Остывший чай

Учиха Саске женился на маленькой принцессе ради восстановления своей репутации. Когда хочешь вернуться и вдохнуть жизнь в мертвый клан, пойдешь и не на такое. Махинации эти ему не нравились, но возможность выбирать Цунаде не дала – либо так, либо вон. Никто к нему радужно не отнесся, даже та миловидная блондинка из Яманака. Она с ним общение возобновлять не торопилась, а вот Сакура с удовольствием проводила всё своё свободное время с ним. Вплоть до его женитьбы – она почему-то считала, что так предает подругу. Саске это считал глупым по двум причинам: для него Сакура всего лишь товарищ, а брак с Хинатой фиктивный. Но с супругой найти общий язык было несложно – она просто приветствовала его, когда он возвращался с миссии; молча слушала его редкие рассказы о заданиях и иногда – настолько редко, что он с трудом запомнил – улыбалась. Хината его не раздражала, лишних вопросов не задавала и не лезла в личное пространство. Саске знал, что ей совершенно все равно на него в целом – на его преступления, громкую фамилию, прошлое и силу. Она всегда была не то чтобы холодна, просто безразлична. Хината занималась тренировками с отцом, училась готовить и собирала цветы. Ходила на задания редко – Цунаде запретила принцессе, аргументируя это тем, что ее травма еще не прошла. О какой травме хокаге говорила все знали, только тактично молчали. Но Хината была заботливой. Иногда за это он был благодарен. Саске привык быть одиноким, но рядом с ней это удушающее чувство уходило прочь. Она не улыбалась и не говорила с ним, но просто то, что она была рядом, несмотря на дурную славу, делало его чуточку счастливым. Вечерело, и Саске впервые был почти у себя дома – клан Хьюга приютил у себя женишка на время реставрации квартала Учиха – так рано. Он бродил по поместью, пытаясь найти супругу. Цунаде сообщила, что в новый дом переезжать уже можно. Почему-то казалось, что Хинату это обрадует. Но принцессы нигде не было – ни в ее покоях, ни в его, ни в кабинете главы, даже ни на кухне и в саду. Но выйдя к открытому тренировочному полигону, он нашел. Она была там же, смотря куда-то вдаль и улыбаясь, провожала алый закат. Рядом на подносе с трещиной лежали две чашки уже давно остывшего чая. Малышка Ханаби рассказывала, что они с Неджи-саном всегда пили его, встречая закат вместе. Ее слабые плечики дрожали от холода, и Саске знал, хоть не видел ее лица, что улыбка из последних сил держалась на лице Хинаты. Она ненавидела сидеть здесь одна, ненавидела эти мурашки по коже, ненавидела сквозной ветер. Она ненавидела всё, что было без кузена – и эту жизнь. - Зайди в дом, - Саске накинул на ее плечи свою куртку, - простудишься. Хината посмотрела на него снизу верх и с благодарностью улыбнулась. На секунду в ее глазах он увидел уже давно застывшие слезы. Она поднялась и исчезла из его поля зрения так быстро, что Саске не успел сказать ей о прекрасной новости. «Мы переезжаем, Хината, - он посмотрел на чашки с остывшим чаем, - тебе больше не будет одиноко».