Там, на самом краю земли

Вечер тонет в пламенном закате. Маленький Глеб крепко спит, сжав крохотные пальчики в кулачки. Длинные реснички слегка подрагивают. Шестилетний Вадим с любопытством разглядывает это теплое трогательное чудо. Капли дождя заглядывают в стекло через плечо старшего брата, чтобы тоже полюбоваться спящим совенком. Вадик смотрит долго, сосредоточенно, не в силах отвести взгляд. Потом осторожно касается его своими тонкими ладошками и улыбается, видя, как брат смешно морщит сонное личико. «Пупсик, он и есть пупсик». Старший поглаживает пухлую ручку, пересчитывает пальчики, дабы убедиться, что их действительно по пять штук на каждой руке. Мечтает, что скоро они вместе будут играть в солдатиков, катать машинки и вдвоем гулять на улице. В карих глазах Вадика на мгновение мелькает не по возрасту серьезная задумчивость. «Никому не дам тебя в обиду». Глебка во сне жалобно всхлипывает, тоненько, как будто голодный котенок, и Вадик, немного неуклюже обнимая малыша, целует его мягкими губами в лоб. Дотрагивается до светлых нежных, словно пух, волосиков. «Спи, спи. Быстрее вырастешь». Аккуратно поправляет одеяльце. «Мама говорит, что во сне растут, вот и ты расти». Вадим покачивает Глебушку, словно сокровище, убаюкивая, нашептывая что-то ласковое тому на ушко. А в его маленьком сердце в это время зарождается безмерная любовь к этому крошечному человечку, тихо сопящему рядом с ним. «Никому тебя не отдам». *** Вадик усаживает Глеба к себе на колени, утыкаясь носом в мягкие кудрявые волосы. От младшего приятно пахнет шампунем и детством. - Качай. Вадим закрывает глаза и, вздыхая, начинает покачивать пятилетнего брата на ноге. Холодные липкие ладошки Глеба касаются Вадькиной руки. - Опять замерз, мелкий, а еще босиком все время бегаешь. Он принимается заботливо растирать нежные ручки, но брат лишь заливисто хохочет, вырываясь и осторожно сползая на пол. - Теперь играть. - Глебка, мне еще уроки делать, - объясняет Вадим, но младший даже не слушает его. Залезает на диван и прыгает оттуда вниз. - Глеб, хватит, - Вадик подхватывает брата, опасаясь, что тот может поскользнуться на скользком полу. - Я пойду заниматься, а потом еще поиграем. Старший отходит к письменному столу и в этот момент слышит за спиной глухой удар и, последовавший вслед за ним, горький плач, сменивший веселый мелодичный смех. Молниеносно старший поднимает упавшего Глеба с пола и прижимает к себе, целуя мокрые щеки, поглаживая светлые кудри, заговаривая боль младшего. Второй рукой потирает его ушибленную коленку. Цепкие руки брата обхватывают Вадима за шею. - Ва-дя, - сквозь слезы тянет Глеб, хмуря бровки и судорожно вздыхая. - Какой же ты еще глупый, ни на секунду отвернуться нельзя, - Глеб постепенно успокаивается под ласковыми ладонями брата. «Всегда буду тебя любить». *** Как только Вадим поднимается с кровати брата, десятки черных силуэтов начинают исполнять свой танец на бледных стенах, заставляя младшего сильнее зажмуривать глаза. Глеб хочет, как и раньше, забираться на колени к брату и рассказывать свои кошмарные сны, а потом облегченно улыбаться, ощущая на своей спине теплые поглаживания Вадика. - Не уходи, - останавливает Вадима голос брата. - Глеб, спи уже, завтра вставать рано, опять тебя не добудишься,- Вадим только собрался перебраться с кровати младшего в свою, чтобы наконец-то закрыть глаза и погрузиться в такой желанный сон. - Если ты уйдешь, я дольше не засну. Лучше расскажи мне что-нибудь, - просит Глеб, зевая. - Что рассказать? Младший пожимает худенькими плечами: - Не знаю, просто придумай что-нибудь. Вадим задумывается, а потом начинает выдумывать на ходу, рассказывая вымышленную историю. Глеб тесно прижимается к брату и закрывает глаза. Старший, ласково поглаживая младшего по волосам, не замечает, как и сам засыпает вслед за братом. Иронично смотрит в окно луна, как будто уже знает что-то такое, о чем никто больше не догадывается. Проснувшись, Вадик бережно отодвигает от себя Глеба, тихо поднимается и ложится в свою кровать. Светает. Голубое небо растворяет звезды. - Вадь, а ты научишь меня играть на гитаре? - Вадим вздрагивает от неожиданности, он думал, что ему удалось не разбудить младшего. Но Глеб проснулся в тот момент, когда почувствовал, что теплые руки брата больше не согревают его. - Конечно, научу. Куда же мне деваться? Младший потирает заспанные глаза и растягивает губы в улыбке: - Я люблю тебя, Вадик, - чарующе искренне. - И я тебя, Глеб. *** - Вставай, лентяй, я так долго ехал, а ты все