Мур-мур. Или как я с Кохой познакомилась

Тихий ресторанчик «Мур-мур». Гламурное заведение для пар, для двоих, для тёплой уютной компании. Но я тут одна! А и к чёрту всё! В конце концов мы живём в свободной стране, и я могу ходить куда угодно! И с кем угодно! Сама с собой - тоже отличная компания! Сажусь за дальний столик в углу. Напротив светятся лампы пустой барной стойки, одинокие стулья, под стать мне, скучают около столов, а мимо них, как и мимо меня, проносится жизнь, зазывно маня своими яркими огнями. И лениво таскаются официанты, попафосней любого посетителя этого «милого» заведения. Сижу. Не знаю чего жду. Пафосные официанты игнорируют меня. Возможно думают, что я ещё кого-то жду? А и чёрт с вами! Пойду сама к барной стойке, и пусть вам будет крайне неудобно что вовремя не обслужили гостя вашего заведе... Хотя кого я обманываю? Им вообще, похоже, на всё плевать! Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха! Хохочу до упаду, про себя, конечно. На лице непробиваемое спокойствие и безразличие. Держу марку. Опять же, для кого? Медленно встаю и плыву к бармену, скучающему перед терминалом. — Налейте чего-нибудь, для души, — выпендриваюсь перед симпатягой. А что? Надо же себя хоть чем-то развлечь в этот дождливый весенний вечер. Бармен, елейно улыбаясь, ставит на стойку бокальчик с белой густой жидкостью, подмигивает ненавязчиво. Благодарю его хмуро. Рассматриваю содержимое бокала. Чего он мне там такого интересного налил для души? Нюхаю. Сливочный запах ирландского ликера. Вот чего, по его мнению, моей душе не хватает для полного счастья. Даааа... Ты блещешь проницательностью... По дороге к своему столику попиваю сладкий напиток. Ладно. Сигарета добавит градуса. Опускаюсь на мягкое сидение диванчика с ярко-розовой обивкой в красную полоску. Кто, интересно, здесь дизайном занимался? Не поверю что «ХХХ» мог такое конфетное заведение наляпать. Хотя если делала беременная Моли, то от неё всего можно было ожидать. Ээх, дизайнеры, блин, коллеги. Я бы так ни за что не сделала. Слишком сладко, слишком приторно, не хватает перца. Шум около бара отвлекает меня от моих мыслей. Потягиваю сладкую густую жидкость через трубочку, болтая из стороны в сторону одинокий кубик льда. Смотрю кто шумит. Молодой парень с длинными красными волосами, на макушке какая-то стильная шапченка. Яркая шмотка странного кроя. Обвешан какими-то фенечками. Как же его... А... Коха, кажется. Он из не безызвестной городской компании пафосных детей (подростков 19-20 лет) богатых родителей, переодически коротающих здесь вечера, наводя много беспорядка в этом наимилейшем заведение. Он типа главарь их банды, хотя любой из них мог бы быть тем, кто потянет толпу за собой. Яркие, стильные, берущие от жизни всё, пока есть возможность. И чего им по клубам не сидится? Коха тем временем шумит около бара — то ли ругается с официантами, то ли просто весело болтает, с любопытством оглядываясь по сторонам. Встречаемся взглядом. Его темно-карие глаза вдруг вспыхивают красным отблеском. Там красные фонари над барменом дают такой эффект что ли? С грацией дикой кошки он спрыгивает с высокого барного стула и направляется в мою сторону. О, ну что за улыбка, мальчик. Какая же молодежь нынче стала нескромная. И модная. Хотя я в молодые годы выглядела так же ярко, моя творческая натура всегда требовала праздника! Но теперь нет. Наверное, я за годы учебы устала от него (праздника). А парень медленно приближается ко мне. Может мимо пройдет? Где там их шумная компашка? — Привет! - без спроса Коха разваливается на моем диванчике, подобрав под себя одну ногу, не волнуясь о розовой бархатной обивке. — Ты не против, — звучит как утверждение. — Чего скучаем? — Может я против? — от неожиданного ответа его симпатичная мордашка вытягивается удивленно, но тут же удивление сменяется самодовольной ухмылкой. — Ну, компании веселой рядом с тобой не вижу, почему не повеселиться вместе? — А ты, Коха, чего один? — то, что я знаю его имя, похоже, совсем не удивляет сорванца. Это же надо иметь такую уверенность в своей неотразимости. — Да ну их. Сегодня хочу сменить