Поиграем в любовь? POV REN / part 2 /

Я ведь просто хотел его остановить, но почему я сказал именно это? Слова вырвались явно не из головы. «Стоило подумать прежде, чем говорить. Чёрт». – Твоим? – последовала незамедлительная реакция ДжейА. Я уловил нотки сомнения в его голосе, он прозвучал так робко и тихо, словно пытаясь убедиться не показалось ли ему. «Черт, зачем я это сказал?! Вышло так, будто я к нему не безразличен, будто я в него влюбился… – От этих мыслей, мне стало как-то неловко, и надо было поспешить разрешить это недоразумение. Это абсолютно не то, что я хотел выразить.- Что же мне делать?» Я стал медленно открывать глаза. Мне было ужасно любопытно, какое сейчас у него лицо. Наверное, он улыбается, изо всех сил надеясь, что это было признание. Идиот. ДжейА внимательно смотрел на меня и ждал... Его рука, так же как и губы, подрагивала, взгляд растерянный, ищущий ответа в моих глазах. Казалось, он с трудом сдерживается, дабы не отвести его в сторону от смущения и напряжённого ожидания. Я наслаждался всем – смущённым выражением его лица, полными надежды глазами, волнующей дрожью губ, немного учащённым дыханием и слабоватым сжиманием моей ладони. После небольшой паузы, мучительной для него и поистине блаженной для меня я приблизился к его лицу, растворяясь в тёплых, затягивающих меня, глазах. Смотря в них, я понимал, что хочу быть рядом с ним, чтобы я всегда мог видеть его идиотское, смущённое выражение лица, чувствовать на себе его поедающий взгляд. Это наваждение меня ужасно испугало. Я опустил глаза, борясь со своими глупыми мыслями, которые, я надеялся, просто возникли в пьяной голове из-за отсутствия близости на протяжении долгого времени. «Это все последствия алкоголя, не более, мне просто скучно. Точно. Я не хочу его отпускать, потому что ещё не наигрался». Я поднял глаза и закончил свою начатую, глупую фразу: – ...моей игрушкой. При этом поднеся лежащую в моей ладони его руку к своим губам. В следующие несколько секунд я об этом горько пожалел, потому что почувствовал себя полным ничтожеством. Губы ДжейА дрогнули, выдавив слово «кофе», рука резко выскользнула, забрав с собой приятное тепло, согревавшее мою ладонь. Дверь хлопнула. Мои брови собрались в кучу, образовав пару изгибов на лбу, уголки губ опустились вниз, а взгляд, недавно попрощавшийся со спиной ДжейА, застыл на двери. «Что это сейчас было?» Я не мог представить, насколько серьёзно его чувство ко мне, но ту боль, что я увидел в его глазах после сказанных мною слов, невозможно описать. Даже моё холодное сердце, которое давно забыло это чувство, не смогло остаться равнодушным. Оно сжалось, замерев на несколько секунд, а затем стало биться в бешеном ритме, от чего мне пришлось вскочить с кровати. Его боль… Я словно пропустил её через себя. Она полоснула меня своим остриём, заставив моё сердце обливаться кровью. Его слёзы… Я их видел. Хотя он и вылетел из комнаты слишком быстро, но мне хватило лишь одного взгляда, чтобы почувствовать себя последним ничтожеством. Мысленно я сравнил себя с безжалостным убийцей, отнявшим всю семью у маленького мальчика. Его глаза, полные слёз, нарисовали в моей голове именно такое сравнение. В груди снова кольнуло. Больно. «Какого :%!№ мне так больно!?» Мои руки напряжённо скомкали одеяло в кулак и откинули его на пол. «Чёртов идиот… Зачем ты показал мне это… Зачем ты позволил увидеть себя таким…» Действительно ли то, что он для меня лишь игрушка? Я был уверен, что не испытываю к этому парню ничего серьезного, но от чего же мне так тяжело сейчас? Мною овладело огромное желание выбежать за ним и извиниться, но для меня это было бы слишком. «Это вообще уже давно всё слишком! Чтобы я извинялся!?» Я впервые почувствовал себя виноватым, играя с кем-то. Кажется, все пошло как-то не так… Я взглянул на часы. Пока я пытался размышлять, что со мной происходит, прошло почти полчаса. «Ну и где этот идиот с кофе?!» Я нахмурился от мысли, что беспокоюсь за него. «Почему он заплакал, черт возьми? Он что совсем ребёнок? Как можно так серьёзно всё воспринимать? ДжейА, тебе стоит держать себя в руках или же я за себя не ручаюсь…» Я медленно поднялся с кровати в полной решимости найти его и спросить прямо. Если этот парень действительно