Сквозь тысячи лет

В Промежутке Чернее мрачной темноты, Злей стужи — Промежуток стыл, Мертвы объятья пустоты Для драконьих хрупких крыл…**** Энн, легендарная сказительница Перна ****Вольный перевод автора с английского, в оригинале: Black, blacker, blackest, And cold beyond frozen things. Where is between when there is naught To Life but fragile dragon wings? (с) Anne McCaffrey Чтобы как-то отвлечься от леденящего холода Промежутка, всадница решила повторить про себя старый стишок, некогда услышанный в Зале арфистов: «Чернее мрачной темноты». Её окружала действительно лишь непроглядная темнота — и ничего больше, кроме неё и извечного холода Промежутка. Так в стишке и говорилось: «Злей стужи — Промежуток стыл». Обычно после того, как она проговаривала про себя слово «Промежуток», всадница выскальзывала из его морозных и мертвых объятий. Но на этот раз она оставалась в нём даже после слов «Мертвы объятья пустоты для драконьих хрупких крыл…». Она уже прочла про себя весь стишок, но ничего не происходило. Вокруг по-прежнему царили лишь холод и мрак. Всадница не чувствовала ничего, кроме этого холода, даже золотой королевы — но женщина твёрдо знала, что дракон находится рядом. Повторив про себя стишок ещё раз, всадница понадеялась, что снова увидит солнечный свет, но нет — ледяной холод всё ещё сковывал её тело. И тут всадница поняла, в чём дело. Она совершила непростительную ошибку — забыла представить изображение места, куда они летели! Неужели она теперь навечно останется в Промежутке? «Нет!» — хотелось закричать женщине, но пустота Промежутка поглощала все звуки, и эта холодная, мертвящая, бездушная пустота угрожала смертью... Всадница с трудом совладала с собой, и панический страх ушёл — всё равно уже слишком поздно что-то менять. Вместо страха женщина ощутила усталость и приходящую постепенно безмятежность. «Не ожидала, что перед смертью будет такое странное спокойствие», — подумала она. И сразу всадницу пронзила другая мысль, заставившая не столько испугаться, сколько отчаяться. Так не хотелось умирать в расцвете сил, способной ещё на многое — и всё из-за какой-то глупой ошибки, вызванной невероятным напряжением последних дней! Но теперь уже поздно, и всадница вместе с драконом на веки вечные останется в ледяной, поглощающей всё пустоте Промежутка... Где-то там, во внешнем — радостном и солнечном! — мире драконы почувствовали, что всадница и королева погибают в небытии Промежутка, и проводили их в мир смерти настолько горестным плачем, что слёзы навернулись на глаза всех, кто находился рядом… Они летели в Промежутке — обречённые на смерть; вскоре всадница почувствовала, что начинает задыхаться. Попыталась вдохнуть, вспомнила, каково это — дышать полной грудью на свежем воздухе, в окружении величественных скал и оживающей после очередного Падения Нитей природы... Но в Промежутке неоткуда было взяться всему этому... «Ну, вот и всё. Это конец, и больше ничего уже не будет — ни изматывающих боёв с Нитями, ни вдохновляющих и захватывающих дух брачных полётов», — подумала золотая всадница. Конечно, хотелось бы больше пожить, сделать для Перна ещё не одно доброе дело, но... Всё уже было решено, и остались лишь попытки хотя бы ещё на секундочку задержать воздух в груди. Бесполезно — её сознание померкло, и теперь она даже не ощущала холода Промежутка… *** М’лиан, как коричневого всадника сокращённо называл собственный дракон, почувствовал охвативший его душу страх, когда они вошли в это темное нечто, льдом сковавшее тело… Юноша попытался вскрикнуть, но звуки тонули в мрачной пустоте. Всадник, конечно, знал, что существует некое пространство, которым драконы пользуются для телепортации, но никак не ожидал оказаться здесь столь неожиданно как для себя, так и для дракона. А последнего он как раз и не чувствовал, и от этого М’лиан запаниковал ещё больше и вместо того, чтобы попробовать нащупать разум коричневого, стал дёргаться, стремясь вырваться из невидимого плена окружившего всадника мрака… Но разве можно двигаться там, где ничего нет и всё застыло под обжигающим дыханием темноты? Всадник понял, что бороться бесполезно и окончательно сдался, подумав: «Вот и всё. Бесславный конец. Ещё мгновение назад я радовался жизни и тёплому южному солнышку, а теперь… теперь будут лишь мрак и лёд…» И, уже готовый упасть без сознания, М’лиан узрел перед собой нечто серое, некий тусклый свет. Света в этой тьме быть не могло, однако глаза не обманывали молодого всадника. М’лиан всё же нащупал сознанье коричневого, и из последних сил рванулся вперёд — не своим телом, а слившись воедино с драконом. Всадник почувствовал, как задыхается, но уже через мгновение серое марево вместе с ледяной тьмой развеялись, и дракон вынырнул из облаков над Райской рекой…