окружение. Что за дрянь ты пьёшь? Лёля? — Да, Лёля, — машу головой, — а откуда ты... — Ты раньше дизайнером работала в «ХХХ». Я всех там знаю. Он бесцеремонно берет мой бокальчик, морщась допивая сладкий ликер. Я смотрю на него внимательно, не понимая, что больше меня шокирует: его наглость или знание моего имени. — Ну что за приторная гадость! Тут и так вокруг всё слишком сладкое, аж зубы сводит! Начнем, пожалуй... с Мартини. С водкой! — он машет рукой скучающим официантам, сверлит недовольным взглядом бармена. — Чёртов персонал! Совсем оборзели! Вскакивает с дивана, идет к бару. Смотрю ему вслед. Молодой, красивый, с деньгами. Неужели ему интересно коротать этот вечер со мной - уставшей, старой клячей? Вытягиваю с бордовой пачки Richmond, лежащей передо мной на гладкой глянцевой поверхности стола, коричневую сигарету с жемчужно-бежевым фильтром. Вот это я называю дизайн! Не перестаю наслаждаться этими сигаретами, когда сжимаю их в своих наманекюренных пальцах. Подкуриваю, делаю глубокую затяжку. Чёрт, даже сигареты у меня под стать этому конфетному заведению - с вишневым запахом. Коха возвращается с двумя мартинницами, заполненными прозрачным напитком с болтающейся на дне оливкой. Улыбается широко. Подмигивает. О нет! Что это? Этот взгляд! Он пытается соблазнить меня? Малыш. Улыбаюсь про себя. Если бы мне было восемнадцать лет, ты бы стал целью номер один в моем списке. Но не сейчас. Снова приземляется на мой диван, в этот раз очень близко, вплотную к моему бедру, обтянутому джинсами. Опасный прием. Плечом касается моего плеча. По телу пробегает дрожь. Ох молодежь! Ставит мартинницу с вермутом для меня - передо мной, свою - держит в руке. — Ну... — тянется бокалом ко мне, поддерживаю его, отвечая зеркальным жестом. Стекло соприкасается друг о друга с чистым звенящим звуком - дорогая у них посуда тут, дешёвое стекло так не звенит. — За нас! — не сводит с меня пронизывающего взгляда. Да что за дерьмо, он реально меня соблазняет! — За нас! — смеюсь, выпуская изо рта густую струю дыма. — Пахнет приятно, но как ты куришь эту дрянь? Курить - здоровью вредить! — Ооо, поверь мне, моему уже ничего не страшно! — А ты отчаянная старушка! — Чего? Не хами, мальчик! — Да ладно! Я же шучу. Ты пей, пей! Сегодня будет веселый вечер! Вижу по взгляду, душа требует праздника. От этой фразы в висках начинает стучать кровь - у меня на лбу что ли написаны все мои печали? И снова эта обворожительная улыбка! Что же так манит в этом мальчишке? Может его наглость? — Ты мне скажи, неужели не с кем сегодня вечер провести? Я вряд ли хорошая компания, — желание разобраться в ситуации пока что сильнее всех остальных, а может, просто хочется услышать от него пару комплиментов. — Ты не представляешь, какая ты хорошая компания! — смущённо улыбаюсь. Пепел с сигареты, про которую я забываю, пока рассматриваю его лицо, медленно осыпается на мою ярко-желтую туфлю. Коха замирает, внимательно смотря на мою обувь, явно любуясь моим недавним приобретением - дорогущей парой замшевых дизайнерских соблазнительниц женских сердец (ну слабость у меня к обуви). Неожиданно он резко хватает мою ногу, и бормоча себе под нос «Ну как же так!», кладет себе на колено и начинает аккуратно сдувать пепел. — Ты чего делаешь? — я откровенно смущаюсь такого внимания к моим туфлям. — Туфли тебе вытираю, — гордо сообщает он. — Так! Верни мне моё обратно! — со смехом выдираю из его цепких рук мою ногу, пряча под стол, но вижу как Коха всё ещё с удовольствием рассматривает желтые туфли, а потом и всю меня. Смущаюсь как школьница. Чёрт, даже руки задрожали. Я такого не чувствовала с того момента как институт закончила... Лет пять уже... — Думаешь надо усугубить? — неожиданно резко меняет тему Коха. — Не поняла? — Да! Не будем терять время! Ну вот, опять этот взгляд! Как же я таяла раньше от таких парней. Властелины мира, не меньше. Уходит, бросая на меня томный взгляд. Сказать, что я обескуражена - ничего не сказать. Сижу, смотрю ему вслед. В голове пустота, мыслей нет, только пугающая меня жажда приключений. Атмосфера уютного тихого ресторанчика на шумной оживленной улице, как