так сильно меня любит, что не может сдержать слез, то почему я до сих пор не услышал его признания? Что между нами было? Один поцелуй, тысячи прикосновений, много взглядов, желания, но никаких слов. Я думал его влечение ко мне – простая симпатия. Да, я знал, что не безразличен ему, но не настолько, чтобы показывать себя такого… «Чертов придурок ДжейА… И что мне теперь делать?» Его красные глаза и дрожащие губы застыли передо мной… «Почему ты молчал, что тебе так больно?! Если это действительно так, то пришло время закончить эти игры…» Добраться до кухни оказалось не так просто, но шёл я более менее самостоятельно, изредка упираясь рукой в стены. Вся эта ситуация определённо растворила во мне пару кубиков алкоголя. В голове засел конкретный вопрос и конкретная цель – добиться от ДжейА правды – той, что решила бы исход этой истории. Оказавшись на пороге, я уперся взглядом в затылок лидера, перед этим окинув им «холодную» кухню. Она была раскрашена в голубые, серые и белые краски. Цвета гармонично смешивались, создавая приятную и в тоже время прохладную гамму «свежего, морозного утра». Тёплые цвета исходили только от лампочек, подсвечивающих белые полки, заставленные различными расписными баночками. Люстры вовсе не было, только плафоны, освещавшие комнату своим ледяным, белоснежным светом. На фоне этой кухни ДжейА смотрелся как часть картины. Одинокий, тёмный силуэт у окна с кружкой кофе в руках. Он стоял свободно, подперев ладонью локоть второй руки, державшей горячий напиток. Признаться, эта картина заставила меня почувствовать себя ещё более виноватым. Больше всего я думал о мыслях этого парня. «О чём он думает? Кидается из крайности в крайность? Проклинает меня? Ненавидит? Наверняка жалеет о том, что встретил. Тысячи раз чертыхается или же наоборот? Возможно ли, что он ещё из последних сил надеется, искренне веря в давно забытое мною чувство… От этих мыслей уголки губ дрогнули, сердце сжалось, заставив меня потерять равновесие. С негромким стуком я прильнул к столу, оперевшись в него двумя руками. Я поспешил вернуться в более уверенную позу, осознав, что с треском был обнаружен. ДжейА обернулся. Первый взгляд и, конечно же, в глаза. Глаза это всегда зеркало души, нужно с самого раннего детства развивать в себе стойкость и выдержку, чтобы уметь прятать эмоции, которые так легко выдают глаза. Кружка с кофе немного подрагивала, показывая ещё не унятое телом волнение, а я не мог найти слов. Я прекрасно понимал, что хочу узнать, но не мог сформулировать свои мысли в логичный вопрос, который бы не выдал моего беспокойства. Мне хотелось одновременно закричать и извиниться. Хотелось ударить его за то, что он всё это терпит и держит в себе и в тоже время – обнять, чтобы забрать хотя бы половину той боли, которая протыкала меня насквозь своим острием, смазанным горечью и переживаниями от неизбежности сложившейся ситуации. Мой взгляд осматривал каждый миллиметр его лица, мне казалось, я замечал каждое подрагивание мышц, изгибы губ, движения кадыка, взлёт и падение ресниц. Мы оба стояли, молча, в ожидании непонятно чего друг от друга. Начать разговор должен был я. Ведь это я шёл сюда полный решимости, но она растворилась где-то на пороге, когда я увидел его, одиноко стоящего у окна. Перед глазами снова возникло его заплаканное лицо и это стало поводом для нашего короткого разговора. – У тебя карандаш размазался, – нарушая тишину, прозвучал мой голос. Я уронил взгляд на его губы, которые немного приоткрылись, чтобы издать какой-то звук и снова сомкнулись. Трясётся, бледнеет, молчит – волнуется, слишком сильно волнуется, пытаясь понять, зачем я пришёл и чего хочу. Ожидает получить ещё одну пилюлю боли, кусает губы, сдерживает обиду и прожигающую его изнутри злость. Это все слепит меня как яркое солнце, только вот не глаза, а меня всего, как рентгеновские лучи – насквозь, словно возвращая, куда-то в прошлое, заставляя вспоминать всё, что я чувствовал когда-то. Когда я искренне надеялся и верил, что самое ценное в жизни это любовь и самое необходимое мне это «он». Я стал подходить к нему ближе. Его потускневшие глаза снова блеснули, кофе в кружке немножко качнулось волной из стороны в сторону, но с места он не сдвинулся. Подойдя