сопишь,- Вадим, только что приехавший домой на каникулы, пытается разбудить брата. Глеб лежит на краю постели, одеяло свалилось на пол, а сам он кутается в свои тонкие руки. Вадик дотрагивается до нежной кожи. «Какой ты холодный». Желание будить младшего пропадает. Он ложится рядом, поднимает упавшее одеяло, и накрывает их обоих. Вадим обнимает Глеба, стараясь согреть, рассматривает его угловатое лицо, наслаждаясь мгновением счастья. И, забывая обо всем на свете, осторожно прикасается своими губами к приоткрытым губам брата. Кажется, что весь мир исчезает. Замыкается вечность. Вадик теряет над собой контроль, и в этот момент Глеб распахивает сонно-голубые глаза, неумело отвечая на поцелуй. Старший вздрагивает, словно очнувшись от наваждения. - Прости, Глеб. Младший улыбается, облизывая губы. Прижимает ладони к щекам брата. - Вадик, я так рад, что ты приехал. Я скучал,- Вадим пытается отстраниться, но рука Глеба тянет его обратно. - Вадь, как узнать, что влюбился? Взгляд карих глаз проникает прямо в невинное сердце младшего. - Это чувство разрывает твою душу на части, и ты понимаешь, что так, как раньше больше уже никогда ничего не будет. Улыбка сползает с лица Глеба. Подступившие слезы обжигают глаза. - Почему ты спросил, Глеб? Младший не смотрит на брата, слишком неловко ему становится от того, что он собирается произнести: - Я люблю тебя, Вадь. И не так, как раньше, а так, как сейчас, - с горечью. Отчаянно. На одном дыхании выпаливает Глеб. Родство и кровь больше не имеют значения. Запретные поцелуи нарушают табу. Любовь важнее. Вадим опускается на подушку рядом с братом, довольным, но слегка смущенным. «Что бы не произошло, ты всегда будешь частью меня. Никогда не забывай об этом». *** Глеб лихорадочно стягивает одежду с брата, тянется к нему всем телом. - Скорее, Вадь. Вадим целует послушные губы брата, раздвигая их языком, проникая в полость рта. Долго. Сладко. - Соскучился? Младший кивает. Расстегивает свои джинсы и на секунду отодвигается, чтобы снять их. Вадик притягивает Глеба вплотную к себе, прокладывает влажную дорожку поцелуев от шеи до возбужденной плоти, задерживаясь на маленьких бугорках сосков, обводя их языком и, нежно прихватывая зубами. Младший облизывает пересохшие губы, разводит ноги шире, прижимая брата к себе. Старший чувствует его возбуждение. - Ну, давай же, Вадь, пожалуйста. Вадик слегка проводит языком по упругой плоти, срывая сдавленный стон с губ брата. Палец старшего аккуратно проникает внутрь. Жаркий язык кружит по налитой кровью головке, касается смелее. От жадных откровенных прикосновений брата Глеб извивается, дрожит. Вадик дразнит его, меняя темп безумных ласк. Он знает наизусть сколько еще младший сможет выдержать. Держит его на пределе. Не отпускает. Растягивает удовольствие. Наслаждается этими просящими стонами. Непристойный танец двух истосковавшихся тел отражается в висящем на стене зеркале. Их взгляды вцепляются друг в друга. Вадим вытаскивает палец, приподнимает бедра Глеба и входит, не отводя пронзительного взгляда. Младший теряет себя в этих черных озерах. Тонет, без малейшей надежды на спасение. Вадик закрывает его рот поцелуем и начинает плавно двигаться. Тесно внутри. Горячо. Ладонь старшего сильнее сжимает твердый член брата, и он чувствует, как тело младшего прогибается в сладостной судороге. Вадим двигается быстрее, догоняет брата, проваливаясь вслед за ним в водоворот греховного наслаждения. *** - Все-таки уходишь? - лицо Вадима искажает гримаса боли. - Я хочу понять, как это – жить без тебя,- в голосе Глеба слышится страх. Он волнуется, не смотрит в глаза брату. Но через секунду со всей страстью впивается в податливые губы Вадима. И старший отвечает, пытаясь запомнить, сохранить этот вкус. Целует, будто наказывает. Глеб опускается перед ним на колени, расстегивая его джинсы. - Тогда иди, - с трудом отстраняется от брата Вадик, и что есть силы, закусывает губу, чувствуя солоноватый привкус крови. - Ты держишь меня, - с обидой произносит Глеб. Старший разводит руки в стороны: - Иди, если хочешь. Я никогда не держал тебя, - в воздухе тают осколки двух разбитых жизней. - Ты знаешь, о чем я,- голубые глаза наполняются болью. Вадим тянется к брату, но вовремя одергивает себя. - Глеб? Тонкие губы изгибаются в знакомую улыбку, постепенно превращаясь в ледяную усмешку. - Ничего не говори. Пока, Вадик. Я сам теперь. Глеб уходит. Старший пропускает его сквозь себя и замирает, уставившись в пустоту - единственное, что оставляет после себя младший. Он не сделал ничего