белое и черное, горячее и холодное, приводит в какой-то дикий экстаз. А вот и Коха. Небрежно разваливается передо мной, ставя на стол две высокие рюмки, переливающиеся яркими полосами коктейля. Я удивлённо смотрю на него, словно спрашивая, что за шедевр он притащил в этот раз. — Три слоя. Три ликера. Самый верхний - самый крепкий, апельсиновая водка, градусов сорок, не меньше. Средний - шоколадный ликёр. Нижний - твоя любимая сливочная дрянь, — я фыркаю, но не могу не слушать. Этот его барменский пафос почему‑то меня цепляет. — Пить начинаем снизу, со сладкого, самый верхний - напоследок. Коха аккуратно поджигает верхний слой коктейля - апельсиновую водку, вручает мне короткую трубочку, и, с озорным взглядом, готовится выпить горящее нечто. — На счет три! Кто последний - идет в следующий раз к бару! — Договорились! — без сомнений принимаю правила игры. — Раз, два, — опускает резко трубочку в горящую жидкость и пальцами уже показывая «три» начинает втягивать в себя на одном дыхании содержимое рюмки. К моменту, когда Коха отрывается от трубочки, я успеваю выпить только половину коктейля, но допиваю его на одном дыхании. Последним проглатываю горящий слой с апельсиновой водкой, вдыхая в себя алкогольные пары. Горло обжигает, дышать становится нечем, и я открыв рот, судорожно хватаю воздух. Глаза слезятся. А по телу уже медленно расплывается тёплая эйфория. Из меня вырывается короткий смешок. Смотрю на Коху, по его ошарашенному взгляду понимаю - он тоже поплыл, и из него тоже начинает вырываться смех. Мы, глядя друг на друга, одновременно заливаемся диким хохотом. Официанты со скучающими лицами смотрят на нас укоряюще за нарушение тишины. — Да пошли они к черту! — словно читая мои мысли, смеясь, шепчет мне на ухо Коха. — Халдеи ленивые! Еще по одной? — Ага, — махаю головой, встречаясь с игривым взглядом Кохи. — Ваша очередь, миледи, проследовать к бармену! — О, блин! Я же проигравшая! Но это было не честно, кстати! — встаю с насиженного теплого места, пытаясь выйти из-за стола, но Коха, даже на сантиметр не двигается, что бы выпустить меня. Вызывающе смотрит мне в глаза. Ах ты наглый мальчишка! Кажется, меня тоже начинает пробирать на лёгкий флирт! Переползаю через него, нарочито трусь всеми выпирающими частями тела об этого малолетнего развратника. Покачивая бедрами, иду к бармену, чувствуя спиной как засранец пожирает меня взглядом, рассматривать всё, чего не было видно, пока я сидела. Заказываю ещё два того же, что было пару минут назад. Бармен подмигивает мне и утвердительно как кивает головой. А ты думал мою душу можно просто Бейлисом подлечить? Гулять так гулять! Сзади подбирается Коха. Чувствую его горячее дыхание у себя на шее. Тело пробирает мелкая дрожь. — Подумал, ты не донесёшь до столика, не взболтав! — оборачиваюсь назад, почти сталкиваясь с его улыбающейся нахальной мордашкой. Глаза в глаза. — Да? Хотя да, — смеюсь. Уничтожаем коктейли прямо за барной стойкой. Эйфория и полёт захватывают тело в свои объятия, нежно сжимая все внутренности, в груди бешено колотится сердце. Я лечу. Я действительно лечу. Впервые за долгое время. Коха держит меня за руку, увлекая за собой, в свой яркий и фееричный мир. Я, не сопротивляясь, окунаюсь в эту бездну безрассудства. Как не хватает порой душе, скованной оковами большого города со своими мирскими проблема, маленького праздника и такой легкости и простоты. Сидим вдвоём на моем розовом диванчике. Коха развалился расслабленно, смолит уже мои сигареты, совсем не переживая за здоровье. — Ну вот скажи мне, Лёля, где найти такую женщину как ты! Простую и загадочную одновременно? Гламурные, тупые малолетки уже поперек горла сидят. — Тебе рано ещё иметь такую женщину как я, — не без лишней гордости шепчу ему на ухо, слишком близко подвинувшись. — Да ладно! — Коха лукаво смеряет меня оценивающим взглядом. — Хотя чего искать! Пожалуй, женюсь на тебе! — Ага, моей бабуле на огороде как раз не хватает помощи сильных мужских рук! — смеюсь в голос, представляя модного Коху поливающего грядки с капустой. — Ты зря смеёшься! Думаешь эти руки не способны на мужские подвиги? — он