к нему довольно близко, я провёл подушечкой пальца под его глазом, перед этим скользнув ей по своему языку, и вытер чёрные разводы от карандаша. – Ты что, плакал? – спросил я, чтобы вывести разговор в нужное мне русло. Не сразу, но всё же моя рука была откинута в сторону. – Не прикасайся! – выкрикнул он. Внутри него шла борьба с желанием принять или не принять мою откуда-то возникшую заботу. Его растерянный вид показывал, насколько он отчаянно пытается понять мою искренность и истинные намерения. Внимательно наблюдая за каждым его выражением, я вернул руку обратно, на это раз просто коснувшись его скулы. Хоть это и было жестко, но мне безумно нравилось это выражение. Он боролся внутри себя с моим прикосновением, сопротивляясь изо всех сил. Правильней для него было оттолкнуть мою руку, но глаза говорили обратное, потому что сердце желало совсем другого, а губы, казалось, умоляли унять их дрожь поцелуем. Мой желудок скручивало уже не в первом и не последнем повороте, стук сердца отдавался громким гулом в ушах. «Что это за момент такой? Чтобы это всё могло означать? Волна мурашек поднялась откуда-то из глубины меня, заставив сердце замереть на пару секунд. Мог ли я действительно влюбиться?!» Громкий полу-крик ДжейА вывел меня из пучины собственных эмоций, которые чуть было не захватили меня с головой. – Ты слышишь? Я тебе сказал не тро-гать ме-ня! Снова это его выражение, только теперь оно заставило дрогнуть мои колени. Он кусает дрожащие губы, а его глаза вонзаются в меня мелкими холодными иглами. Но при всём этом мою руку он больше не отталкивает. «Идиот, теперь ты напоминаешь мне МинХёна. Все вы говорите одно, а ждёте совсем другого». Молча, прижимая холодные пальцы к его лицу, я смотрел в его глаза и словно читал их как книгу. Сейчас в них было до ужаса много боли, но её заглушало что-то тёплое и противоречивое, то, что и заставляло сейчас его сердце биться как сумасшедшее. Любовь. Что это вообще такое любовь? И как люди понимают, что действительно любят? Всем известно, что это чувство недолговечно, что оно со временем уходит, растворяется и превращается в привычку, обязанность. Так зачем же столько надрываться и страдать, чтобы в итоге заново в кого-нибудь влюбиться и разойтись? Зачем мучиться и слепо верить, что это навсегда? Зачем? Я никогда не мог этого понять. Для меня любовь давно стала лишь болью, и вот сейчас я действительно вспоминаю то, что чувствовал, когда-то давно… «Чёрт, я бы всё отдал лишь бы забыть эту глухую бессмысленную боль…» – Ты плакал? – повторил я чётким и уверенным голосом, требующим ответа. Пришло время поставить точку. – Мне просто в глаз что-то попало, – глупый, ожидаемый ответ от ДжейА. Я ухмыльнулся и отошёл на пару шагов назад, прерывая прикосновение, которое словно уже стало чем-то одним целым со мной. – Врёшь, – я оглядел его полностью. Видок у него был потрёпанный и измученный. Стоял он, оперившись на одну ногу, руки вдоль тела и, кажется, все ещё подрагивают, взгляд напряжён, губы поджаты, брови нахмурены. «От чего же этот дурак не может прямо признаться, чёртов трус». После такого концерта и таких выражений на лице, от которых моё сердце танцует непонятный для меня ритмичный танец, он просто молчит и смотрит. «Скажи же, чёрт тебя подери. Возьми и скажи, что любишь, идиот». Сам толком не понимаю, зачем я хочу это услышать. Чтобы поставить точку? Правда? А смогу ли? Тем не менее, я не выдержал: – Не хочешь мне ничего сказать? – Нет, – одним словом холодный голос ДжейА отрезал все мои попытки вытащить из него правду. «Ссс, – злясь, я сжал зубы, чтобы чего-нибудь не ляпнуть. – Ладно, ты наверно просто извращенец и мазохист, раз тебе так нравится страдать. Не хочешь признавать очевидных вещей, тогда мучайся дальше. А я ведь хотел всё это закончить…» С ухмылкой на лице, играючи на его нервах, я медленно подошёл к нему и вытянул из его рук кофе. Мышцы на его лице дрогнули и то, что они изобразили, явно было разочарованием. «Чего ты ожидал, придурок? Поцелуй? Такой трус как ты даже его не достоин». С этими мыслями я покинул комнату. Я был зол. Теперь весь порыв возникших эмоций перерос в негодование. «Значит, игра продолжается. Что ж, как скажешь ДжейА, тебе стоит приготовиться к худшему...»