выше. Его бросило в дрожь. Он тут же поднял воротник своей куртки, надеясь согреться. Но – еще один взгляд, и дрожь пробрала снова. Злость вскипела внутри, и Сэм сердито пнул ногу Дина. Потом еще и еще. Тот проснулся, матерясь непослушными губами, и попытался перевернуться на живот. Сэм не помог, наблюдая. Когда, наконец, Дину это удалось, он проворчал что-то, и его голова безвольно опустилась на сиденье. В следующее же мгновение раздался его пьяный храп.
«Ссука», - прошипел Сэмми, вставая между ног брата и хватая того за щиколотки. «Сука ты, Дин», - повторил он громче, и грубо потянул его на себя, а потом подошел к нему, и наклонился, едва успевая подхватить подмышки, не давая плюхнуться задницей в снег. Дин вдруг опять проснулся и принялся пьяно отмахиваться и невнятно мычать проклятия. Один раз он довольно чувствительно ткнул Сэма в пах. Так, что тот вынужден был разжать руки, и Дин все-таки упал на пол.
- Синнньяк…буит… - с чего-то вдруг блаженно улыбаясь Сэму, заявил он, поглаживая свой зад. На что тот лишь покачал головой, подумав: «Мазохист хренов». А потом Сэм поднял старшего и перекинул через плечо, словно мешок с картошкой.
Когда он вошел в номер и бросил Дина на кровать, тот лишь всхрапнул, и, не просыпаясь, лениво пошевелился, раскидывая ноги и руки.
Сэм постоял немного, глядя на спящего брата. Что-то невнятное вновь шевельнулось в нем, холодком проползло вдоль позвоночника. Сэм тряхнул головой и, кинув куртку в кресло, отправился в ванную.
***
Он стоял, глядя на себя в зеркало. Струйки воды срывались с прядей волос, стекали по лицу, собираясь на подбородке, и оттуда маленьким водопадом лились на руки, что крепко вцепились в край раковины. Белой. Такой же, как его пальцы сейчас. Как снег на улице. И как холод одиночества внутри него. Выплеснутая из пригоршней в лицо вода не помогла. Она лишь размыла черты лица, придав им сходства с чертами Дина. Сэм смотрел в свои глаза, а видел глаза брата. Он не узнавал своих скул. И губы ему казались чужими… такими розовыми, влажными… мягкими.
«Иди к черту, блядь!» - рыкнул он на свое отражение в зеркале и отвернулся. Он постоял немного, попытавшись успокоить свое дыхание. И осторожно вышел из ванной комнаты.
Дин лежал в той же позе, что и прежде. Только чуть ближе к краю, из-за чего его правая рука свешивалась вниз, почти касаясь пола.
Сэм подошел к брату, поднял непослушную конечность и уложил рядом с его телом. Его взгляд невольно скользнул по лицу Дина. И замер на его губах. Приоткрытых, чуть опухших от поцелуев с какой-то очередной шлюхой. Таких мягких на вид. Сердце Сэма забилось чаще. Не понимая, что делает, он сел возле Дина. Его рука чуть дрожала, когда он коснулся щеки брата и скользнул пальцами до подбородка. Дрожь усиливалась по мере того, как пальцы водили по подбородку вокруг губ.
«Всего лишь дотронусь. Дин… не узнает…» - искрой ударило в мозгу. Дрожь тут же унялась сама собой, будто это короткое замыкание освободило контакт, вызвав взрыв и обдав жаром изнутри. Сэм коснулся большим пальцем нижней губы Дина, сначала несмело, ожидая, что тот вот-вот проснется и сразу ударит. Но – нет. Тот спал так крепко, что младший мог бы испугаться, если бы не ощущал жаркого дыхания. Сэм осмелел, чуть надавив на губы брата, сминая их и ныряя пальцем во влажный рот. Что-то вскипало внизу его живота от вида того, как эти припухшие розовые губы обнимают его большой палец. Джинсы стали ощутимо малы. «У меня стоит на брата!» - Сэм дернулся в ужасе. И убрал руку от лица Дина. Это было так… отвратительно. Но Дин спал. Дин не видел своего маленького Сэмми таким. И Дин спал так крепко потому, что был вдрызг пьян!
Обида змеей прокралась в сердце. «Бросил так же, как отец… ты похож на него, Дин. Все худшие твои черты на самом деле принадлежат отцу. Ты же скопировал их, не задумываясь ни о чем. Ни о ком. Ты не думаешь обо мне!»
Поцелуй. Злобный, резкий. Но детский – просто прикосновение губ к губам. К этим розовым лживым губам. Сэм не понял, как это произошло. Он отстранился на мгновение испуганно. Дин не проснулся - лишь его по-девичьи длинные ресницы слабо дрогнули, и он чуть повернул голову в сторону Сэма.