особенного. Просто проник в его кровь, вырвал из груди сердце и забрал с собой. Пальцы дрожат, доставая из пачки очередную сигарету. Раскаленный пепел затягивает над головой небо в тугую петлю. Рассыпается сказочная дорога. Заканчивается миг счастья. Отчаяние черным зверем застывает в воздухе. Бесполезный сюжет. Жизнь осталась в прошлом. Вадим чувствует себя беспомощным и растерянным. «Забудь его. Умри», - набатом стучит в висках. *** - Прости, - с порога начинает Глеб, едва Вадим успевает открыть входную дверь. - Зачем ты пришел? В ответ младший обнимает его. Прижимается крепко. Обвивает худыми руками. Щекой чувствует ткань рубашки брата. Жгучий стыд не дает посмотреть в карие глаза. За это время он так и не смог привыкнуть жить без брата. Слишком прочной была их связь, необъяснимой, космической. Зияющая пропасть, разделяющая их, начинает сужаться. Годы молчания уносятся прочь, словно опавшие листья разлетаются от резкого порыва ветра. Вадим каждым вдохом ощущает запах Глеба, и чуть не воет от воспоминаний о боли, которую тот причинил ему своим уходом. А тело уже откликается на близость младшего, руки уже сами стискивают его, приподнимают лицо. Губы целуют приоткрывшийся рот. Горячая дрожь струится по венам. Пальцы Глеба впиваются в спину Вадика. Младший вжимается в него, будто хочет стать частью его тела. - Простишь меня? - жалобно. Прорываясь сквозь гордость. Мертвое сердце старшего начинает оживать. Прежним огнем разгорается всепрощающая любовь. В голубых глазах застывает вопрос, который требует ответа. Вадим берет брата за руку, открывая дверь. - Пойдем. *** Вадим прижимает к себе уставшего брата и тот послушно льнет к нему. Глаза младшего закрыты, сбившееся дыхание постепенно выравнивается. Небо голубым бескрайним океаном раскинулось над ними. Ленивые облака медленно скользят по безбрежному небосклону, рассеивая печали, заговаривая давние обиды, разгоняя подсознательные страхи. Время остановилось и замерло, не смея тревожить своим дуновением хрупкий их мир. Старший крепче обнимает Глеба, беспокоясь, как бы тот не замерз, отдавая ему свое тепло, мягко касаясь его беззащитного тела ладонями. - Вадь, останемся здесь навсегда? - горячие губы младшего находят рот брата и ласково приникают к нему, словно к источнику с живительной водой. Вадим отвечает, сплетая их языки в сладостный вихрь безрассудных чувств. Манящие оковы губ Глеба влекут к себе, стирая прошлое, заставляя забывать настоящее, замыкая в «сейчас». Они медленно умирают в круговороте всепоглощающей неги, отчаянно соединяясь, боясь, что если в этот миг они расцепят руки, какая-то неведомая роковая сила разрушит их маленький, заново обретенный рай, превратит его в пепел и развеет по ветру. - Да, родной, останемся, - выдыхает Вадик в искусанные губы брата. И от этих тихих слов сладко замирает кровь младшего. - Ты только не отпускай меня, - обреченно-нежно. Просяще. С надеждой в дрожащем голосе. - Никогда. Больше никогда. Душа поднимается ввысь от переполняющего счастья и погружается в абсолютную эйфорию. Светлый полдень укрывает воздушными крыльями, качая в такт такой неправильной грешной, но до невозможности необходимой им обоим любви. Очищая от горестей и обманов. Легкий ветерок что-то неслышно шепчет над их головами, танцуя в непослушных прядях черных волос и, играя с непокорными кудрями русых. Влажные поцелуи Вадима спускаются с зацелованных губ брата ниже: к шее, плечам, груди, животу. Глеб выгибается в умелых руках. Стонет. Слишком развратно в этой своей невинности. Слишком чувственно в кроткой покорности. Они раздевают день, сближаясь с мыслями вселенной. Погружаются в него изнутри, выпивая до последней капли, задыхаясь непрошенными слезами. - Теперь всегда вместе? И застыла на посту музыка страсти, в ожидании ответа. - Всегда. Вопреки всему. И звезды закружились по лазурному шелковому покрывалу, растревоженные этими вечными словами любви, переходящими в жаркий бессвязный шепот. Обжигающе. Неизменно. Без опаски. Отдаваясь друг другу полностью. Растворяясь в недосказанном желании. На возможном пределе. И лишь приглушенные вздохи и сумасшедший стук сердец нарушают первозданную тишину. Капли радужного дождя застывают в кроне деревьев, стыдливо прикрываясь листвой. Рваный всхлип младшего. За гранью восторга и наслаждения. Сон во сне. Вслед за братом за черту опьяняющего блаженства переходит старший, утыкаясь лицом в пульсирующую жилку на шее младшего, вдыхая его волнующий запах. Там на самом на краю земли. Две души в одну жизнь вплели…