Твоё производство

Однажды твоё поведение изменилось. Если раньше ты занимался всеми денежными и бумажными делами, доверяя мне только всю грязную работу и разговоры с твоей проклятой семейкой, то постепенно ты стал доверять мне всё больше, наконец, начиная понимать, что мы единое целое. На твои бесконечные вопросы о том, откуда и как я появился, я лишь ехидно улыбался и затыкал тебя поцелуями. Ты не хочешь знать этого на самом деле, милый Уанслер. Ведь именно Лоракс поспособствовал моему появлению: он своей глупой магией пытался показать тебе, как ты будешь выглядеть в будущем, если не остановишься… Но он не знал, что это то, о чём ты мечтаешь. Я стал для тебя своеобразным идолом самого себя, и только поначалу ты относился ко мне с недоверием: знал, насколько мы оба бываем коварны. Я же в свою очередь не спешил показывать тебе, насколько ты важен для меня: это не в наших правилах. Я думал, со временем ты догадаешься и сам. Но потом всё стало совсем не так: ты доверился мне полностью, сложил на меня все полномочия и дела, стал только изредка интересоваться подъемом наших продаж или возросшей прибылью, а сам всё чаще просто брал гитару и уходил во всё ещё не срубленные участки леса играть тем мерзким зверькам. На все мои ехидные вопросы или подколки ты только мило улыбался, качая головой, и я отставал от тебя, чувствуя, как начинает щемить сердце… которого, по идее, у меня быть вообще не должно: изначально я был всем самым плохим, что было в тебе. Всей пошлостью, гадостью, мерзостью и ужасом из тебя. Но своим тихим, доброжелательным присутствием ты каждый день, медленно, по капле, делал меня лучше. Конечно, лидерские замашки и нежелание думать о других из меня никуда не исчезли, но я стал… более человечным. С тобой и Лораксом, по крайней мере. С этой семейкой я никогда не буду общаться по-другому, как бы ты меня не просил. Ты такой смешной, мальчишка. Твой уход из дома, успех, богатство имеют для них чисто номинальное счастье. Без денег ты для них снова никто, и так обязательно будет, когда что-то пойдёт не так. А в этом я совершенно уверен, ведь Лоракс не простой защитник деревьев. Если он смог выдернуть меня из тебя, при этом не сделав тебя умалишённым добряком, а оставив всё в тебе, но в меньшей мере, значит, он имеет некие силы. И когда случится провал, ты лишишься этой лживой опёки со стороны мамочки, папочки и братьев снова. Но все уйдут, а я останусь. И пусть я не показываю этого тебе, но я предан, как собака. Только тебе, Уанслер, и никому больше. Ведь ты моя половина, всё добро, весь свет, которых нет во мне. И тебя я буду оберегать намного сильнее, чем себя самого, ведь… без меня мир станет только лучше. Со всем своим вниманием я слежу за тобой днями, неделями, месяцами. И не могу не заметить, как ты изменился: стал тише, угрюмее, перестал радоваться нашим общим достижениям. Вначале я думал, дело в деревьях… но нет, после аккуратных расспросов мне стало понятно, что к этому деревья не имеют никакого отношения. Когда ситуация начала грозить выходом из-под контроля, я решил поговорить с тобой прямо. - Уанс, детка, в чём проблема? – ты снова смотришь на меня так спокойно и отчуждённо, что мне нестерпимо хочется разложить тебя прямо на своём столе и вернуть твоему лицу краски. - Нет никакой проблемы, Гридлер, – увидев мой пошлый оскал, ты опускаешь глаза и вздыхаешь. - Если твоё лицо выглядит так, будто последнее дерево, упав, пришибло Лоракса, то где-то определённо есть проблема, ты так не считаешь? – не поднимая глаз, ты хмуришься и отворачиваешься. - Я просто очень рад, что твоё производство продвигается вверх, – Слово «твоё» больно режет уши, и я наконец понимаю причину твоего поведения. Каким же я был глупцом, не увидел такой банальной вещи. Возвожу глаза к потолку и, фыркнув, поворачиваю твоё лицо своей рукой к себе и целую. Сначала ты удивлённо сопишь мне в щёку, а потом открываешь губы, позволяя моему языку играть с твоим, и будто весь обмякаешь. Разорвав поцелуй, я крепко обнимаю тебя, прижимая к себе. - Это мои первые в жизни объятья, давай ты не будешь портить этот душещипательный момент, – фыркаю тебе в ухо, и только после этого ты отмираешь, дёргаешься и обнимаешь меня в ответ. - Глупый Уанслер, умение говорить красивые слова осталось у тебя, так что не обессудь. Даже если этот мир полетит ко всем чертям, ты не отвяжешься от меня. Мы – две стороны одной монеты, две половины одного целого, я это ты, ты это я – как это сказать ещё? Я не отстану от тебя, даже если меня будут отрывать клещами, – ты вздрогнул и прижался ко мне крепче, а я начал бездумно гладить тебя по голове. - И сдохнем мы в один день, дорогой, всё как в сказках, – ты тихо смеёшься, и я чувствую, как мои губы растягивает такая непривычная для меня улыбка.