Сэм невольно облизнул губы. Привкус алкоголя и… Дина на них окончательно смел все моральные преграды. Он снова наклонился над лицом брата, и на этот раз языком скользнул по его губам. Сначала легонько по верхней, а потом по нижней – чуть надавив. Губы Дина были похожи на расплавленный воск, они таяли от ласк, легко сминались от прикосновений… и были обжигающе-горячими. Наконец Сэм проник языком внутрь, одновременно гладя ладонью щеку, и ощущая, как горячее дыхание старшего растапливает ледяную корку тоски и одиночества, сковавшую его сердце. Он спустился ниже, чуть втянул в себя кожу на шее брата, оставив на ней небольшое розовое пятнышко, рука же уже скользила по мерно вздымающейся груди Дина. И вот – пальцы нащупали сосок под тканью футболки и принялись осторожно поглаживать его. Сэм нырнул лицом в ворот, а языком – в ямочку между ключицами. Он вдыхал этот особенный, мужской запах, к которому примешивались еще запах алкоголя, каких-то резковатых духов (видимо, той проститутки, с которой Дин был сегодня) и, как ни странно, сигарет. Когда младший почувствовал, что сосок Дина стал твердым под его пальцами, он не сдержался – припал к нему губами, вылизывая и посасывая прямо через ткань. Дин вдруг слабо захрипел.
Сердце Сэма ушло куда-то в пятки и отчаянно стучало, желая вырваться, убежать еще дальше от возможных последствий. Но прежде, чем младший успел убрать голову, Дин накрыл ее своей лапой, которая тут же сползла по мягким прядкам Сэма вниз и безвольно упала на живот. Старший по-прежнему спал. Но Сэм вдруг осознал, что от этого движения руки Дина джинсы начали причинять уже нешуточную боль. Он нервно расстегнул ширинку и уставился на свой член, не зная, что делать дальше. «Дрочить? Дрочить на собственного пьяного в стельку брата?!» - кольнуло в висок. «Можно подумать – впервые…» - его подсознание заговорило голосом Дина. Только не такого, как сейчас… младше, хотя и довольно взрослого уже… Картинка, вставшая перед глазами, заставила Сэма судорожно схватить собственный член и сдавленно застонать.
***
Он вернулся домой из школы раньше, чем предполагалось его расписанием. Он тогда еще совсем сопливым ребенком был, учился классе в седьмом-восьмом. Дин же казался вполне взрослым. И у него вечно были какие-то свои, взрослые, тайны. Одной из таких тайн были девочки, которых старший братец уже тогда повадился таскать домой… вернее – в очередной мотель. И вот, в тот день Сэмми сразу заметил девчачье пальто, едва только переступил порог номера. Любопытство было слишком сильным. Оно пересилило даже мысль: «Что сделает Дин, если узнает?». Поэтому, вместо того, чтобы хлопнуть дверью и привычно крикнуть: «Дин, я дома!», Сэмми тихо поставил рюкзак с учебниками, и на цыпочках подошел к двери в их с братом комнату. Невесть каким образом Дин умудрился закрыть ее недостаточно плотно…
***
Сэм отчетливо помнил ритмично двигающиеся упругие ягодицы брата… так близко от щели, в которую младший подглядывал. Тогда-то он впервые и поймал себя на том, что полез рукой в штаны. И что от собственных прикосновений ему стало очень приятно. Он так же помнил, как девчонка потом целовала грудь Дина… как тот постанывал, и как она сказала, что его соски стали похожи на маленькие лунные камешки. Дин лишь фыркнул ей в ответ, сказав что-то вроде: «Да иди ты». После чего она обиделась, дала ему пощечину и стала быстро одеваться. Пока Дин пытался извиниться и уговорить ее остаться еще минут на двадцать, до тех пор как младший вернется из школы, этот самый младший мигом выскользнул за дверь. Забыв рюкзак внутри.
Но, кажется, Дин тогда был слишком взвинчен, чтобы заметить это… равно как и то, что его братишка старательно отводит взгляд.
Сэм нервно сглотнул слюну и открыл глаза. Ему всегда было любопытно, как это – лунные камешки. Он убрал руку со своего члена и навис над Дином. Он не думал в тот момент, проснется ли Дин, и что сделает, если проснется и все поймет, он просто принялся стягивать его футболку вверх… пока, наконец, не увидел их. Небольшие, круглые… такого нежного цвета. Сэм снова сглотнул. И несмело коснулся соска Дина пальцем, одновременно скользнув по своему члену рукой. Прикосновение вспыхнуло в его мозгу разноцветными искрами. Но ему этого было уже мало. Он наклонился и поцеловал кожу около соска, втянул ее в себя, оставив засос. Потом еще раз… Младший обхватил губами сосок и вдруг заметил, что на другой груди брата уже есть такие же «метки». Кому-то сегодня повезло чуть больше, чем Сэму. От этой мысли зубы сами сжались, прикусив чувствительное место.