машет перед моим лицом руками, дергая меня за пряди волос, рассыпающиеся по плечам. — Думаю бабуля не одобрит мой выбор! Да не порть же мне прическу! — отмахиваюсь от него со смехом. — Поехали! — Коха подрывается, хватая меня за предплечье, и тянет, пытаясь стащить с насиженного диванчика. — Куда? — К бабуле! — он с вызовом смотрит мне в глаза. — Ты с ума сошел? Пять утра! Мы в вообще никакие... — Самое время для огорода! — смеёмся в голос, окончательно выводя из себя сонных официантов. — Твоя бабуля будет в восторге! На улице пахнет утром. Серое небо нависает сверху, угрожая еще одной порцией дождя. Сырой асфальт дорожного полотна, умытый водой, блестит как новенький, будто его только что положили. В лужах, у обочины, отражается свет от ещё не выключенных после ночи фонарей. Словно два клоуна мы танцуем на дороге под музыку в моем телефоне вокруг бутылки текилы, которую стырили с бара, пока нас рассчитывали уже спящие официанты. Пытаемся поймать несуществующее такси. Спустя полчаса Коха уже рассекает по сплошной разделительной полосе, подняв руки вверх и издавая звуки похожие на сигналящий трамвай. Я согнувшись в три погибели угораю с этого зрелища. В таком виде нас застает обалдевший таксист, явно уже возвращающийся с ночной смены домой, и сто процентов решивший что этот цирк ему мерещится! — Куда? — Старое поселение шестьдесят пять бэ! — К бабуле! — Коха подруливает на несуществующем трамвае к существующему такси. — Шутники! Поехали! — строго командует таксист. — Есть шеф! — отрапортовывает Коха, и мы ныряем в теплый салон к водителю, уютно устраиваясь на заднем сиденье. Сонный поселок освещает тусклое, хмурое утро. Оно, утро, тут пахнет совсем по другому, не так как в городе. Оно пахнет влажной после дождя почвой, свежей травой и цветущими деревьями, только тронутыми молодой листвой. Это весна. Где-то во дворах голосят петухи - местные будильники. Застаем бабулю снующей по двору с огромным ведром сорняков с грядок. — Батюшки! И откуда же вы нарисовались красивые такие? — чувство юмора, наверное, у меня от неё! Бабуля смотрит на нас с широкой улыбкой. Она, уже привыкшая к таким выходкам от меня в далекой юности, как будто видит меня снова студенткой с малиновыми волосами в компании близкого сокурсника-друга. О моя бесшабашная юность! Хотя какого черта? Я по прежнему такая же, только блондинка. Коха кидается к ведру, выдирая его с крепких рук бабушки, вопросительно глядя в её глаза. Она машет ему в дальнюю сторону двора, туда, где уже стоит еще два таких же ведра. И когда она уже успела? — Что, помощника привезла? — смеётся бабушка. — Ага, — обнимаю её, ласково прижимаясь к морщинистой, но по прежнему нежной щеке, — эксплуатируй его нещадно! Коха! Мой хороший друг! Сам напросился! — Ну пойдем, Коха! Раз сам напросился! Я без зазрения совести оставляю Коху на попечении бабушки и бегу в дом к холодильнику! Вкусняшки, вкусняшки! Через распахнутое окно, поедая сладкие плюшки, наблюдаю как Коха, пачкая в свежей земле дорогущую обувь, таскается за бабушкой по огороду, с интересом слушая ее рассказы о том что и где она планирует посадить! И как потом здорово будет срывать с кустов налившиеся розовые помидоры и резать из них салат со свежей зеленью прямо с грядки. Падаю на огромный диван и сквозь сон слышу как бабушка уже приглашает Коху на открытие сезона шашлыков в начале мая, ласково называя его «внучок». Где-то совсем рядом со мной падает тело, сладкий голос Кохи восторженно вещает какая прикольная у меня бабуля и что он теперь точно женится! Только не решил кого в жены брать: то ли меня, то ли мою бабулю. — Коха, заткнись хоть на пару часов, — бормочу ему на ухо, закрывая его не замолкающий рот рукой. Он кусает меня за указательный палец, но мне, похоже, уже всё равно - я ужасно устала и начинаю засыпать. — Ээх, помощнички! — сетует бабуля, заботливо накрывая нас тёплым пуховым одеялом. В самый последний момент, перед тем как провалиться в сон, я понимаю, что же манит меня в Кохе - его красные волосы и блеск в глазах, так похожих на мои. «Спасибо за этот фейерверк, Коха. Сегодня я родилась заново!»