Дин пошевелился, Сэм дернулся. Но Дин лишь промычал что-то, похожее на «Сучка, отстань. Завффтра… Все завфффтрррраааа»… И последнее его «завтра» переросло в протяжный храп.
«Сучка… да, ты сучка, Сэмми» - ворвалось в мозг. Резко, грубо, будто член маньяка в задницу. Или удар плетки по особо чувствительному месту. Сэм пару раз видел такое в ночных шоу по ТВ. «Сучка… сучкасучкасуччкасучкааасссссууучкаааа…» - шептал-рычал-стонал-выдыхал-орал-шипел Дин своим теперешним голосом в голове младшего брата. Тело Сэма дернулось, все поплыло перед глазами. Он почувствовал, что кончает, едва успев направить член так, чтобы сперма не попала на Дина.
Он застегнул ширинку. И расправил футболку старшего брата.
- Сэмми… - вдруг тихо позвал тот. Сэм в очередной раз дернулся. И в очередной раз обнаружил – Дин спал. Глаза его были по-прежнему закрыты, только брови чуть сведены к переносице. Сэма пробила крупная дрожь, которую он никак не мог унять. И ощущение, что поднималось откуда-то из глубины, когда он смотрел на губы брата, и чувство вины, пришедшее на смену обиде, лишь усиливали ее…
Все-таки, то, что он делал только что, отвратительно. Сэм почувствовал себя грязным, омерзительным, словно оторванный хвост помойной крысы, гниющий в темном сыром подвале. Но губы Дина по-прежнему притягивали его взгляд. Еще немного – и джинсы снова станут давить. И от этого ему хотелось блевать. Выблевать все эти омерзительные мысли, ощущения, сигналы своего тела. Выблевать воспоминания о том, что он сделал только что и что он делал до этого.
«Выблевать самого себя? Не выйдет,» - говорит тихий грустный голос где-то на задворках сознания. Такой знакомый… родной… снова - голос Дина. Только еще маленького… таким голосом он говорил Сэму, что папа в очередной раз не успеет вернуться с охоты к Рождеству.
Воспоминания волной обрушились на младшего Винчестера. Сметая все остальные чувства, разрывая грудную клетку в клочья. Все те дни рождения, все те Рождественские дни, что они с Дином провели вдвоем… Сэм никогда не ценил их. Считал их неудачными из-за того, что отца не было рядом. Дин же ценил каждую минуту, пытаясь поднять настроение младшему брату всеми силами, забывая о том, что ведь отец снова обманул и его надежды тоже. «Какой же сволочью я был! Не понимал… не считался с тобой…» - глаза Сэма расширились от понимания, и ужаса, пришедшего вместе с ним. - «Ты всегда был рядом. Каждую минуту. Ты все прощал. И на все мои проступки смотрел сквозь пальцы своей любви к младшему брату. А я? Господи, да еще немного, и я трахну тебя, лежащего без чувств, не понимающего, где ты и что с тобой происходит. Ты ведь и напился из-за меня. Ты не знал, как вернуться домой и сказать, что отца снова нет с нами. Я же снова бы надулся, снова бы не реагировал на твои попытки создать праздничное настроение. Да и вел я себя последние дни… как порядочный придурок. Огрызался без повода, рычал на тебя. Или просто замыкался в себе. И не слушал тебя. Я боялся слушать, Дин! Я боялся даже смотреть на тебя. Оно пожирает меня. Это желание. Оно противоестественно. Противоестественней всего, что происходит с нами изо дня в день. Дин, пожалуйста… Прости!». И вслед за подсознанием губы шепчут:
- Прости, Дин! Прости… Я… Господи, Дин…
- С…сэмми? – Дин пытается разлепить глаза. – Тты чч…ччшево? – непослушные губы никак не хотят складываться в звуки.
«Вот даже сейчас, не смотря на то, что ты пьян, ты обеспокоен, едва лишь услышав мой нервный голос. И как ты не проснулся, когда я…когда я вытворял все это?» - подумал Сэмми, пряча глаза и стараясь, чтобы его голос звучал весело, сказал:
- Все нормально, Дин. Спи, пьянь ты эдакая.
И Дин поверил, провалившись в сон. А Сэм наклонился к его щеке, и почти касаясь ее губами, прошептал:
- Все будет хорошо, Дин. Я обещаю.
***
«Ничего не будет хорошо,» - подсознание Сэма снова приобрело его собственный голос, когда он вытирал свою сперму с пола. И эти слова эхом отражались от стенок черепной коробки, сгущались, обретали форму острых иголок, и спускались к сердцу по сосудам, когда он мылся в душе, пытаясь хоть как-то очистить себя. Но человек – не земля, легко освобождаемая от всех грехов белоснежным пеплом-снегом, который небо сыплет на ее голову.
Через несколько месяцев Сэм сбежал. Вернее – уехал поступать в Стэнфорд.
